Понедельник 18 июня, 16:06
Ясно + 27°
Виктория Филатова

- Ту лонг-айленд энд ван бир, плиз – делает заказ стоящий сзади меня человек. Я оборачиваюсь: ну кто может в сорокоградусную жару заказывать крепкий лонг-айленд да еще с пивом?!

Мой соотечественник, поймав мой взгляд, скромно потупился.

- Сергей, представился он. – Мы тут на пляже загораем недалеко...

Я русских узнаю безошибочно в толпе прохожих в любой стране. Также я почти всегда понимаю, есть ли они в отеле, в котором остановилась, или нет. Это становится ясно уже вечером: по громким крикам на террасе, хлопкам пробок открывающихся бутылок, сумасшедшим ночным прыжкам в бассейн, истерикам под окнами по утрам и тотальным нежеланием понимать английскую речь в любое время суток.

На пляже я их отличаю по занятым лежакам в самый разгар солнечной активности, когда остальные туристы отдуваются под кондиционерами в номере. А также по красному цвету кожи в ресторане вечером. По пьяным танцам живота около бассейна ночью и по похмельным визитам в бар с утра. А главное – по горящему взгляду, свидетельствующему о готовности сегодня все повторить снова!

- И как только у нее желудок не лопнет? – по-английски ворчит аккуратная европейского вида старушка, глядя на пышногрудую саратовчанку, задорно отплясывавшую, вчера на пластиковом столике на пляже, запивая текилу пивом, а сегодня с аппетитом уплетающую гору жареных в масле гренок с шоколадным соусом. Блюдо, к которому надо сказать, никто из помешанных на здоровом образе жизни европейцев и близко не подойдет. Гренки здесь готовят исключительно для русских. Не знаю, что бы стало с бедной пожилой дамой, если бы она узнала, что после завтрака с гренками россиянка пошла на пляж пить лонг-айленд и загорать топлес, не испугавшись даже адской жары в почти пятьдесят градусов.

Я долго пыталась найти определение, которое наиболее точно объединило все, то что помогает мне отличить своих в толпе чужих в любой точке мира. Не смогла. Сделал это почти случайно совсем другой человек.

Я сижу за столиком с Хуаном – испанцем-аниматором, приезжающим в Грецию уже третий сезон. Хуан неплохо говорит по-русски, и считает, что если на вечерней дискотеке не было ни одной россиянки – значит, вечер не удался.

- Они помогают мне расшевелить публику, понимаешь? – говорит мне Хуан.

- Хуан, а почему ты убежал с родины? – спрашиваю я.

- Там безработица. Я экономист, но работать по своей специальности я не могу. Да и по любой другой тоже. А здесь я за сезон зарабатываю больше, чем в Испании за год.

- Но ведь тут тоже кризис – напоминаю я ему.

- В Испании кризис сильнее, - уверяет Хуан. – Он сломал испанцев.

- А если ты здесь потеряешь работу?

- Поеду в Россию, устроюсь там. - Хуан перестал улыбаться. Стало понятно, что испанец не шутит.

- Так в России тоже может быть кризис! И мы также можем сломаться!

- Вы не сломаетесь! – Хуан смотрит на пузатого многодетного отца средних лет, который возводя у себя на шее пирамиду из своих и чужих малышей, в очередной раз с криком «Русские идут!» прыгает с бортика в лягушатник. – У вас слишком сильный иммунитет!

Мнение автора колонки может не совпадать с точкой зрения редакции "Вечерней Москвы"

Новости СМИ2

Новости СМИ2

Новости партнеров