втр 22 октября 15:20
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Я мог быть счастлив!

Каховскую линию закроют на реконструкцию 26 октября

Более тысячи человек поучаствуют в «ГТО с учителем»

Как будут отдыхать россияне на ноябрьские праздники

Появилось видео с места убийства двух человек в Новой Москве

СМИ: В РФ рекордно упал спрос на бензин

Эдгард Запашный: Цирк для зоозащитников — инструмент самопиара

Синоптики предупредили о снижении температуры в столице

Названа доля семей, которым хватает средств на еду и одежду

Кинолог рассказал, чем лучше кормить собак

«Готовим законопроект о запрете аниме»: как японцы обидели Поклонскую

Трамп объяснил, почему начали процедуру импичмента

Роспотребнадзор Москвы откроет горячую линию по качеству овощей

Путешественники назвали способы борьбы с джетлагом

Чем опасно долгое использование смартфона

Очередь из-за нехватки персонала образовалась на входе во Внуково

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

Я мог быть счастлив!

Александр Калягин на два голоса

[b]С. Беккет. «Последняя запись Крэппа». Режиссер Роберт Стуруа. «Et cetera».[/b] Еще недавно роль Крэппа играл другой крупнейший актер (и, к слову, тоже создавший театр, чтобы собрать под крыло своих вчерашних студентов) – Армен Джигарханян. Как-то он признался, что играть Крэппа неимоверно тяжело. Но организм, да и душа требуют порой именно предельных нагрузок. Иначе чем жаждой такой нагрузки, и не объяснишь, почему жизнелюбивый и всеядный Пантагрюэль нашего театра Александр Калягин захотел сыграть к своему юбилею одну из самых безнадежных ролей мирового репертуара. Одинокого старика и неудавшегося писателя Крэппа, который всю жизнь ведет своеобразный дневник, наговаривая на магнитофон без разбору обо всем высоком и низком, что с ним случилось (от горечи и сладости последнего любовного свидания до работы кишечника). А спустя годы возвращается к своим записям. Седые космы, густая щетина, воспаленные глаза, дырявые обноски и носки, «снайперская» перчатка без пальцев (вторая, видимо, потеряна), потрепанный чаплинский котелок — из писателя-неудачника Роберт Стуруа сделал обитателя абсолютного дна. Художник Георгий Алекси-Месхишвили поместил Крэппа в ирреальное пространство — что-то вроде городской свалки в лунных бликах, где только два предмета сохранились в целости: офисный стол, набитый кассетами, да маленький магнитофон. Собственно, «Последняя лента Крэппа» (или «Последняя запись Крэппа», как называется спектакль) — это диалог старика с самим собой 30-летней давности, суд над собой 30летней давности с вынесением самого сурового приговора. С пленки льется чуть вальяжный, богатый оттенками голос знающего себе цену мужчины средних лет, холодно и со вкусом анализирующего, как расставался с женщиной, как забыл про мать, как играл с собакой, жалея о потраченном миге. А в ответ ему несется беззубо-шепелявый, отчаянный крик подыхающего старика: «Я мог быть счастлив!!!» «Дяди Ванин» мотив «пропала жизнь» доведен здесь до абсолюта — жизнь не просто пропала, но закончилась раньше смерти. Пушкинское «Не дай мне Бог сойти с ума» Крэпп переиначивает буквально, моля послать ему спасительное безумие. Режиссер заставил актера подробно – до назойливости – исполнить целый ритуал жизнедеятельности одинокого старика. Вот он проснулся весь в испарине. С трудом поднялся, напялил на себя какое-то рванье. Съел несколько бананов. Выпил винца. Прислушавшись к себе, скрылся за кулисами. Неожиданно нашел живую черепашку. Замахнулся было, чтобы выбросить ее подальше, но передумал и приласкал, как котенка. Лишь однажды в зале раздается смех, когда Крэпп начинает донимать пустоту вопросами вроде: «А чем занимался Господь до сотворения мира?», «А правда, что дева Мария зачала через ухо?» (цитата из романа Беккета «Моллой»). А мирок Крэппа тем временем точно вступает в период полураспада. Привычные вещи мутируют и издеваются над бывшим хозяином-человеком. Многочисленные часы, которыми набиты карманы Крэппа, точно сговорившись, встали навеки, и Крэпп без сожаления их выбрасывает. Из холодильника валятся книги – весь нераспроданный тираж без семнадцати экземпляров, одиннадцать из которых были раздарены по библиотекам. Зонтики раскрываются сами или сыпятся прямо с неба. Радиоприемник самовольно начинает передавать ернический маршик (разумеется, Гии Канчели). Апофеозом предметной распоясанности (и собственно, финалом спектакля) становится отлет ввысь шляпы-котелка. А может, кто-то там, наверху, и впрямь сжалился над бездарным Крэппом, послав ему под занавес помешательство в качестве обезболивающего?

Новости СМИ2

Сергей Лесков

Все, что требует желудок, тело и ум

Георгий Бовт

Верен ли российский суд наследию Александра Второго Освободителя?

Оксана Крученко

Соседи поссорились из-за граффити

Александр Никонов

Искусственный интеллект Германа Грефа

Ольга Кузьмина  

Выживший Степа и закон бумеранга

Ирина Алкснис

Экология: не громко кричать, а тихо делать

Александр Лосото 

Бумажное здравоохранение