Портал городских новостей

Я костюм лепила из того, что было

03:02 15 сентября 2016 1214
Марина Салдаева в 1988 году на съемках «Руанской девы...» (вторая справа) с Людмилой Арининой, Ниной Руслановой и Арменом Джигарханяном

Марина Салдаева в 1988 году на съемках «Руанской девы...» (вторая справа) с Людмилой Арининой, Ниной Руслановой и Арменом Джигарханяном
Фото: Из архива

Сорок лет назад Марк Захаров заканчивал съемки «Двенадцати стульев». Это был первый фильм художника по костюмам Марины Салдаевой. Поговорка «голь на выдумки хитра» — это про условия, в которых она работала.

 Марина Салдаева с 1976 по 1991 годы была художником по костюмам студии «Экран» (впоследствии — «Союзтелефильм»). В ее послужном списке — телефильмы «Двенадцать стульев» (1977), «Дуэнья» (1978), «Мнимый больной» (1979), «Невероятное пари» (1984), «Руанская дева по прозвищу Пышка» (1989) и другие. А что это значит?

Студия была маленькая и молодая, без собственной базы. Это не «Мосфильм» с его необъятными складами и производствами. Из-за дефицита непросто было купить ткани и аксессуары. А фильмы все исторические. И не камерные драмы, где в кадре бродят два-три актера, а музыкальные комедии с многолюдной массовкой.

Карандаш вместо ксерокса

Из архива
Этот пиджак Бендера сшит из ткани для штор

Работа над фильмом для художника начиналась в Театральной библиотеке: там изучали костюмы соответствующей эпохи.

— Особенно тяжело было искать исторические костюмы конкретных профессий и военную форму, — вспоминает Марина Салдаева. — Сотни папок с указами по ношению мундиров и ментиков, отдельно по орденам, медалям, ленточкам. Ничто не систематизировано, для поисков какой-нибудь детали приходилось пересматривать тысячи страниц. Больше 4–6 часов выдержать было трудно даже физически.

В читальный зал приходили с альбомами, чтобы сразу перерисовывать картинки. Пояснение для молодых читателей: в те времена не только айфонов не было, но даже черно-белую ксерокопию не делали.

Актерские сюрпризы

Из архива
 Предварительный эскиз к «Дуэнье». В правом верхнем углу в розовом камзоле — дон Мендосо. Его должен был играть миниатюрный Лев Лемке, а сыграл Евгений Леонов

Эскизы приходилось рисовать заранее, чтобы сдать заказ в пошивочный цех в начале подготовительного периода. Еще было неизвестно, кого из актеров утвердят. А иногда исполнителей ролей меняли буквально перед съемками.

— В пошивочном цехе у нас работали уникальные закройщицы, шляпницы, цветочницы, которые могли из ничего создать прекрасную вещь, — говорит Салдаева. — Но шили не по факту, сложившемуся в результате примерок, а так: сначала описывался эскиз, подсчитывалась его стоимость, и художник после этого ничего изменить не мог. Если нарисовано 7 рядов оборок — пришивали ровно 7, а не 6 и не 8. То, что менялся актер и, соответственно, размер и фасон, — никого не волновало. Цех относился к телевидению, и мы были для него сторонней организацией.

Об актерах Марина Салдаева помнит только хорошее и очень хорошее. Даже «заслуженные» и «народные» не капризничали: мол, этот костюм мне не нравится и вообще мне идет не розовое, а голубое. Но, конечно, свое видение образа у них было, оно обязательно обсуждалось и учитывалось. Иногда актеры сами придумывали детали и даже предлагали реквизит. Великий придумщик Ролан Быков, игравший в «Мнимом больном» врача XVII века, принес вставные челюсти и попросил подложить ему под мантию толщинку, изображавшую монументальный зад.

