Вторник 19 июня, 01:06
Ясно + 19°
Ирина Долгополова

Приезжать в сентябре в Коктебель уже стало традицией. Удивительно, но воздух остался таким же, как и семь лет назад. Я пила его, словно воду. И не могла напиться вволю. Старик-Карадаг притянул к своей вершине шапку ватных облаков. И стыдливо завесился ими. А может, решил поменять что-то в своем облике? Кардинально? Ой, не надо, дорогой. Оставь, все как было в веках...

Терракотовый хребет Кучук-Енишара, кое-где заросший шиповником и крымским лимонником, беспристрастно смотрел на меня из голубоватой дымки раннего утра. Огромная туша зеленого Кинг-Конга, уставшего рычать и устрашать курортную публику огнедышащим электричеством, распластался на выжженной травке.   

Мокроватая утренняя галька шелестела под резиновыми вьетнамками. Хозяин лежаков, уловив движение единственной пляжной посетительницы, лениво открыл один глаз. Моментально сориентировавшись (такая лежак, сто пудов, не возьмет), снова задремал, привалившись спиной к креслу.   

Море лениво перекатывалось серыми гребешками волн. Чайки, распластав крылья, что-то кричали. Бакланы лихо удили мелкую рыбешку. Ветер резко ударил мне в спину. Купаться в это время? Именно! Обжигающая свежесть утренней воды обожгла меня только в первые несколько секунд. Через минуты две я уже радовалась. И утру, и морю, и своему одиночеству на пляже.

Мягкое, обволакивающее, неспешное спокойствие в это время года, нежное море, акварельные краски гор, малочисленное общество отдыхающих – что еще надо жителю мегаполиса, чья жизнь отравлена сумасшедшим ритмом жизни вкупе с выхлопными газами транспортных полчищ?

Коктебель...Сухощавый щеголь Эдуард Юнге на исходе девятнадцатого века распродал часть своих земель в Коктебеле.  И не прогадал. Не рафинированная, пресыщенная аристократия, а люди ищущие смысл жизни, хлынули сюда. Своим вожаком они избрали большого человека с нежным сердцем – Максимилиана Волошина, напоминавшего ассирийского жреца. Он писал  восторженные тяжеловесные стихотворные вирши, легчайшие акварели. Он искренне любил людей, не деля их по классовому признаку. Он ничего не оставлял себе – вещи, книги, акварели отдавал людям.  Дом завещал государству. Для себя попросил одного – быть похороненным на вершине Кучур-Енишара.  И эта земля, море, горы, вино с привкусом полыни и чернослива  - все хранит воспоминание о нем...

Природные краски Коктебеля скупы и скудны. Полутона слегка  размытых контуров, ломкий парус вдалеке, ускользающий запах сосны и лаванды. Нет звуков. Ярких цветов. Но необъяснимая тяга влечет вернуться сюда вновь и вновь.

Одним словом, Коктебель... Сентябрь...

Мнение автора колонки может не совпадать с точкой зрения редакции "Вечерней Москвы"

Новости СМИ2

Новости СМИ2

Новости партнеров