сб 19 октября 11:11
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Друг народа

Друг народа

Правительства у нас прозорливы, прогрессивны и смотрят в даль. И бог с ними. Как говорится, «пусть их ходють, они уже взрослые»

[i]Если верить критикам, то Николай Фоменко — главная угроза духовности в стране. Его так много вокруг — в телевизоре, по радио, на рекламных щитах, — и вполне естественно валить на него все наши беды. Это он, грубый, лохматый, в кургузом свитере, изгнал из телевизора дивные интеллектуальные передачи и напихал туда низкопробного безобразия типа «Империи страсти». Теперь он делает радикальные программы, участники которых, похоже, доживают до финальных титров по чистой случайности. Два подобных проекта — «Перехват» Дэвида Гамбурга и «Телеспецназ» Андрея И — в свое время наделали шуму, но быстро были закрыты. Третий — «Экстремальные ситуации» — выходит в эфир НТВ 26 февраля. Накануне премьеры [b]Николай ФОМЕНКО[/b], который вообще-то любит телекритиков не больше, чем они его, все же согласился ответить на вопросы корреспондента ТТ.[/i] [b]ТТ: Может, хоть вы мне объясните, что это за странная программная политика — делать дорогущие проекты, выпускать их с большой помпой на экран, а потом через месяц закрывать? Н.Ф.: [/b]Логика всякий раз разная. Скажем, «Перехват» просуществовал почти год и погиб из-за разногласий с Госавтоинспекцией. По официальной версии, мы создавали на московских улицах аварийные ситуации. На самом деле мы были готовы перенести съемки на полигон, но ГАИ и этот вариант не устроил. Вероятно, их претензии лежали в несколько иной области. [b]ТТ: Может, денег хотели? Н.Ф.: [/b]Я этого не говорил. [b]ТТ: Замнем. А «Телеспецназ»? Это был суперсложный с инженерной точки зрения проект, в него вбухали кучу денег... Н.Ф.: [/b]«Телеспецназ» имел все шансы стать суперпрограммой. Рейтинг у него был совершенно сумасшедший. Но у продюсеров и руководства нашлись свои соображения. Так всегда бывает. Я сегодня не знаю, что станет с «Ситуациями». Все наши программы производятся практически без участия НТВ: в них нет ни НТВ-шных денег, ни камер, ни людей. Вполне естественно, что таким проектам сложнее пробиться в эфир, чем программам, производимым внутри канала. [b]ТТ: В анонсах «Ситуаций» есть совершенно безумные кадры: какие-то горящие вертолеты, прыжки с нераскрывающимся парашютом. Это все подстроено? Н.Ф.: [/b]Вообще есть сценарий, по которому герои оказываются в неожиданных для себя ситуациях. Но штука в том, что не всегда можно прогнозировать развитие событий. Скажем, у нас был запланирован прыжок с вертолета, но на высоте 1,5 километра в сопло попала птица, парашютисту пришлось лезть доставать ее, а всем остальным вместе с камерой прыгать. Или, скажем, на этих съемках я преодолел свой давний страх и впервые в жизни сел в вертолет. Через 24 секунды после начала съемки мы срезали хвостом высоковольтку, закрутились в проводах и упали на картофельное поле. Конечно, мы пытаемся свести риск к минимуму, на площадке дежурит «скорая», но передача по сути своей — не безопасная. Потому мы и отказались от идеи пускать в нее каких-то там звезд или просто обычных людей: в программе участвуют только люди экстремальных профессий — пожарники, работники МЧС и т.д. Тем не менее вот только что на съемках один из участников сорвался с 25-метровой высоты и сломал ногу. Это, кстати, войдет в программу. [b] ТТ: Мне говорили, что такие проекты возможны только у нас с нашим дремучим законодательством: на Западе страховые обязательства делают их заведомо убыточными. Ваши участники хоть как-то защищены? Н.Ф.: [/b]Мы все застрахованы. За сломанную ногу человеку выплатили деньги. Конечно, речь не о каких-то бешеных суммах — я же не Брюс Виллис. Зато у нас есть возможность делать такие передачи. Американцы одно время хотели снимать у нас свою версию «Перехвата»: привезти своих полицейских, угонщиков из своих тюрем, все свое... От нас было нужно только легальное пространство. С годами, когда появятся нормальные серьезные законы, таких возможностей не будет. Так что надо ловить момент. [b]ТТ: А для чего все это? В сытой спокойной Америке такие программы нужны, чтоб население пар выпускало. Но у нас... Вруби вечером новости – вот тебе и экстрем по полной программе. Н.Ф.: [/b]Сегодня у нас действительно трудно снять что-то экстремальнее новостей. Но наши рейтинги объясняются не столько экстремальностью, сколько тем, что мы говорим со зрителем на человеческом языке. А это на нашем ТВ — редкость. Человек приходит с работы, включает телевизор и видит там нереального персонажа, который с нереальной интонацией (показывает, какой именно.