втр 15 октября 02:45
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

РОДИНА-МАТЬ ЗОВЕТ

РОДИНА-МАТЬ ЗОВЕТ

«Служить или не служить?» – для молодых творцов этот вопрос стоит особенно остро

[i]Что такое армия для мужчины бесценный жизненный опыт или бесцельно потерянные годы в лучший период жизни? Должен ли служить в армии художник, ученый, артист, музыкант, танцовщик? «Нет! — убежденно воскликнет прогрессивно мыслящий интеллектуал. — Это ведь золотой генофонд нации». «А чем мой сын хуже?» — справедливо возразит чьянибудь деревенская мать. Ей ведь не станешь объяснять, что ее ребенок - не «генофонд».[/i] [b]«Дама с камелиями» как символ дедовщины [/b] Альтернативная служба, о необходимости которой сейчас заговорили с удвоенной силой, у брата артиста какая-никакая, а была. Это всевозможные ансамбли песни и пляски, да театры Красной, Советской, Российской Армии, главный из которых накрыл пятиконечной звездой площадь Коммуны в Москве. В годы войны в его подвале размещалось Телеграфное Агентство Советского Союза. Строился театр с тем расчетом, чтобы на сцену мог выезжать танк, а актер на ней совершенно терялся. Согласно театральной легенде, замечательный актер и режиссер Андрей Попов, прослуживший главрежем военного театра десять лет, советовал актерам перед репликой поднимать руку, чтобы публика поняла, кого ей слушать. Прелести советской армии интеллигентнейший Андрей Алексеевич познал не только на посту главрежа, где любая постановка согласовывалась с высшим командованием, но и непосредственно на боевом посту. Для старшины рядовой Попов был «стоеросовой дубиной», к тому же «сынком большого начальника» (Алексей Попов — знаменитый актер, режиссер, теоретик театра, ученик Станиславского). Любимым развлечением старшины было неожиданно гаркнуть: «Рядовой Попов!!!», услышать в ответ домашнее «А?» (почему-то он патологически не мог по-военному ответить «Я») и назначить пойманному «сынку» два наряда вне очереди с соответствующей матерной присказкой. В Театре Армии отслужили люди самых разных актерских званий — от Андрея Караулова (что-то вроде рядового литчасти) до Алексея Баталова, Олега Меньшикова, Евгения Стеблова, Александра Домогарова. Актерский взвод всегда формировался тщательно. Для защиты родины в Театре Армии солдат подбирали штучно. Многие из них помнят Анатолия Двойникова, театроведа по диплому, прапорщика по званию, который колесил по стране в поисках подходящих кадров. Солдаты делают в театре буквально все — от монтажа декораций до участия в массовых сценах, и театральные костюмы надевают не реже, чем форму. Дедовщина в актерском взводе тоже специфическая. По воспоминаниям Игоря Верника, «заслуженное» бездельничанье дедов выражалось в том, что они надевали белые перчатки из «Дамы с камелиями» в знак своего отказа от работы. [b]На волю через дурдом [/b] К перспективе получить повестку в военкомат будущая художественная элита относится по-разному. Кто-то покорно идет служить. Кто-то пытается откосить с переменным успехом. Михаила Боярского призыв застал в 24 года — его карьера в театре Ленсовета складывалась очень удачно, и руководитель театра Игорь Владимиров несколько раз добивался отсрочки для молодого актера. Но... «Меня устроили в больницу, и я попросил своих знакомых девочек принести как можно больше бормотухи — чтобы увеличить печень». Однако «девочки» расстарались для артиста и вместо бормотухи принесли хорошего коньяку. Врач на обходе оценил актерские способности стонущего от «боли» Боярского и... его здоровую печень. И отправил актера служить. А вот Алексею Кортневу удалось обвести вокруг пальца медиков: «После третьего курса я ушел из Университета и решил серьезно заняться театром, поскольку с самого начала учебы мы с Валдисом (Пельшем) были зачислены в труппу студенческого театра МГУ. Постепенно наука отошла на второй план. Единственное, чего я не учел, — армия. Когда пришла призывная пора, меня этот факт не обрадовал. Тогда я решил «косить» под психа. Валдис мне в этом помогал. Я настолько хорошо сыграл свою роль, что комиссия поверила и я