Вторник 24 апреля, 01:04
Ясно -1°
Комната Сергея Эфрона. А для Анатолия Степунина — это комната его детства, откуда он выбирался на крышу тушить немецкие зажигалки.

Музей Цветаевой спасали трижды

Фото: "Вечерняя Москва", Павел Головкин
У Дома-музея Марины Цветаевой юбилей.

12 сентября исполнилось 20 лет со дня открытия, но отмечать его будут 8 октября, в день 120-летия Марины Ивановны. Этого музея, да и самого особняка, не должно было быть на карте столицы. Если бы не многолетний подвиг с виду кротких людей.

1992 г. Осень. Страну лихорадит. Многотысячные митинги. Бомжи и беженцы в метро, по телевизору — резня в Абхазии, Таджикистане, Приднестровье... И в это время на улице Писемского (так в 1962–1994 годах назывался Борисоглебский переулок) собирается такая толпа, что приходится перекрыть движение в обе стороны. Они пришли на открытие Музея Марины Ивановны. У нее не было в Москве ни памятника, ни могилы. Только дом, где она жила с 1914 по 1922 год, до отъезда в эмиграцию. Сейчас уже не понять, с какого момента начинать отсчет героической эпопеи.

1941 г. Осень. Воют сирены, по темному небу шарят прожектора. 16-летний комсомолец Толя выскакивает из своей комнаты через слуховое окно прямо на крышу. У него наготове песок и щипцы — обезвреживать бомбы. К счастью, ни одна из них на эту крышу не упала. В начале 1930-х годов. отец Толи, сапожник, вселился в этот особняк, превращенный после революции в коммуналку. Семья из 11 человек разместилась в бывшей комнате мужа Цветаевой Сергея Эфрона. О том, что за «буржуи» здесь жили за 10 лет до этого, пролетарии понятия не имели.

— Я только в 1950-е годы услышал имя Цветаевой, — вспоминает сегодня 88-летний ветеран Великой Отечественной Анатолий Степунин. — И узнал, что она когда-то жила в моем доме! А вот сапожника Григория Гранского я помню. Он в подвале жил, мы ему однажды нечаянно стекло мячом вышибли. А он в годы Гражданской войны Марину Ивановну подкармливал…  

1979 г. Полуразрушенный дом приговорили к сносу.

— Жильцов выселили, воду и электричество часто отключали, — рассказывает директор музея Эсфирь Красовская. — Отказалась выехать только Надежда Ивановна Катаева-Лыткина. Она несколько лет жила в промерзающей квартире и сберегала «Маринин дом». В начале 1980-х в осажденную крепость без приглашения постучался высокий пожилой человек с тонким профилем.

— Здесь будет музей. Я помогу, — пообещал академик Дмитрий Лихачев.

1 ноября 1990 г. был создан музей — общественное объединение при Советском фонде культуры, детище Лихачева. Через два года он был официально открыт.

1994 г. Советского фонда культуры больше нет. Префект ЦАО, спасибо ему, находит деньги на коммунальные услуги. А зарплату — ее не видели почти год. И неясно, что тяжелее выносить — бомбежку, осаду или вот такую изнурительную нищету.

— И мы стали муниципальным московским музеем и ни разу об этом не пожалели, — говорит Красовская.

2012 г. Музей издал более 200 книг, провел более 20 конференций. Три стационарные выставки, каждый день — десятки гостей.

— Самые страшные дни для меня — День города и День музеев, когда вход бесплатный, — признается Эсфирь Красовская. — Столько народу приходит, а всех надо провести на второй этаж, а дом построен в 1862 году. Каждый раз думаю: выдержат ли перекрытия?

Комната Сергея Эфрона. А для Анатолия Степунина — это комната его детства, откуда он выбирался на крышу тушить немецкие зажигалки.

Новости СМИ2

Новости Финам

Новости партнеров

Новости СМИ2

Новости партнеров

Читайте нас в Яндекс.Новостях
Добавьте ленту «Вечерней Москвы» в свою личную и получайте актуальные новости столицы ежедневно