втр 22 октября 17:43
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Достоевский цирк

Мосгорсуд выпустил из СИЗО виновника ДТП у «Славянского бульвара»

Как будут отдыхать россияне на ноябрьские праздники

Каховскую линию закроют на реконструкцию 26 октября

Появилось видео с места убийства двух человек в Новой Москве

Эдгард Запашный: Цирк для зоозащитников — инструмент самопиара

Синоптики предупредили о снижении температуры в столице

Названа доля семей, которым хватает средств на еду и одежду

Кинолог рассказал, чем лучше кормить собак

«Готовим законопроект о запрете аниме»: как японцы обидели Поклонскую

Трамп объяснил, почему начали процедуру импичмента

Путешественники назвали способы борьбы с джетлагом

Чем опасно долгое использование смартфона

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

Достоевский цирк

«Сны Родиона Романовича» на сцене Театрального центра Высоцкого

[b]«Сны Родиона Романовича» – первый спектакль Театрального товарищества 814, который обошелся без громкого бренда «Олег Меньшиков». Поставил «Сны» Павел Сафонов – молодой актер-вахтанговец, который все упорнее склоняется к режиссуре. Театральный народ дружно расхваливал его дипломный спектакль «Прекрасные люди» по Тургеневу. В результате многие примы и премьеры Вахтанговского театра отдались в руки талантливого дебютанта – и вышла «Чайка», которая была встречена гораздо прохладнее. Совсем уж кисло отзывались критики про сафоновского «Калигулу» в родном театре, который довольно быстро исчез с афиш. Но «Сны» явно добавят очков в его режиссерский рейтинг.[/b] Сафонов обошелся с «Преступлением и наказанием» самым решительным образом. Всех свидетелей, следователей, сочувствующих и участвующих в расследовании убийства старухи-процентщицы, всех доморощенных натов пинкертонов он обратил в бойких коверных. А пресловутый «достоевский» надрыв – в истошную, временами зловещую клоунаду. Неожиданно оказалось, что эти едва ли не полярные жанры прекрасно совпали. Пусть смерть притаилась где-то совсем близко – и все же она не позволяет относиться к себе слишком серьезно. Show must go on, во что бы то ни стало. Максим Браматкин, Никита Татаренков, Тимофей Трибунцев и Виктор Сухоруков разобрали себе по шестьвосемь ролей на брата и выступили в роли клоунов-провокаторов. Такие тащат на арену кого-нибудь из почтеннейшей публики, не дают опомниться, вынуждают сделать что-то нелепое и абсурдное. Статистами в их клоунаде стали Раскольников и Свидригайлов. То клоуны поманят Свидригайлова, полюбившего последней любовью, платьицем Авдотьи Романовны, а потом услужливо подсунут ему пистолет: стреляйся, мол, твой выход. То выволокут на арену Раскольникова (неуравновешенный богатырь в исполнении Ильи Исаева), подадут ему соответствующий реквизит – топор, добавят тремоло, когда обезумевший Раскольников начнет замахиваться на старушку-процентщицу. Почтеннейшая публика, спешите видеть смертельный номер! Из лохмотьев убитой Алены Ивановны – ап! – тут же выскочит раздавленный Мармеладов и с места в карьер начнет истошно помирать себе дальше. Венчает тему цирка сцена объяснения Раскольникова и Сони (Вера Строкова): почти фотографически воспроизведенная «Девочка на шаре» Пикассо. «Сны Родиона Романовича» невольно рекламируются как бенефис Виктора Сухорукова. Он играет и старухупроцентщицу, и Порфирия Петровича, и мать Раскольникова, и Мармеладова, и Разумихина. Спору нет, Сухоруков – бесподобный шут с инфернальной тоской в глазах – оказался в своей стихии. Но в первую очередь спектакль кому открывает, а кому возвращает (зависит от возраста) потрясающего и надолго исчезнувшего с нашей сцены актера Сергея Колтакова (Свидригайлов). Это почти символично, что в музее Высоцкого, где играются «Сны», так удался Свидригайлов – последняя роль Высоцкого. Сергей Колтаков абсолютно уместен в авангардном спектакле в маленьком зале, но, кажется, так же блистал бы где-нибудь на академической сцене среди великих стариков (сейчас с ходу такую уж и не назовешь). Вальяжный господин в кремовом костюме, сальный, слегка обрюзгший, отталкивающе манерный, его Свидригайлов поначалу кажется чуть ли не директором этого макабрического цирка. До тех пор, пока клоуны не почувствуют слабину в своем вожаке. Прожженный циник, провидец, мужчина, отвергнутый в своей последней любви, щедрый покровитель других отверженных, почувствовавший вкус жизни в предсмертную минуту, – между этими поворотами роли прочерчены такие извилистые и неожиданные кривые («изгибы проволочки», сказал бы Эфрос), что глаз не оторвать. Именно самоубийство Свидригайлова (в композиции Михаила Палатника, перекроившего все концы и начала романа, благо стихия снов позволяет все) и вдохновляет Раскольникова на покаяние. «Это я убил», – заливается он слезами умиления, точно взлетая к куполу цирка на некоей подкидной доске.

Новости СМИ2

Сергей Лесков

Все, что требует желудок, тело и ум

Георгий Бовт

Верен ли российский суд наследию Александра Второго Освободителя?

Оксана Крученко

Соседи поссорились из-за граффити

Александр Никонов

Искусственный интеллект Германа Грефа

Ольга Кузьмина  

Выживший Степа и закон бумеранга

Ирина Алкснис

Экология: не громко кричать, а тихо делать

Александр Лосото 

Бумажное здравоохранение