Пятница 20 июля, 07:07
Пасмурно + 20°
Последний удар Цезарю (Джеффри Киссун) наносит честный Брут (Патерсон Джозеф)

«Мартовские иды» под палящим солнцем, или Убийство из лучших побуждений

Фото: РИА "Новости"
Королевский шекспировский театр — гость в Москве нечастый. Впрочем, как и «королевская» шекспировская пьеса, что театр привез в этот раз.

«Юлия Цезаря» знают у нас в основном по столетней давности постановке Станиславского — более поздние театральные интерпретации навскидку назвать сложнее. Для Королевского же театра эта пьеса как раз из тех, что ставятся регулярно, а потому требуют оригинальности подхода.

Режиссер Грегори Доран — он же новый художественный руководитель шекспировского театра — предложил перенести действие римской хроники в современную Северную Африку, и оказалось, что точек соприкосновения у них немало.

Впрочем, этот режиссерский ход вкупе с вытекающим из него распределением ролей среди чернокожих актеров исчерпал себя быстро. Английский театр в очередной раз показал, что стойкая его «нелюбовь» к режиссерскому театру не исчезла. Как был он актерским, так актерским и остался.

А режиссура... Ей здесь место рядом со сценографией. На сцене солируют артисты.

Солируют так, что порой диву даешься, сколько открытости и позитива может быть в мрачной и сухой трагедии.

Хотя мрачности в трагедии, представленной на шекспировской сцене, немного. Больше — жаркого южного солнца, что раскаляет бетонный форум, и душной будничности происходящего. Дело не в «арабской весне», о которой говорит режиссер. Не в том, кто придет после убитого диктатора, а в том, что этот кто-то обязательно придет.

Здесь все в общем-то хорошие люди. Амбиции Цезаря для зрителя, да и для Брута, неочевидны — в них надо убеждать. Сам Брут — честнейший человек, на слабости которого к республике сыграли заговорщики. Антоний движим исключительно благородной местью, а власть, кажется, никому и не нужна.

Лучшие сцены спектакля — мирные: трогательные человеческие взаимоотношения. Например, между Брутом и его слугой.

Патерсон Джозеф играет своего Брута философом, которого зачем-то все время отрывают от книг и размышлений. Он любит людей — даже раб для него человек со своими слабостями. Он любит и восхищается Цезарем: убийство противно ему, но лучшие побуждения берут верх. Он проникается уважением к Антонию — как политик он совершает ошибку за ошибкой, но как человек завоевывает симпатии всего зрительного зала.

Спектакль показал яркий пример настоящего театра для людей — человечного по своей сути.

Добавьте в избранное: Яндекс Дзен Яндекс Новости

Новости СМИ2

Created with Sketch. ОТПРАВИТЬ CTRL+ENTER