Автор

Наталия Лузик

Законодатели предлагают лишать свободы за продажу опасных БАД

В ГОСДУМУ на рассмотрение внесен законопроект, устанавливающий уголовную ответственность за производство, хранение и сбыт фальсифицированных лекарственных средств и биологически активных добавок (БАД).По мнению члена фракции «Справедливая Россия» Антона Белякова, автора этой законодательной инициативы, «производители фальшивых лекарств и биодобавок должны нести серьезную уголовную ответственность. Он обратил внимание на то, что впервые в нашем уголовном законодательстве предлагается ввести ответственность за «производство и сбыт БАД под видом лекарственных средств», если такие действия причинили вред здоровью или привели к смерти человека.Автор законопроекта убежден: российское уголовное законодательство слишком лояльно по отношению к производителям и продавцам фальшивых лекарств и БАД. «Несмотря на то что фальсификация лекарств считается четвертым злом здравоохранения после малярии, СПИДа и курения, в Уголовном кодексе попросту отсутствуют специальные нормы, которые устанавливали бы ответственность за продажу таблеток, ежегодно уносящих тысячи жизней и подрывающих здоровье россиян», – заявил Беляков.Он отметил, что сейчас производители смертельно опасных таблеток и добавок несут ответственность, согласно статье 238 УК РФ, по которой преследуются производство, хранение, перевозка и сбыт товаров и продукции, не отвечающих требованиям безопасности. А это значит, что фальсифицированный лекарственный препарат, несущий смертельную опасность, приравнен к любому другому товару, произведенному, например, с нарушением технологии.Беляков заявил: «Производители фальшивок могут отделаться штрафом от 100 тыс. до 500 тыс. рублей, и это при том, что годовой оборот российского рынка фальсификатов оценивается как минимум в 20 млрд рублей. «А ответственность за продажу БАД под видом фармпрепаратов, несмотря на то, что это ежегодно приводит к тысяче летальных исходов, вообще отсутствует».Как он подчеркнул, фальсификация медпрепаратов – это международная проблема, ведь с точки зрения прибыльности лекарственный рынок стоит на третьем месте после продажи оружия и наркотиков. Зарубежные страны безжалостно карают производителей фальсификатов.В США, например, торговля фальшивыми лекарствами наказывается штрафом до 200 млн долларов или пожизненным заключением, в Турции – тюремным заключением на срок от 30 до 50 лет, в Индии – пожизненным заключением, во Франции производство и импорт поддельных лекарств караются лишением свободы на четыре года или штрафом в размере 400 тыс. евро, а организация незаконной сети сбыта – сроком в пять лет или штрафом в размере 500 тыс. евро.В законопроекте предлагается ввести максимальный срок заключения за производство, хранение, перевозку и сбыт фальсифицированных лекарств и биологически активных добавок, повлекших смерть двух и более лиц, в 15 лет (против возможных сейчас 10 лет). А производители, чей фальсифицированный товар причинил тяжкий вред здоровью или повлек смерть одного человека, не только заплатят штраф в размере 500 тыс.рублей, но и лишатся свободы на срок, который будет устанавливаться в зависимости от тяжести последствий.«Продажа добавок под видом лекарственных препаратов также будет караться тюремным заключением, и максимальный срок может составить 15 лет», – разъяснил автор законодательной инициативы.

Рецидив

[b]Он специально поссорился с женой. Поэтому получилось неубедительно. Пришлось почти выпихнуть ее на лестницу. Через некоторое время он уже не мог пререкаться с ней через дверь. Через час приехала «скорая помощь».[/b]Врачи тоже стоят перед запертой дверью. В квартире тишина. На лестничной клетке — соседи, утешители. Его жена — Мальвина с огромными голубыми глазами, совсем молоденькая, рот открыт. Кажется, что через него выходит ужас. Она уверена, что муж покончил с собой.Это «скорая» вызвала спасателей. Вскрыта дверь. По тонкой ниточке кровавых капель метнулись на кухню. Здесь на пол уже натекла лужа крови. На столе — нож и несколько пустых пластиковых флаконов из-под снотворного. Олег тоже лицом вниз на столе. Под пальцами спасателя — его сонная артерия. Она бьется.Олег сначала вскрыл вены. (Многие, глубоко поперек резанув руку, считают, что вслед за жутким всплеском боли и первым выплеском крови непременно последует смерть. Ошибка, за которую иногда платят параличом кисти.) Потом выпил снотворное. Когда спасатели промывали ему желудок, таблетки выходили почти целыми…Запястья перебинтовали — и смерть оказалась далеко, гораздо дальше, чем психиатрическая лечебница. Он попал именно туда, но очнувшись потребовал «трамала»… «Почему вы об этом не сказали?» — спрашивают врачи у жены. А она говорит: «Я не верю. Он бросил».Олег не кололся 2 года. До этого жил на героине тоже года два. Но появилась она. Олег женился и решил завязать. Правда, из клиники он сбежал. Пройдя первый курс лечения от наркозависимости, решил, что дальше справится сам. Появился сын — и все вокруг поверили, что теперь-то Олег наверняка окончательно выздоровел. О том, что произошло накануне, его жена не знает. Вроде три дня «зависал» на работе, дома не появлялся.Олег пришел утром, посидел на кухне, вдруг затеял ссору и выгнал ее за дверь. Годовалый сын у бабушки. Ей и в голову не пришло, что ссора не повод, а тактика. Но то, что Олег решил завязать с жизнью вообще, казалось нереальным. Думала, можно его отговорить……Почему вдруг спустя два года Олег снова пустил по вене героин, он объяснить не может. Это произошло в компании полузнакомых людей три дня назад. Больше он не поясняет, он требует «трамала», потому что у него ломка, надо снять боль в мышцах.— Ты же бросил наркотики, — пытаются ему напомнить что-то важное.— Почему завязал?! Потому что у меня жена и сын, понимаешь?!— Ну а что же ты?.. Как же сын будет без батьки?Он молчит. И смотрит на спасателя, как на дурачка.Мелкая дрожь сменилась крупной, по всем конечностям:— Дайте «трамала»!Все присутствующие знают этот характерный тон. Ноющий, требующий, подвывающий… Через минуту-другую он уже больше ни о чем другом не будет говорить…— Тебе в больницу надо.— Дадите укол — поеду…Говорит только на повышенных тонах. Истерически не хочет видеть ни жену, ни сына. Он ни с чем не может справиться — спереди на брюках расплывается мокрое пятно…— Дайте «трамала»!— Ты хочешь лечиться?.. Ты хочешь жить?.. Ты любишь жену?.. Ты любишь сына?.. Почему ты это сделал?..Зачем с ним вообще сейчас разговаривают? Иногда то, что сказано в страшный, мучительный момент, застревает в подсознании. Когда ему будет легче, возможно, ответ будет другим… А сейчас ответ на все только один.— Почему?— Потому что это невыносимо! Да потому что это невыносимо!!!…И вдруг он странно успокаивается. Слабеет — даже дрожь… Он видит шприц, наполненный лекарством… Олег говорит по-другому, почти тихо, почти мягко:— Это невыносимо.И начинает привычно накачивать вену…Сейчас Олег в больнице, в «наркологии». Второй курс лечения. Пока не сбежал.

