Суббота 21 июля, 18:07
Пасмурно + 25°
Биостанция МГУ на Белом море.

Подводная фотоохота на Белом море

Фото: Александр Семенов
Молодой биолог, водолаз и фотограф Александр Семенов рассказал о Биостанции МГУ на Белом море

Всем студентам нужно будет в конце концов определяться: остаться в науке или найти себе работу практического толка. В прошлом номере студенческая «Вечерка» опубликовала интервью с молодым социологом, который изучал дворы в спальных районах столицы. 

В этот раз биолог Александр Семенов рассказал газете, как ему живется на Беломорской Биостанции МГУ, где он ныряет и снимает морских животных и водоросли.

Александр заведует всеми водолазами на станции. Он живет там, в изолированном поселке на берегу Кандалакшского залива, весь полярный день и еще немного. В целом получается около полугода.

Александр Семенов:

Биостанция 

До станции вообще нет дороги, туда можно добраться только на корабле или, зимой, на снегоходе по замерзшему Белому морю. Раньше практически вся работа здесь велась летом, когда море было открыто и был полярный день. Сейчас мы потихоньку переходим на круглогодичный режим работы.

Станция 11 лет прожила без электричества. Один местный дяденька срезал линии электропередач, которые шли сюда через лес, и их долго не могли восстановить, потому что столбы прогнили за это время. На станции дровами все отапливали, стоял большой дизель-генератор. Это все ужасно, потому что он гремит, как вертолет, и электричества дает только для самого жизненно необходимого.

А чтобы станция работала хорошо, нужно невероятное количество электричества. Например, сейчас у нас стоит холодильник, в котором температура до -76 градусов. Огромный кельвинатор. Там хранится коллекция ДНК. Если он разморозится, то дело труба, коллекции помрут совсем. И будет уже не восстановить этот огромный труд.

Фотоохота

Подводная фотография – это настоящий научный метод исследования. Под водой ты можешь наблюдать то, чего никогда не увидишь в аквариуме. Фотосъемка может показать то, чего ты глазами не увидишь. Человек попросту не может видеть с таким увеличением, с каким можно потом на мониторе рассматривать крохотный участок дна, заснятый с помощью макро-объектива. Всех этих маленьких рачков, моллюсков и дырочки от полихет потом видно на съемке. Некоторые черви живут в песке, а наружу на 2 миллиметра торчит только маленький венчик, крохотный и прозрачный. Ты смотришь на дырочку в песке и думаешь: «Это еще что такое?» И дырочку эту фотографируешь, и вот потом на мониторе видно тоненькие-тоненькие щупальца. Если ты выкопаешь этот песок с дырочками, сложишь его в пакет, то ты найдешь потом этого червячка, но, как он живет, ты уже не увидишь, поскольку не факт, что в аквариуме он закопается обратно и построит себе новую трубочку. Подводная макросъемка – это все равно что нырять с микроскопом.

Водолазы

Водолазы могут очень аккуратно собирать материал. Они могут собрать 20 крабов, при этом не повредив экосистему. Если ты с корабля кидаешь огромный начерпатель, который выгрызает кусок грунта или волочишь сеть огромную с металлической рамой, куда собирается весь этот материал, то оставляешь за собой распаханное поле, которое еще много лет ничем не зарастает. Ты нарушаешь очень сильно экосистему.

Наши водолазы – опытные ныряльщики. У каждого сто, двести, тысяча погружений. Они при этом являются профессиональными морскими биологами. Знают, где что живет. И вообще являются профессиональными научными водолазами. Два водолаза – это минимум, который ныряет, так требуют правила безопасности.

В этом году у нас был год медуз. Я не рассчитывал, что их будет столько. Просто так вышло, что они разродились в невероятном количестве. Обычно за погружение я встречаю двух, ну пять-шесть медуз. А сейчас их было по 600-800 за погружение. Открыто только лицо, так что обжигал его. Это ерунда, даже весело.

С дайвингом здоровье тает. В основном за счет холодной воды. Голова отмерзает, суставы отмерзают, в них накапливается азот. Почки отмерзают, начинают плохо работать. И вообще у водолазов артриты и артрозы – это профессиональные болезни. Потому что когда ты погружаешься на глубину, в крови растворяется азот. Если ты всплываешь быстрее положенного, он пузырьками выходит в ткани, в кровь, в суставные сумки. И там остается. А когда у тебя в суставных сумках пузырьки газа, это очень плохо.

Техника

Когда в 2008 году на станцию провели электричество, на станции начала подниматься жизнь. Появились электрические водолазные компрессоры, микроскопы, холодильники, морозильники для материала. Раньше ты собирал материал, клал его в аквариум и относил в подвал. Потому что подвал – это единственное холодное место, где что-то могло выжить. Коллекции ДНК тогда не было вообще и не было даже приборов, на которых ее можно получить.

Сейчас лаборатория работает круглые сутки. Можно туда прийти в семь часов утра, а там какой-то человек, который еще не лег, ходит с полузакрытыми глазами, капает материал по пробиркам. Станция – это действительное очень крутое научное место.

У нас есть маленькие управляемые подводные лодки, это такой крохотный робот, которого ты запускаешь на шнурке, и он там елозит по дну и снимает себе все. А у тебя джойстик, как от Sony PlayStation, и ты как в игрушку играешь. Правда, этот робот дурацкий, постоянно запутывается, и водолазы ныряют еще и его спасать.

У нас самые лучшие микроскопы, которые сейчас есть. Мы недавно купили микроскоп Nikon, он позволяет внутри объекта делать трехмерную реконструкцию, например, только нервной системы. Ты берешь, например, какого-нибудь жучка или червячка, красишь его специальной краской. У него прокрасилась, допустим, только нервная система. Микроскоп потом берет и строит целиком реконструкцию.

Брак в тайге

У нас там есть потрясающая пара, которая долгое время работала на метеостанции на Ямале. Там мужик, он сам финн, поехал отдыхать на юг, нашел там себе девушку и сказал ей: «Поехали со мной». Девушка поехала. Их привезли вертолетом в тайгу, высадили и сказали, что следующий вертолет через полгода. Так они и поженились. Она выла, говорила, что он козел. Но максимум, что она могла сделать – это выйти и с досады пострелять лис, надергать с них шкур и сшить ему сапоги. А сейчас они живут душа в душу на биостанции и очень счастливы. Нарожали там детей. И учат нас жизни, что на биостанцию нужно привозить женщину и оставлять ее здесь. Но с биостанции можно спастись, поэтому это не так работает.

Биостанция МГУ на Белом море.
Добавьте в избранное: Яндекс Дзен Яндекс Новости

Новости СМИ2

Created with Sketch. ОТПРАВИТЬ CTRL+ENTER