пн 21 октября 01:20
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Людей, находившихся в сознании, в зале я почти не видел

*}

Раскрыт секрет создания тематических поездов метро

Семьи погибших при прорыве дамбы получат по миллиону рублей

Как прошла прогулка по столичной голубятне

Die Welt рассказала о победе Путина в Сирии без войны

Диетолог опровергла информацию о продуктах, которые «нельзя есть»

Вильфанд сообщил, сколько продержится теплая погода

Тедеско обнулил «Спартак». Первый матч нового тренера красно-белых

Илья Авербух: Третьего ноября Татьяна Тотьмянина выйдет на лед

СК возбудил дело по факту нападения на полицейского у метро «Савеловская»

Как понять, насколько чистая вода в вашей квартире

Названа средняя заработная плата столичных учителей

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

Назван самый страшный фильм 2019 года

Людей, находившихся в сознании, в зале я почти не видел

Рассказывает Алексей Ершов, спасатель МЧС

[b]В Театральном центре на Дубровке Алексей Ершов оказался уже через несколько минут после штурма. Мы встретились с Алексеем у него дома в воскресенье, когда он приходил в себя после пережитого кошмара.[/b] — С самого начала нас готовили к худшему — к тому, что будет взрыв и здание рухнет, — рассказывает Алексей. — Разрабатывались различные планы, но все они, по сути, сводились к одному — мы готовились к работе на завалах. [b]— О том, что штурм будет именно в ночь на субботу, вас не предупредили, все это и вправду случилось спонтанно?[/b] — Вот именно. Хотя напряжение какоето той ночью я все-таки ощущал (нас всех еще 24 октября собрали на центральной базе на Золоторожском Валу, недалеко от ДК). Оно словно в воздухе висело. По людям это было очень заметно. Лица у многих были как из воска. И хотя никто ничего тогда еще не знал и никаких указаний нам заранее не поступало, мы как будто что-то предчувствовали. [b]— Когда вы впервые услышали о штурме?[/b] — Без чего-то семь утра. Я как раз пошел на кухню и налил себе кофе, выпить который так и не успел. Внезапно поступила команда, что всем спасателям надо срочно прибыть на улицу Мельникова. Мы прыгнули в машины и поехали. Причем до последнего момента мы так и не знали, чем все закончилось, и только при подъезде к ДК получили команду сразу приступать к выносу пострадавших. Вздохнули с облегчением — значит здание террористы все-таки не взорвали. Первое, что я увидел, подойдя к зданию, это больше сотни людей, которые лежали прямо на крыльце (в фойе, как я потом убедился, была примерно такая же картина). Живого от мертвого отличить было довольно сложно. Вижу — лежит молодая девушка и пытается прокашляться, и около нее медик, который, видимо, только что вколол ей антидот ([i]препарат, нейтрализующий действие газа на организм. — «ВМ»[/i]). Он говорит: «Забирай». Я ее взял и отнес в «скорую»… [b]— Значит, в первую очередь пришлось колоть заложникам специальный препарат?[/b] — Да. Я это на себе потом испытал — пока занимался эвакуацией, тоже успел надышаться газом. [b]— Вы разве работали не в противогазе?[/b] — Нет, у нас ничего не было. И о том, что нам предстоит работать в загазованном помещении, как-то не думали. Вернее, мы об этом даже не знали. О том, что при штурме применялся газ, нам сказали уже после операции. [b]— Но ведь шприцы с противоядием были приготовлены заранее?[/b] — Просто у наших врачей всегда есть максимально полный набор различных средств. Ведь нередко бывают различные техногенные ЧП, тоже связанные с выбросом газа. Поэтому такого рода препараты могут понадобиться не только в случае подобных антитеррористических операций. Но вот спецслужбы об этом, скорее всего, знали заранее. Медики ФСБ были наготове — их шприцы почти заряжены, и ампулы надпилены. [b]— А какое вообще действие этот газ произвел на людей? Что вы увидели, когда вошли в зал?[/b] — Людей, находящихся в сознании, в зале практически не было — процентов 10—15 максимум. Но и у них сознание было очень путаное. Видно, что человек глазами хлопает, какие-то вялые движения делает, но явно ничего не понимает. Все остальные не подавали вообще никаких признаков жизни. Работа затруднялась еще и тем, что они друг на друга упали, кто где был. Приходилось их вытаскивать из узких проходов между креслами. Это было трудно. У одного рука в какую-нибудь щель попадет, у другого нога. И надо было делать это очень аккуратно. Ведь человек хоть и без сознания, но все-таки живой… [b]— А все-таки, почему в таком случае возникла перестрелка? Есть у вас какие-то объяснения?[/b] — Сложно сказать, ведь в момент штурма меня там не было. Но странно то, что в зале, в непосредственной близости от убитых террористов, на полу валялись противогазы. [b]— Вы хотите сказать, что чеченцы могли быть готовы к такому развитию событий?[/b] — Вполне может быть. Но, с другой стороны, не совсем понятно: если у террористов было время надеть противогазы, то почему они не успели взорвать здание? Вопросов масса, но в любом случае я считаю, что наши спецслужбы блестяще провели операцию. Я сам видел: как только спецназовцы убедились, что террористов больше не осталось, они поснимали с себя оружие, бронежилеты и вместе с нами принялись выносить пострадавших. [b]— Алексей, а как вы думаете, как происходила расправа над террористами? Приходилось отыскивать их среди массы отключившихся людей и расстреливать?[/b] — Необязательно. Некоторых я потом видел живыми. Видимо, тех, кто оказывал сопротивление, убили, а остальных оставили в живых. [b]— Среди выживших вам встречались женщины-террористки?