— ТТ.) говорит: «Здра-авствуй, дорогой друг». Когда мы в поисках денег для своих проектов ходим по офисам солидных фирм, то изредка видим там людей, похожих на дикторов программы «Сегодня». Но в реальной жизни, в метро, где городской человек проводит большую часть времени, их нет. И языка, на котором они говорят, тоже нет. [b]ТТ: ...страшно далеки они от народа, да? Н.Ф.: [/b]Знаете, я объехал и обошел пешком 350 российских городов. Я знаю, что значит «за Уралом». И когда возникают споры с руководством и люди, всю жизнь сидящие на улице Королева, со знанием дела говорят: «А за Уралом это смотреть не будут», я теряюсь. [b] ТТ: У вас с руководством идейные разногласия? Н.Ф.: [/b]Я никак не могу донести до них свою позицию. У руководства каналов (подчеркиваю, в данном случае я не говорю о канале НТВ) есть странная привычка относиться к любому проекту как к последнему в жизни. Будто сотни миллионов в него вложены, и надо, кровь из носу, получить миллиардную прибыль. А телевидение — живое, очень сиюминутное дело. Удалась программа — здорово, не удалась — закрывайте. Но нельзя вечно улучшать, доделывать, подправлять. Надо легче относиться к информации. Не в плане достоверности, разумеется, а в плане формы ее подачи и использования. Сейчас все меняется со страшной силой: еще пять-шесть лет, и Интернет, мобильная связь снесут этот упертый подход к чертовой матери. И в такой ситуации довольно глупо на протяжении 12 лет обременять зрителя вращением барабана. Если бы у меня не было на сей счет идейных разногласий, я бы все еще вел «Проще простого», или «Поп-антенну», или, не знаю, что там еще было?.. Нужно все время придумывать что-то новое. [b]ТТ: Значит, когда в стране будут нормальные законы и вам в судебном порядке запретят падать в вертолете на картофельное поле, это не станет личной трагедией? Н.Ф.: [/b]Конечно, нет. Телевидение для меня — часть вторая. Я актер, это моя основная профессия. [b]ТТ: Модный сегодня английский актер Джейсон Флеминг как-то сказал, что в хорошем кино он снимается для удовольствия, а в плохом — потому что за это много платят. Вы как-то разделяете для себя, какую работу делаете для души, а какую — безбедной жизни ради? Н.Ф.: [/b]Ни в коем случае. Это что же получается? Выходить к людям с фигой в кармане, мол, я тут случайно, мои деньги в другом банке... Так нельзя. Бывают редчайшие случаи, когда в том же театре приходится делать нечто, заранее зная, что выйдет плохо. Я стараюсь этого избегать, но не всегда удается. Актер — военная профессия: сказали сыграть, значит, надо играть. А если начинаются разговоры на тему «я этого не могу, не хочу, не люблю», значит, ты не профессионал. Но на сознательную халтуру, о какой говорит Флеминг, я никогда не пойду. Чтобы по-быстренькому за большие деньги сняться в сериале, так этого не было и никогда не будет. Как достойно заработать, мы знаем. [b]ТТ: Любого успешного телеперсонажа в какой-то момент становится слишком много, и он начинает раздражать уже фактом своего существования. В свое время это случилось с Новоженовым, скоро, наверно, случится с Дибровым... Вас очень много. Не боитесь окончательно превратиться в человека-трейдмарк? Н.Ф.: [/b]Мы с моей командой этот процесс отслеживаем. Можно сказать, что мое присутствие на экране дозируется. Возможно, вы не заметили, но меня год не было на ТВ, потом я вел детскую программу. Я многих раздражаю, но это, в общем, тоже часть актерской профессии. Кстати, перерывы в телекарьере я переношу спокойно. Даже с удовольствием. [b]ТТ: Сейчас много говорят о том, что частным СМИ скоро перекроют кислород. Многие спешат перейти на государственные хлеба. Не боитесь потерять работу, если вдруг наступит диктатура? Н.Ф.: [/b]Давайте я расскажу вам про диктатуру. Когда я играл в группе «Секрет» и мы сдавали свою программу в Ленконцерт, тамошний худсовет во главе с Эдуардом Хилем говорил нам, что мы играем музыку толстых, и настойчиво советовал разбавить ее народными инструментами. Ну чтоб кто-то из нас выбегал с балалайкой или домрой. Но мы как-то миновали это. Потом я играл в театре, в кино, работал на ТВ — это было при разных правительствах, но я делал то, что считал нужным. Правительства у нас прозорливы, прогрессивны и смотрят в даль. И бог с ними. Как говорится, «пусть их ходють, они уже взрослые». А мы всегда найдем, чем их обрадовать. Вот что я думаю насчет надвигающейся диктатуры. Главное, чтоб она не забыла позвонить и сообщить, когда совсем надвинется.

Новости СМИ2

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Виктория Федотова

Кто опередил Познера, Урганта и Дудя на YouTube

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?