сб 19 октября 11:12
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Невидимый модернист

Невидимый модернист

Сегодня – 120 лет со дня рождения Оскара Кокошки

[b]Оскар Кокошка умер в 1980-м, не дожив шести лет до ста. Последние десятилетия он прожил в тихой Швейцарии – отшельником, весьма далеким от новомодных течений в западном искусстве, являя собой почтенное и грустное зрелище мэтра на покое, слава которого осталась в прошлом. Ровесник бурного века, он пережил все его крупнейшие события и знаменитых друзей молодости – лучшего времени собственного творчества.[/b] Уже после смерти художника в Париже устроили выставку его работ, и критики написали, что Оскар Кокошка, без сомнения, наименее известное и наиболее загадочное из громких имен «Венского Сецессиона», прогремевшего перед Первой мировой. Лидером этого объединения был Густав Климт, и уж это имя известно всем и каждому – а вот Кокошка... В России все было с точностью до наоборот. Великий декадент Климт стал широко известен у нас только в последнее десятилетие, а вот имя Кокошки мелькало довольно часто – и в диссертациях, и в искусствоведческих работах. Ведь он был автором знаменитых карикатур на Гитлера и Муссолини, и советские искусствоведы любили сравнивать его нервные шаржи с нашими антифашистскими плакатами, не забывая ввернуть и идеологическое определение: «экспрессионист, выражавший свой протест против несправедливого общества в искажающих действительность формах». Нельзя было не напомнить по ходу дела, что живопись Кокошки – модернистская, порождающая чувства тоски и отчаяния. Оскар Кокошка родом из романтической эпохи последнего цветения старой Вены перед началом Первой мировой. Литературные кафе и оркестрики в венских садах, под которые вальсировали изящные пары, красота австро-венгерских мундиров и рыжекудрые музы полусвета – словом, все то, что вызывает в памяти лучистый закат тихой уютной Европы, в котором уже слышались предгрозовые раскаты близкой катастрофы. Их-то и уловили экспрессионисты старой Вены. Потомок пражских ювелиров, юный Оскар увлекался химией, совсем не собираясь посвящать себя изящным искусствам. Но в химии его так явно завораживала сложная геометрия нарисованных на доске формул, что профессор порекомендовал ему поучиться живописи. Что ученик и сделал. Первыми опубликованными его опытами были иллюстрации к детским сказкам и готические истории. Одна из них называлась «Страшилище и сфинкс» – кровавая и совсем не детская. А выставиться в «Сецессионе» юного Кокошку сподвигнул Густав Климт, который был старше его на четверть века и разглядел в нем талант художника, поэта и драматурга. И вот в 1908 году в венском саду состоялось представление пьесы Кокошки «Убийца, надежда женщин». «Мужчина, красный от крови, – это цвет жизни, – описывал афишу Кокошки великий австрийский писатель Роберт Музиль, – покоится на груди женщины, ослепительно белоснежной, ибо это цвет смерти». Первую пьесу экспрессионистского театра публика не просто освистала: чопорные и искушенные венские эстеты, мнения которых разделились полярно, принялись тузить друг друга стульями, не досидев до конца представления. Устроители были вынуждены позвонить в полицию. Все мытарства, выпадавшие в бурном двадцатом столетии на долю модернистов, пришлось пережить Оскару Кокошке. В 1911 году, на открытии выставки, где были и его работы, наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Франц Фердинанд, не стесняясь в выражениях, проворчал: «Переломать бы этому типу все кости!» Спустя два десятка лет, увидев картины Кокошки, в том же духе высказался Бенито Муссолини. А вот свидетельство друга, чей портрет нарисовал художник, – оно куда более добродушно и иронично: «Кто со мной хорошо знаком, те в этом портрете ничего похожего не найдут. А вот кто меня совсем не знал, теперь будут знать!» Резкие напряженные мазки, соединение несоединимых, казалось бы, цветов и оттенков, витающий над любым изображением дух мистической и трагической сказки – вот черты творческого почерка Кокошки. Он был экспрессионистом до мозга костей. Еще до начала войны он пережил бурный роман с вдовой великого композитора Густава Малера. Они отправились в Италию, и в Неаполе художник увидел в аквариуме незабываемое зрелище: насекомое, казавшееся спящим или умершим, внезапно ожило, набросилось на большую рыбу, парализовало ее своим укусом и съело заживо. Тогда – вот экспрессионистское мышление! – Кокошка немедленно провел параллель с зыбкими отношениями полов, сравнив эту сцену с любовью мужчины и женщины. Красавица Альма, которую он так любил рисовать, бросила его через несколько лет... Сегодня Оскара Кокошку считают еще и основоположником жанра «портрета города». Это не урбанистический пейзаж, возобладавший в современном искусстве, а именно портрет: весь город виден будто с холма или горы. Так художник написал Прагу, Флоренцию, Венецию, Нью-Йорк. Такими, фантастическими и неправдоподобными, эти города могла бы увидеть птица, и вместе с тем их почему-то легко узнать. Ведь искусство, как говорил современник Кокошки Пауль Клее, не в воспроизведении видимого, а в том, чтобы сделать видимым невидимое.

Новости СМИ2

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Виктория Федотова

Кто опередил Познера, Урганта и Дудя на YouTube

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?