оказался в доме скорби в одной палате с буйными. Я провел там две недели». Психиатрия вернула театру и Владимира Машкова, который и не рассчитывал на такое везение: «Я был отправлен в армию в так называемом отстойнике для призывников куда-то на границу в сторону Владивостока. Еще гдето у Абакана, недалеко от дома, у меня возник конфликт с прапорщиком, и я уронил ему на голову чемодан. Случайно. Нас с товарищем должны были снять с поезда и отправить в дисбат, но поскольку мы еще не приняли присягу, меня отправили назад в Новокузнецк для проверки в психоневрологическом диспансере». Машков попал к врачу, дети которого ходили в кукольный театр, где мама Владимира Львовича была режиссером, а отец актером. «Он спросил, хочу ли я в армию. У меня хватило ума сказать: «Не хочу». И, проработав среди психов три месяца, я был отпущен на волю». [b]Михалковы – все служили [/b] У призывных комиссий есть железный аргумент для призывников-артистов — семья Михалковых. Отслужить в армии здесь считается делом чести и принципа. «В нашей семье все мужчины служили в армии, хотя была реальная возможность «откосить», — говорит Егор Кончаловский. — Заканчивая школу, я уже знал, что учиться уеду за границу, поэтому решил сначала отслужить, чтобы потом можно было приезжать на каникулы домой, не остерегаясь, что придут люди в погонах и загребут меня посреди учебного года. Я служил в блатном кавалерийском полку при «Мосфильме». Этот полк был создан для съемок фильма «Война и мир» и только назывался блатным, потому что служить в нем было очень тяжело. Первый год мне, рядовому Георгию Михалкову, — именно так я зовусь по паспорту, пришлось и лошадиный навоз с утра до ночи лопатой черпать и по плацу шагать часами, а однажды меня наказали и отправили на месяц на конюшню. На улице мороз стоял под тридцать градусов, а в сарае, где я жил – минус пятнадцать: целый месяц я не раздевался, а значит и не мылся, вместе с лошадьми жрал овес с голодухи. Первую неделю чувствовал себя омерзительно, а на вторую превратился в дворового пса, меня даже лошади перестали бояться. После этого месяца старослужащие прекратили меня трогать, они стали чувствовать во мне сильного зверя». Никита Михалков ушел в армию в 26 лет и попал на Тихоокеанский флот, отслужив соответственно три года. — Почему для вас это было так принципиально? — спрашиваю. — Любой мужчина, живущий в нашей стране, должен пройти через этот опыт (взгляд у Никиты Сергеевича становится железным). Армия — это колоссальный опыт, может, самый большой в моей жизни. — Чему научила вас служба в армии? — Смирению. Ты смиряешь свою гордыню даже перед тем, с чем ты не согласен. Это не значит стать рабом, а значит научиться понимать слова Толстого о том, что бытие только тогда и есть бытие, когда ему грозит небытие. — Как вы считаете, люди творческих профессий — режиссеры, актеры, танцоры, музыканты — должны служить в армии? — Я не могу за других говорить. Я думаю, актеры должны, режиссеры должны, а музыканты и танцоры, наверное, нет. — Ваш старший сын Степан отслужил на флоте, а младший, Артем, не пошел служить в армию... — К сожалению, у него еще до призыва обнаружилась язва. [b]Прошла пора вступлений и прелюдий [/b] Однако никакой кавалерийский полк при «Мосфильме» или даже ансамбль песни и пляски не спасет классического танцовщика или музыканта от почти вероятной потери профессии без ежедневных многочасовых занятий. Уклоняясь от армии, эти люди стараются спасти свое искусство – и это отнюдь не громкие слова. Евгению Кисину было чуть больше десяти, когда он начал выступать в Большом Зале Консерватории, а к призывному возрасту у него уже была мировая известность. Известие о том, что ему пришла повестка из военкомата, застало музыканта на гастролях за рубежом, и Кисин решил не возвращаться на родину. Английская королева предложила ему гражданство, и он согласился при условии, что гражданство получат также пять членов его семьи вместе с учительницей Анной Кантор, которая сначала перешла из гнесинской школы в гнесинское училище, чтобы не расставаться с любимым учеником, а