[/b] — Да, но в большинстве своем они все-таки были застрелены. Я так понимаю, что их старались убивать, поскольку они представляли наибольшую угрозу — были обвязаны взрывчаткой. [b]— Когда я смотрела по ТВ кадры с застреленными террористками, мне показалось, что многие из них были убиты выстрелом в глаз.[/b] — Я этого не заметил. Правда, я видел, что у пары женщин глаза были закрыты черной повязкой. Возможно, она скрывала пулевые отверстия… [b]— Вернемся к тому, что было после того, как вы вошли в зал.[/b] — Нашей задачей было сперва вынести людей из зала на свежий воздух — на крыльцо, в фойе и уже потом в «скорую» или обычные рейсовые автобусы, на которых пострадавших тоже развозили по больницам. Первое, что мне попалось на глаза, это как раз мертвая террористка. Но мне было не до нее — надо было спасать заложников. И тут я явно ощутил запах газа. То есть какую-то гремучую смесь, состоящую из газа, пота и крови. После того как я сходил в зал за пострадавшими раза четыре и стал выносить очередного заложника, то как-то резко выпрямился и почувствовал головокружение и тошноту. Я даже чуть не упал. Потом стал работать на улице. Через некоторое время все прошло. [b]— А как вы вообще отличали погибших людей от живых? Ведь, как вы говорите, это было почти невозможно.[/b] — Это сделали до нас. Около каждого погибшего стояли какие-то люди (я не знаю, кто они — может быть, медики, одетые в гражданское), и когда мы пытались забрать этого человека, объясняли нам, что он мертв. А вообще иногда было достаточно человека просто по щекам пошлепать, и он «оживал». Часто приходилось приводить людей в чувство, засунув им пальцы в рот. Они тут же пытались прокашляться, встать и куда-то пойти. Кстати, оказалось даже к лучшему, что заложников не кормили. В противном случае жертв могло быть гораздо больше. Человек, находящийся без сознания, в случае рвотного позыва может просто захлебнуться. [b]— Люди действительно три дня ничего не ели?[/b] — Я видел в зале сок, минералку, то есть питье у них было. А вот еда или ее остатки мне не встречались. [b]— Много ли погибших заложников вы видели в зале?[/b] — Человек 12—15. [b]— Были среди них с огнестрельными ранениями? Ведь до сих пор не до конца ясно, в чем основная причина смерти этих людей.[/b] — Лично я заложников с огнестрельными ранениями вообще не видел, но другие спасатели говорят, что такие были. В принципе, я согласен с теми специалистами, которые считают, что основной причиной гибели людей стали стресс, отсутствие пищи (горячей, в частности) и, как следствие, обострение различных заболеваний — легочных, сердечных и т. д. [b]— А то, что потом число жертв выросло, могло стать следствием применения газа?[/b] — Если у человека, например, и так с сердцем не все в порядке было, а потом к этому добавились длительное нервное и физическое перенапряжение, недоедание и, в конце концов, газ, то этого нельзя исключать. Для здорового человека он, скорее всего, не опасен. Ведь были же, как я уже говорил, люди, которые находились в сознании. [b]— Как, кстати, они себя вели?[/b] — Ну вот я, например, выводил одну девушку с балкона. Она идет сама, на ногах вроде крепко держится, а соображает явно плохо. Вдруг она меня спрашивает: «Сколько сейчас времени?» Я ей навскидку отвечаю, столько-то примерно. Потом она опять: «А вы что, сверху начали атаковать?» При этом на лежащие вокруг тела и кровь никакого внимания не обращает. И в конце концов говорит: у меня номерок есть, мне надо обязательно в гардеробе свою верхнюю одежду получить. [b]— А дети?[/b] — Совсем маленьких детей я там не видел. В основном это были подростки 14—15 лет. Физически они перенесли все это, пожалуй, даже лучше, чем взрослые, — организмы-то молодые. Они как раз и составляли те 10—15 процентов, которые были в сознании. Ни одного человека старше 25 лет в сознании я не видел. Большинство людей не приходило в себя даже после того, как им вкалывали специальный препарат. [b]— Вам пришлось работать только в зале или еще в каких-то помещениях?[/b] — Только в зале — в партере, бельэтаже, на балконе. Я, кстати, заметил четкое разделение заложников по половому признаку: в одной половине зала сидели мужчины, в другой — женщины. [b]— Сколько понадобилось времени, чтобы вынести всех пострадавших?[/b] — К восьми утра все уже закончилось. В зале остались только тела террористов, необходимые для следствия. Кстати, когда мы начали работать, взрывные устройства все еще были на женщинах-камикадзе, поэтому около каждой из них стоял спецназовец и даже близко никого к ней не подпускал. [b]— Что было после того, как закончилась основная работа?[/b] — Тогда я в полной мере ощутил на себе воздействие газа, на которое до сих пор не очень обращал внимание. Сначала были головокружение, слабость в конечностях, тошнота, а когда она прошла, стала дико болеть голова. Процентов 70 наших спасателей обратились потом к медикам за помощью. Когда мы вернулись на базу, врач и мне, и себе сделал такой же, как и заложникам, укол, и минут через 15 полегчало.

Новости СМИ2

Ирина Алкснис

Экология: не громко кричать, а тихо делать

Георгий Бовт

Как вернуть нажитое в СССР непосильным трудом

Александр Лосото 

Бумажное здравоохранение

Никита Миронов  

Смелых становится все больше

Екатерина Рощина

Елки, гирлянды и мыши: новогоднее безумие стартовало

Елена Булова

Штрафовать или не штрафовать — вот в чем вопрос

Александр Хохлов

Шестнадцать железных аргументов Владимира Путина