Пряжка в роли брошки

Из архива
 Владимир Зельдин в «Дуэнье» с брошкой из пряжки

На складах в пошивочном цехе были только гладкие белые ткани и обрезки кружева из утиля. Остальное приходилось добывать. Причем найти материал в полупустых советских магазинах — это было еще полдела.

— Мы ничего не могли купить — только по чеку до пяти рублей или по безналичному расчету, на который давали лимит в Министерстве торговли, — объясняет Марина Салдаева. — Но лимит распространялся только на вещи и ткани производства СССР и соцстран. Импорт продавался за наличные, а их невозможно было получить, какой бы большой ни была смета. Даже если художник или актер хотел принести для костюма свою ткань, ее нельзя было документально оформить. Иногда давали лимит на комиссионные магазины — это был праздник, группе выделяли машину, и мы объезжали комиссионки, скупали по объявлениям у старушек старинные накидки и вышивки. Еще большой удачей было купить ткань в экспериментальных цехах ткацких комбинатов, которую не пускали в массовое производство.

С отделками и аксессуарами и вовсе была беда. Шитье, кружево, тесьму перешивали с костюма на костюм. Часто вся съемочная группа разоряла дома шкатулки с бижутерией и приносила украшения на площадку.

— У Зельдина в «Дуэнье» брошка на жабо — это пряжка с моих туфель, — раскрывает секрет Марина Павловна.

Театры и крупные киностудии давали напрокат костюмы «Экрану» неохотно. Он был их конкурентом: когда по телевидению показывали новый фильм, кинотеатры недосчитывались выручки. Да и испортить одежду на съемках могли запросто. Театральные костюмы к тому же можно было использовать лишь на среднем или общем плане: они не предназначены для разглядывания в упор, сценическая бутафория сразу бросится в глаза.

Озарения как наказание

Из архива
 Марина Салдаева в 1972 году

Режиссер придумал на ходу новую сцену, не прописанную в сценарии. Для художника это — страшный сон. Особенно если режиссера осенило не в павильоне, откуда можно побежать на склад за костюмами и что-то из них скомбинировать, а в экспедиции. И уж совсем кошмар — если мэтр захотел танцевальный номер.

— Однажды на съемках «Двенадцати стульев» на выезде под рукой не было ничего, даже шарфиков, — рассказывает Марина Салдаева. — Но в комнате, выделенной под костюмерную, каким-то образом оказалась черная волейбольная сетка. На танцовщиц надели телесного цвета трико, разрезали сетку, задрапировали и закололи цветами — и так и отправили в кадр.

В фильме «Руанская дева по прозвищу Пышка» есть танцевальный номер в кабаре. Балетмейстер неожиданно велел заменить всех балерин, а новым подобранные костюмы не подошли. Времени в обрез, пошив заказывать некогда.

— Притащили машинку в костюмерную, я раскроила по меркам блестящий дерматин, и костюмеры быстро смастерили купальники-фартуки, — вспоминает Марина Салдаева. — Из кружевных мантилий и цветного тюля сделали трусики и турнюры и перед съемками зашивали их прямо на танцовщицах.

Вообще-то художник по костюмам должен работать с карандашом и эскизами, но Марине приходилось то и дело браться за ножницы и иголку, показывать костюмерам, как сшить из деталей трех старых платьев со склада одно, срочно нужное по роли. Благо она по образованию художник-модельер, а в Московском технологическом институте их учили в том числе профессионально шить.

— На «Двенадцати стульях» надо было побыстрее «состарить» стены дворницкой, — вспоминает она свой первый фильм. — И вся бригада, и Марк Захаров в том числе, стали «фактурить» стены — брызгать на них краской. На съемках нет понятия — «не моя работа».

Откуда берутся киноляпы

Из архива
 «Дуэнья»: Татьяна Васильева и Евгений Леонов

Глазастые зрители любят выискивать ляпы: вон, у актера в одном кадре цветок за левым ухом, а в следующем — за правым. На площадке есть журнал, где описываются все детали костюма в кадре. Ведь продолжение сцены может сниматься через полгода, и никто уже толком не помнит всех мелочей, а в монтажную не всегда побежишь. Но предусмотреть все накладки невозможно.