затем последовала за ним в эмиграцию. «Прошла пора вступлений и прелюдий» — молодой человек оказался ответственным за огромную семью. И только в 1997 году, когда Евгений Кисин уже приближался к порогу призывного возраста, специальным правительственным постановлением вопрос о воинской повинности пианиста был снят. А вот его коллега Вадим Руденко не гастролировал на Западе, когда ему пришла повестка, и он имел неосторожность расписаться на ней. Случай Вадима Руденко — это пример вопиющей тупости в подходе к призыву в армию и блестящей победы искусства над ней. Вадима забрали в армию. В армии доброхоты сломали ему руку. Но тем не менее он сумел вернуться к исполнительскому искусству, получил премию на престижном конкурсе Чайковского, а затем и другие премии. Он сумел вернуться, но на каком калькуляторе подсчитаешь, как бы он играл, если бы Родина обошлась без выполнения им священного долга. [b]Как я съел собаку [/b] Евгений Гришковец, один из самых модных и оригинальных представителей театрального истеблишмента, покорил Москву, а вслед за ней и многие европейские города, исповедью о службе во флоте «Как я съел собаку». Там нет ни слова о пережитых унижениях, но колоссальное, космическое одиночество маленького человека в огромном несвободном коллективе себе подобных не спрячешь ни за какой иронией. — Мне очень часто снится, что меня забирают служить снова и я не могу сообщить родным, что меня снова забрали, и с ужасом понимаю, что летят к черту все планы, и тем не менее еду служить снова, безропотно еду. Я не могу понять, что это было такое, у меня нет ответа. С уверенностью могу сказать, только что это уже случилось и перед тем, как мне вручили «Золотую маску» за спектакль «Как я съел собаку», я сказал кому-то — раньше мне казалось, что я служил зря, а теперь не зря. Но та школа унижения, которая была на службе, — нет в ней никакой пользы. — Если бы у вас был сын, вы бы отпустили его сегодня в армию? — Не знаю, у меня дочь. — А все-таки. — Я думаю, что он бы не захотел служить, и в таком случае я бы ему помог. К службе в советской армии Виктор Шендерович был готов основательно — музыкальная школа, занятия в студии Табакова, уже законченный институт культуры...В общем, интересный субъект для подгонки под единый армейский стандарт. В армии ему пришлось попробовать все. И бег с остеохондрозом и температурой по сопкам да в противогазе. И голод такой, что не зазорно было поднять и съесть кусок сахара, упавший в грязь. И проработки замполитов: при чтении рецензии в «Литературке» на «Чебурашку», автор которой называл ушастого безродным космополитом, дезориентирующим советских детей, Виктор Шендерович позволил себе вслух возмутиться. И абсурд такой, что ни в каких «Куклах» не сочинишь. Вроде обрывания листьев с верхушек осин и берез по причине осеннего листопада, вследствие которого поддерживать уставную чистоту на плацу перед приездом большого начальника было категорически невозможно. Или просмотра положенной по уставу же программы «Время» в тот вечер, когда показывали чемпионат мира по хоккею, и телевизор из красного уголка на вечер одолжили. После чего взвод просидел положенные полчаса перед пустой розеткой. «За всю армию я раза два выстрелил из винтовки, и раза три из ПМП. Случись что, для обороноспособности страны я не представляю никакой пользы. Можно, конечно, и Кисина заставить ходить строем, но какая польза от этого родине?! Да, армия дает жестокий человеческий опыт. Я всегда марал бумагу. Но лишь после армии стал это делать жестче, осмысленнее. Может быть, без нее я бы не стал тем, кем я стал. Но какую цену надо было за это заплатить!»

Новости СМИ2

Екатерина Рощина

Котам — подвалы

Никита Миронов  

Хамское отношение к врачам — симптом нездоровья общества

Ирина Алкснис

Мы восхищаемся заграницей все меньше

Сергей Лесков

Нобелевка, понятная каждому

Георгий Бовт

Сталин, Жданов, Берия и «Яндекс»

Оксана Крученко

А караван идет…

Ольга Кузьмина  

Без запуска социального лифта нам не обойтись

Александр Никонов

Чему нам действительно нужно учиться у Запада