Пятница 20 июля, 04:07
Дождь + 20°

Сергей Довлатов вспоминал: «Владимир Набоков, годами читая лекции в Корнельском университете юным американским славистам, бился в попытках объяснить им «своими словами» суть непереводимых русских понятий — «интеллигенция», «пошлость», «мещанство» и «хамство». Говорят, с «интеллигенцией», «пошлостью» и «мещанством» он в конце концов справился, а вот растолковать, что означает слово «хамство», так и не смог»…

***

Коллега берет интервью у главы Департамента торговли и услуг города Москвы Алексея Немерюка. Два взрослых человека разговорились, интервью незаметно перетекло в беседу. Коллега, утверждает:

– Ну хамство-то, пожалуй, уже пережиток нашего общества, проехали.

– Нет, – говорит руководитель торгового ведомства, – не везде. Есть у нас ряд таких, знаете, раритетных магазинчиков, где работает еще до сих пор качественный советский персонал, такой настоящий… Если хочется вернуться в совок, можно сходить туда за покупками и получить эстетическое удовлетворение.

Историй, венчавшихся подобными удовольствиями, лично у меня, хватит на небольшую книгу. 

***

Рейс из Франкфурта, несмотря на выходной, приземлился вовремя. Толпа русских и немцев медленным, но верным потоком направилась к паспортному контролю. Несколько десятков людей выстроились в неизбежную очередь.

Впереди меня был Клаус. Лысый человек небольшого роста, в темно-коричневом пальто и очках «от Гарри Поттера». Такой выразительный германец, впервые знакомившийся с Россией воочию. Познакомился. С ходу.

– Впервые в России? – изучая клаусовский паспорт, спрашивала туриста молодая блондинка за стеклом таможенной кабинки.

– Я!, – забывшись, отвечал он. Но в ту же секунду добавил. – Айм сори, ай донт спик ин рашшан.

Девушка любезно больше ни чем не интересовалась. Только со всей русской удалью зевнув в документ туриста вместо собственной ладони, добавила:

– Ну давай Клаус, удачи тебе!

Клаус, не догадываясь о смысле сказанного, но мягко говоря удивленный действием невыспавшейся, побрел в новую, еще неизведанную страну…  

***

Я давно не был в этом столичном музее. Думаю, несколько лет. Можно сказать, соскучился. Оплот русской живописи звал к себе.

За стеклом кассы который год продавала билеты местная, ну скажем, Феодосия Михайловна.

– Один взрослый, будьте добры, – протягиваю крупную купюру за неимением иных.

– А помельче?

– К сожалению, – говорю, – нет.

Через очки, держащиеся на кончике носа, моя Феодосия Михайловна внимательно рассматривала водяные знаки. Я, ожидая ее вердикта, похлопывал ладошами по подоконнику кассы. И вдруг:

– Че, б…, барабанщик что ли?!

Поразительно, что прозвучало это отнюдь не грубо, приглушенно и как будто даже не в мою сторону. То есть, вроде как риторический вопрос. Но я услышал… И рассмеялся.

Кассиру при этом было не до шуток. Из ее рук уходила последняя сдача… 

***

В вышеупомянутой статье эмигрант-Довлатов рассказывает, что вот уже десять лет живет «в безумном, дивном, ужасающем Нью-Йорке», и все поражается отсутствию хамства. Говорит, явления этого, «вот такого настоящего, самоупоенного, заведомо безнаказанного, — в Нью-Йорке практически нет». Говорит, что вас могут ограбить, но дверью перед физиономией не хлопнут. А это, подчеркивает он, немаловажно.

В ближайшие дни я на довольно большой срок уезжаю в Америку. Редакция отправляет на стажировку. Честно говоря, в Европе с хамством не сталкивался. Прав ли был Довлатов относительно Штатов, обязательно напишу.  

Мнение автора колонки может не совпадать с точкой зрения редакции "Вечерней Москвы"

Новости СМИ2

Created with Sketch. ОТПРАВИТЬ CTRL+ENTER