20 минут на грани

[b]За окном, на высоте шестого этажа, раскачиваются два тела… женское пальто развевается на ветру. Она стоит на цыпочках на карнизе, едва держится, откинулась назад. Смеется. Он обеими руками — за подоконник, обеими ногами — на карнизе. Покачивается, но молча. То ли не так «зацепило», то ли характер другой…[/b]Вызов, полученный из УВД, обещал лишь запертую дверь. Гуляет компания, мешает соседям, милицию в квартиру не пускает. Пока экипаж спасателей добирался до места, ситуация перестала быть рядовой. Пожалуйста на шоу! В ответ на обещания насильно проникнуть в квартиру молодые люди выбрались за окно. От души смеялись.И обещали, что прыгнут вниз, едва спасатели вскроют дверь. Для попытки суицида — слишком оптимистично, для алкогольного опьянения — слишком резво, для наркотического экстаза — в самый раз.Попытки сломать замок тут же. Видали уже таких, «без страха и упрека». Прыгнут и не задумаются. Правда, через некоторое время могут и просто упасть — холодно, руки сами откажут. Тело среагирует, а они этого не почувствуют. Надо хитрить. Повезло, что в квартире еще одна девчонка лет семнадцати. Ей нравится болтать со спасателями через дверь. Значит, ее можно и «уболтать»… «…Да ладно, мы ж не менты». «…Да ладно, мы ж не врачи». «Дай водички попить…» — «Распишись в бумажке, что у вас все в порядке». — (Когда и на что наркоман среагирует — не понятно. Главное — не останавливаться).«Хочешь с нами покататься?» Хочет. Вдруг взяла и открыла дверь. И тихо, по-домашнему, как будто так и надо, в квартиру входят спасатели. Милиция так вообще ни шагу на порог. На лестничной клетке покуривают, будто им дела нет…«Дуэт» за окном на такое непатетическое проникновение реагирует с интересом. А раз заинтригованы, значит, и прыгать не торопятся.— Ой, козлы нас спасать приехали! — девушка все так же балансирует на подоконнике, отклонилась назад, на улицу. Блефует, флиртует, радуется. С ней, наверное, проблем не будет.Плохо, что парень по-прежнему молчит. И сидит он ниже — на подоконнике только руки. Чтото в его намерениях появилось серьезное. Тут действительно — что угодно, в какой угодно момент…— Да нужна ты нам! — говорит девочке спасатель и поворачивается спиной. Тут-то она с окна и слезла. От обиды……Двадцать минут на грани. В любую секунду — в лепешку об асфальт. Бог миловал от случайного неверного движения. Только она уже забыла, ради чего… «На интерес» к толпе разнообразных мужиков выманили девушку в коридор. Теперь она сидит в милицейской машине. На просьбыспасателей помочь выманить друга из-за окна она скажет: «Да пусть прыгает! У него совсем «кукушка поехала».Мы, правда, хотели вместе, но вы нечестно поступили…» Парня с окна сняли только после долгих переговоров. Он требовал, чтобы подругу отпустили.Померещилось, что она именно теперь в огромной опасности, теперь, а не когда за окном танцевала на скользком карнизе. Подействовал только усталый голос командира спасательного экипажа.Не столько слова, сколько тон — спокойный, без угрозы, с традиционным циничным юморком, который в критической ситуации обладает особой силой внушать доверие. Минут пять поговорили — парень позволил приблизиться, присесть на подоконник… А потом — как переключатель сработал, плюнул он на все и пожаловался, что руки затекли, попросил помочь подняться в квартиру…[b]Р.S.[/b] [i]У милиции претензий к ним не оказалось. Наркотиков в квартире не нашли. А исколотые вены не являются уголовно наказуемым деянием. Угроза суицидом ведет к нескольким неделям пребывания в психиатрическом отделении.[/i]