чт 17 октября 06:19
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Алексей Ванин: Из театра меня бросили в шахту

Алексей Ванин: Из театра меня бросили в шахту

С Алексеем Захаровичем Ваниным можно познакомиться в... бане

[i]Когда узнаешь этого человека поближе, совершенно отчетливо понимаешь справедливость известной формулы — талантливый человек талантлив во всем, как Ванин. Он заслуженный мастер спорта, отличный тренер, талантливый художник и резчик по дереву, наконец заслуженный артист России, в послужном списке которого более 70 сыгранных ролей в кино: «Чемпион мира», «Золотой эшелон», «Карьера Димы Горина», «Калина красная», «Они сражались за Родину», «Джентльмены удачи», «Агония», — только некоторые из них... С Алексеем Захаровичем Ваниным я впервые познакомился в... бане. Годы не укротили могучий торс бывшего атлета, и хотя в парилке находились только молодые спортсмены-борцы, Ванин выделялся своей статью — видимо, не зря в свое время именно его отобрали из 33 кандидатов на главную роль в кинофильме «Чемпион мира». На просьбу об интервью для «ВМ» согласился сразу, но предупредил, чтобы был не на «колесах». Смысл предупреждения я понял сразу, как только вошел в уютную однокомнатную квартирку Ваниных в Отрадном: на белоснежной скатерти уже поджидали нас в хрустальной чаше опята-грибки, капустка квашеная с колечками репчатого лука да подсолнечным маслицем, золотистая горка жареной картошечки и маринованный чесночок, а в торце стола индевел кубарик «Истока». Анна Ивановна, супруга Алексея Захаровича, предупредила, чтобы оставили место для пельменей. Да и то сказать: как это в семье потомственного сибиряка да без пельмешек! Когда первый лафетник «Истока» был принят и «запротоколирован» опятами, пришло время воспоминаний: [/i] [b]— Алексей Захарович, какое самое яркое воспоминание из вашего детства? [/b] — Вот на этой большой картине я изобразил свою родину — село Благовещенское. В левом углу — береза, с которой я прыгал в запруду. Так вот я, бывало, пацаненком бабушку свою пугал. Заберусь на самый верх и жду, когда бабушка пойдет. Вижу — идет. Крикну: «Бабушка, смотри!» и падаю вниз, в воду. И бабушка тоже падает. Ну отец мне и врезал потом по первое число. [b]— Знаю, как и многим людям вашего поколения, вам и на фронте пришлось лиха испытать...[/b] — С 1942 года — в составе Сталинской сибирской добровольческой дивизии. Тогда год себе приписал, а то не хотели брать. Мне мама потом как-то сказала: «Ты, Леша, неправильно свой день рождения справляешь». «Как это — неправильно?» — удивился я. «Да ты же, когда на войну пошел, то год себе лишний и приписал. Я-то знаю». [b]— Страшно там было? [/b] — По-всякому, и страшно тоже. Три раза ранило меня. Когда на передовую попал и первый раз из своей снайперской винтовки надо было по живому человеку стрелять, меня так трясло... Вот же они, в атаку идут, а меня колотит — не могу, и все тут! Но молодость есть молодость, и когда после ранения в запасном полку во втором эшелоне рыли траншеи, окопы, все равно умудрялись бороться. Рыли-то мы их вечером, когда противник не мог нас засечь, авиация уже не летала на разведку. Ну а с утра я всех заведу, подначу — и давай бороться! У нас в Сибири народ борьбу любит. Из сибиряков отличные борцы получаются: трехкратный олимпийский чемпион Александр Карелин, двукратный олимпийский чемпион Иван Ярыгин, царство ему небесное. Знаменитый Рудольф Плюкфельдер тоже мой земляк. Только он пошел в штангу, а я — в борьбу. Своим крестным отцом в большом спорте считаю Василия Сталина. Когда он был командующим Московским военным округом, то начал создавать свое спортивное общество — ВВС, понастроил много спортивных залов, площадок. Тогда в Казани разбилась знаменитая «команда лейтенантов», а опоздавшие на самолет Бобров и массажист команды чудом остались живы. Так вот именно Сталин и пригласил меня к себе, комнату дал в районе Песчаной улицы. [b]— А в столице как оказались? [/b] — Этот день я никогда не забуду — 19 февраля 1949 года я вышел из поезда на перрон московского вокзала. В Москву я хотел давно поехать учиться, да все не получалось. После фронта работал в нашем алтайском городке Киселевске директором театра. Поначалу хотел там художником устроиться, так как с детства рисовал. Но поскольку с фронта я пришел уже партийным, меня поставили руководить. Студию драматическую организовали. Однако спорт не оставлял, и когда уже серьезно стал тренироваться и захотел поехать в Москву — меня не отпускали. Стал доказывать, мол, имею право на труд, отдых и образование, как записано в Конституции. Ну и доказал — меня на 2 года «определили» в шахту. ...