Суббота 21 июля, 20:07
Дождь + 23°
Михаил Щербаченко

Замечательный переводчик и педагог Игорь Платонович на прошлой неделе вернулся из-за границы. Это был второй зарубежный вояж немолодого уже человека, и он уверяет, что последний. Типа больше незачем.

Судьба его по-своему уникальна. В середине семидесятых окончил французскую спецшколу, следом институт иностранных языков и аспирантуру.

Говорил и писал не хуже Гюстава Флобера, мог водить экскурсии по Лувру, а топографию парижских улиц знал на уровне градостроителя-реформатора барона Османа. При этом в самом Париже никогда не был.

В годы его молодости в капиталистические страны мало кого выпускали, и активные попытки беспартийного разведенного специалиста посетить Францию бдительные органы однозначно трактовали как желание свалить. Потом он ляпнул что-то лишнее, политически неблагонадежное и вообще стал невыездным. А когда пришли новые времена, порыв знатного франкофона угас, так что лишь к пятидесятилетию друзья силком вытолкнули его на неделю во Францию. С классическим напутствием увидеть Париж и умереть.

Но он не только не умер, но даже, наоборот, разозлился. Потому что город его мечты ему не понравился. Картины художников на Монмартре оказались мазней, спектакль в «Лидо» напомнил представление в стрип-клубе, а петушка в красном вине он не доел и до половины. Великая иллюзия рухнула. Или Игорь Платонович просто перегорел.

Спустя три года зловредные друзья снова начали вводить его в искушение. Только выбирать советовали уже не великие столицы, а какую-нибудь первозданную стихию. Чтобы опять же увидеть и умереть. И Игорь Платонович дрогнул перед магическими словами «тропики, Коралловое море, Большой барьерный риф». Выбор пал на Австралию, район Кэрнс.

Пейзаж воистину поразил. Линия белоснежного пляжа уходила за горизонт, ярко-синяя морская гладь звала совершить заплыв навстречу солнцу. Но оказалось, что купаться можно только в специальном отсеке, очерченном пластиковыми ограждениями, от которых на дно уходит плотная защитная сетка. Во избежание тактильного контакта с акулой, морской змеей и ядовитой медузой. Истинно русская попытка нашего героя уйти в смелое автономное плавание была жестко остановлена «спасателями Малибу».

— Теперь представьте себе картину, — рассказывал друзьям по возвращении Игорь Платонович, и голос его дрожал. — Кругом бесконечный простор, а ты должен мокнуть в загоне размером двадцать на двадцать метров и натыкаться на стариков, детей и собачек. Там даже вода не синяя, как в море, а желтая. И вот в этот миг меня озарило: ведь точно так же устроена вся наша жизнь! Перед нами открыт огромный мир, красота сумасшедшая, а мы сидим… Оратор опустил концовку, способную снизить значимость философского откровения, за которым, быть может, стоило рвануть даже в Австралию. Теперь же дело сделано, Игорь Платонович уже никуда не хочет, он объявил Москву лучшим городом земли.

Как будто мы без него этого не знали.

Мнение автора колонки может не совпадать с точкой зрения редакции "Вечерней Москвы"

Новости СМИ2

Created with Sketch. ОТПРАВИТЬ CTRL+ENTER