В «Дуэнье» режиссер заставил актрис бежать через реку. Ирина Муравьева поскользнулась, разорвала цепочку — и вода унесла старинный кулон. Он принадлежал художнику-гримеру, передавался в семье из поколения в поколение. Хорошо, что хоть крупно снять его не успели. Другая актриса ночевала у своего молодого человека и забыла у него шарфик, в котором снималась. Уговорить ее поехать и забрать его было непросто: ночью возлюбленные поссорились и теперь видеть друг друга не хотели.

А сколько случаев, когда костюмы забывают, воруют, портят при перевозке! Иногда банально не хватает глаз, чтобы за всеми уследить. На площадке два десятка народных артистов, столько же эпизодников, окружение героев и человек 300 массовки, и на все это — художник и в лучшем случае два костюмера. Ассистенты просят массовку, изображающую крестьянок XIX века, снять часы, серьги, кольца. А они думают — а, да кто там заметит. И потихоньку опять надевают.

Из архива
 Одетые в баскетбольную сетку танцовщицы из «Двенадцати стульев»

 Художники всегда просили оператора, чтобы в кадр не попадали ноги массовки: настоящей исторической обуви даже для главных героев не хватало. Но на остальное он сам не всегда обращал внимание.

— В одной сцене актриса должна была танцевать канкан, — вспоминает самый скандальный прокол Салдаева. — Чулки в сеточку достать было невозможно, мы делали их из крашеных медицинских бинтов, они плохо держались, и их надевали перед самой съемкой. Конец смены, все устали, сто раз репетировали… Костюмер на минутку отошла с площадки, пропустила «хлопушку». Проявили материал — заметили, что на актрисе колготки...

Сегодня любые чулки (а также ткани) можно запросто купить. Но в нынешних исторических фильмах ляпов больше, чем в советских. «Во-первых, денег на съемки выделяют мало, — объясняет Марина Салдаева. — А во-вторых, экономят на консультантах (раньше без них не обходилась ни одна картина)». Но жизнь такова, что всегда что-то будет в дефиците: в одно время — кружева, в другое — профессионализм.

Из архива
 Ролан Быков, Олег Ефремов и Галина Беляева в «Мнимом больном»

ИНТЕРЕСНО

Актрис на съемках не заставляли носить корсеты — у платьев делались лифы с вшитыми косточками. По словам Салдаевой, в настоящем корсете современная женщина не выдержит съемочную смену. Другие факты о корсетах можно узнать в ее блоге по истории костюма, быта и декоративного искусства marinni.dreamwidth.org

ХИТРОСТИ

Для имитации исторического рельефного кружева (на воротник, накидку, мантилью) вышивали по тюлю узоры на машинке тамбурным швом, иногда сверху наносили из тонкого тюбика быстро застывающую пасту. Или разрезали на фрагменты гипюр (ткань из объемных кружевных узоров, соединенных тонкой сеткой) из ГДР и собирали из этих листков и лепестков нужный орнамент.

Бисер и стеклярус добывали из разобранных бус или спарывали со старых платьев и накидок, которые отыскивали на складе студии или специально покупали.

Перья для шляпок и боа брали куриные, ездили за ними на птицефабрики. Большой удачей было купить у старушки через комиссионный магазин несколько страусиных перьев.

КСТАТИ

Художники по костюмам недоумевают, когда их называют костюмерами. Художник придумывает костюмы, рисует эскизы, выбирает ткани, контролирует пошив, подбирает со склада одежду для героев, эпизодников и массовки. Костюмер отвечает за хранение и подготовку костюмов, чинит, стирает и гладит их, помогает актерам одеваться.

Новости СМИ2

Загрузка формы комментариев

РИА Новости

Новости Финам

Новости партнеров