Однажды на грузовике должны были что-то перевезти. Забуксовали, нас выдергивали... В общем, ночевали потом мы все вместе. А к нам один человек напросился, хотя я был против — не нравился он мне. Наутро стали машину заводить, а мороз был сильный — февраль всетаки. Ребята пошли ручку стартера крутить, да что-то плохо у них получалось. Я решил им помочь, а когда вернулся в дом, смотрю: нет моих новых швейцарских часов, а только что их купил — очень они мне понравились. Ну, кроме пришлого, в доме никого не было — так я сгоряча чуть его не прибил. Расстроился и маханул в столицу. [b]— Как вы про себя говорите: «Я во всем самоучка». И в спорте тоже, без тренера, до всего доходили самостоятельно? [/b] — Только поначалу. Потом меня заметил Василий Иванович Анисимов, москвич, между прочим. К нам в Сибирь прямиком из немецкого концлагеря проследовал. Раненый попал в плен, три раза бежал из плена. Ловили, били, а он все равно бежал. Заболел тифом — его в барак, из которого уже не возвращались. Но ребята его вытащили, отогрели, подкормили. Дело в том, что лагерь был интернациональный — и иностранцам разрешено было получать передачи. Вот они и делились. Последний раз, когда бежал из каменоломни, его поймали уже в Польше. А там уж и войне пришел конец. Так вот с ним, а он был мастером спорта, я и начал тренироваться. [b]— Алексей Захарович, но ведь не только знаменитыми спортсменами славна Сибирь. Я знаю, что вы хорошо знали Шукшина.[/b] — Не то слово — хорошо знал. В этом году Шукшину исполнилось бы 70 лет. Я горжусь тем, что Василий Макарович называл меня своим другом! Сколько раз он ночевал у меня — еще раньше, когда я в в комнатке жил. Но познакомились мы с ним, как это ни странно, не в Сибири, а в Москве, на съемках фильма «Золотой эшелон», где он играл офицера. Я там ставил драки, для чего подобрал отличную команду из спортсменов. Кстати, Саша Иваницкий, будущий олимпийский чемпион, там у меня работал. Как-то во время перерыва на съемочной площадке ребята курили, подначивали друг друга, хохмили, одним словом. А Василий Макарович в сторонке пристроился — не очень быстро он с людьми сходился. В этом мы с ним были схожи, я имею в виду особое отношение к слову «друг». И вот во время этого развеселого перекура встретились мы с ним глазами. Посмотрел он своим особым шукшинским взглядом и говорит: «А ты, парень, откуда родом?». — «Из Союза Советских Социалистических Республик», — отвечаю. — «Это мы все оттуда. А малая родина у тебя где?» — «Алтайский край, Ребрихинский район, Яснополянский сельсовет, поселок Благовещенский!» — рапортую. Он засовывает тетрадку за голенище сапога и на меня надвигается. «Осторожнее, — говорю. — Вы не в моем весе». «Нет, парень, — отвечает Шукшин. — Союз-то огромный, а вот когда встречаешь земляка, у меня аж мурашки от копчика до 5-го шейного позвонка!». Вот такое у него было отношение к землякам. [b]— В баньке он любил попариться? Помните тот эпизод из «Калины красной», когда по сценарию он вас кипятком окатил...[/b] — Как и все сибиряки, Василий Макарович не прочь был веничком поработать. Я у себя на даче первым делом баньку соорудил. Ребята с «Серпа и молота» по моему проекту печку сварили — занимает всего 50 квадратных сантиметров. Могу и чертеж предоставить. [b]— А что это за история с присвоением вам, Алексей Захарович, звания заслуженного артиста России Марком Португалом, знаменитым тренером? [/b] — Когда первый раз меня хотели представить к этому званию к моему 70-летию, бумаги пропали: человек, который их готовил, уволился, дело и застопорилось. Сам же я за себя просить и не люблю, и не умею. Иной раз стою перед важной дверью и такого себе напридумываю, что убегаю просто. А тут на каких-то больших соревнованиях заслуженный тренер СССР Марк Анатольевич Португал представляет меня как заслуженного артиста России. Ну и пришлось мне во второй раз все бумаги собирать. На недавно прошедшем съезде кинематографистов мне и присвоили это почетное звание: как-никак у меня 75 ролей в кино. Последняя роль в картине «Окраина», съемки которой закончились совсем недавно. Правда, первоначальное название картины было «Дикое поле». Конечно, не забывается старая любовь — спорт, борьба. Частенько бываю на всевозможных турнирах, выступаю перед молодыми борцами. Вот совсем недавно пригласили меня на международный турнир. Приезжаю и узнаю — турнир-то, оказывается, на «Призы Ванина»! Вот какой подарок приготовили мои ученики. Приглашали даже в Олимпийскую команду образца 1988 года. Тогда в Сеуле олимпийскими чемпионами по греко-римской борьбе впервые стали Александр Карелин и Михаил Мамиашвили. А ведь у Миши всего за полгода до Олимпийских игр нога в обратную сторону гнулась, представляете? И он, приходя в зал на костылях, и тренировался, сцепив зубы, через дикую боль. Считаю, что наши борцы настоящие, а не былинные, богатыри, подвигами своими приумножили Славу Отечества. Пожалуй, единственные сферы человеческой деятельности на постсоветском пространстве, которых, может быть, в меньшей степени коснулась коррозия сепаратизма, — это искусство и спорт. На многочисленных кинофестивалях и спортивных состязаниях, постоянно встречаясь с коллегами, лишний раз убеждаюсь в этом. ...«Исток» иссяк, наступила пора прощаться с радушными хозяевами. И, честное слово, когда говорил тосты за здравие и желал творческих успехов, по-хорошему завидовал человеку, успевшему в жизни так много.

Новости СМИ2

Полина Ледовских

Трудоголиков домашний очаг не исправит

Никита Миронов  

За фейки начали штрафовать. Этому нужно радоваться

Дарья Завгородняя

Чему Западу следует поучиться у нас

Дарья Пиотровская

Запретите женщинам работать

Оксана Крученко

Ради безопасности детей я готова на все. И пусть разум молчит

Екатерина Рощина

Котам — подвалы

Ирина Алкснис

Мы восхищаемся заграницей все меньше