ср 18 сентября 11:05
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Елена Шанина: «Наслаждаюсь каждым днем и каждой встречей»

Елена Шанина: «Наслаждаюсь каждым днем и каждой встречей»

Народная артистка России Елена Шанина на юбилейном вечере, посвященном 90-летию Московского государственного театра «Ленком»

Екатерина Чеснокова / РИА Новости

Она всегда непредсказуема и остается открытой всему новому. Поэтому и разговор захотелось начать с недавней премьеры – Елена Юрьевна играет в спектакле «Старый дом» в Центре драматургии и режиссуры А. Казанцева и М. Рощина:

- Я так рада, что познакомилась с режиссёром Владимиром Панковым и прошла через его фестивальный спектакль «Война», проект Чеховского фестиваля. Грандиозная, фантастическая работа, про которую директор «Комеди Франсез» сказал: «Я не видел такого режиссера европейского». И сейчас мы с Таней (дочь – Татьяна Збруева, актриса театра «Ленком») играем у него в спектакле «Старый дом». Это сцена на Соколе. И попасть не так просто. Спектакль - по пьесе Алексея Казанцева и посвящен Казанцеву, с музыкой и на стихи Окуджавы. Все актеры, занятые в постановке - блестящие, начиная с Елены Яковлевой и Андрея Заводюка, и вся молодёжь, и SounDrama, и актёры ЦДР - они все блистательно работают. Так что я горжусь тем, что продолжаю быть в авангарде. Первый мой авангард – «Князь» в постановке Константина Богомолова, для меня очень дорогой спектакль и очень дорогая роль. И большая боль, что спектакль не играется (после 17 показов спектакль был снят с репертуара). Богомолов – это другая школа. И я учусь. Я считаю, самое главное - оставаться студентом. Я сама преподаю, уже третий курс выпускаю в ГИТИСе, но всегда говорю ученикам: «Вы должны оставаться студентами всю свою жизнь».

- Елена Юрьевна, а вы ведь учились в Ленинграде, в Институте театра, музыки и кинематографии...

- Да, я поступила на курс к Игорю Петровичу Владимирову и еще во время учёбы играла в театре имени Ленсовета, которым он руководил. И сейчас, оглядываясь назад, думаю, что в этом была своя логика. Моя питерская бабушка, Вера Борисовна, открывала для меня Ленинград, его театры, музеи, дворцы. И мы бывали в гостях у её прекрасных друзей – у писательницы Веры Пановой, у актрисы и публициста Надежды Крамовой. А жили мы на Стремянной, и прямо за углом был театр имени Ленсовета. Конечно, я туда часто ходила, хорошо знала всех артистов, восхищалась Алисой Фрейндлих, Равиковичем, Солоницыным, Петренко.

- А как же тогда вы оказались в Москве, в «Ленкоме» у Захарова?

- В 1974 году Марк Анатольевич приехал в Ленинград со спектаклем «Автоград-XXI». Он искал молодых актёров. И мне предложили показаться. Я к тому моменту уже играла Ларису в дипломном спектакле «Бесприданница». И вместо показа просто пригласила на спектакль. Захаров пришёл, посмотрел и позвал меня в Москву. Провожал меня на вокзале весь курс, документы и диплом мне привезли уже потом. Приехав в Москву, я за 4 дня ввелась в спектакль «Тиль». Так началась моя жизнь в «Ленкоме».

-  Нели, Беткен, Анна – сразу три образа в одном спектакле, которые сливаются для Тиля–Караченцова в образ Одной Единственной Женщины. И потом у вас было столько ярких драматических работ. Какая все-таки для вас самая знаковая?

-  Все-таки это Мирра в инсценировке Марка Захарова и Юрия Визбора «В списках не значился» по прозе Бориса Васильева, где было много современных аллюзий. Тяжелая, сложно рожденная роль. Я очень благодарна Марку Анатольевичу, что он спас меня от очевидного драматизирования и излишней сентиментальности, в которой тоже есть определенная опасность.

Ещё одна важная работа для меня - в «Поминальной молитве».  Роль дочери Тевье Цейтл была переходной, возрастной. Я могла ее играть долго, но ушел Евгений Павлович, и - ушла роль. Я очень ее люблю, мне близка тема материнства. Так получилось, что это была моя последняя работа в спектаклях Захарова. Но потом были «Две женщины» Владимира Мирзоева. Даже те люди, которые не принимали Мирзоева как режиссера, считали, что спектакль удался. Мирзоев – это подробное прочтение, разбор каждого слова, за которым читается целая жизнь. Это сложное решение моей героини, разнообразие резких переходов из одного достоверного состояния в другое – все это там было. Я очень любила эту роль.

- А как же Кончитта? Впрочем, о «Юноне и Авось» можно, наверное, говорить бесконечно, с этим спектаклем столько всего связано. Именно «Юнону и Авось» Пьер Карден пригласил в Париж. Помните те свои ощущения, впечатления, эмоции?

- Знаете, мы иногда не сразу понимаем, что с нами происходит нечто важное. Я, как и все, была ошарашена этим приглашением, этими гастролями, этим фантастическим городом. И совсем не чувствовала ответственности, которая на нас, на самом деле, лежала – все-таки это был год, когда был сбит корейский Боинг, и отношение к русским было непростым. Да и СМИ нас сильно прессовали.

А сами гастроли – это был такой титанический труд. Мы репетировали каждое утро, немного отдыхали и обязательно к пяти вечера возвращались в театр на разминку. Мы сыграли подряд 40 (!) спектаклей, и успех был такой, что наши гастроли продлили.

Самое обидное было, вернувшись в Москву, узнать, что, якобы, никакого успеха не было. Сейчас это смешно звучит, а тогда мы оказались заложниками ситуации. Но несмотря ни на что для нас это был праздник. То, как нас принимал Карден, как он открывал нам Париж, какое там было общение – это фантастика! Приходили разные интересные люди. В один из вечеров на спектакль пришла обожаемая в Союзе Мирей Матье. И прямо на сцене она преподнесла мне такой огромный букет! Я была ошарашена, при наших-то трёх гвоздичках…

А в один из дней переводчица привела меня на «базу» Кардена, где стилист стал напяливать на меня уникальные вещи. А я была в шоке – на то, что удалось скопить из суточных (денег у нас было мало, мы должны были всю валюту сдавать государству), ничего купить не смогу. И гордо всё отвергала: «Нет!». В итоге стилист в панике позвонил самому кутюрье: «Ей ничего не нравится!» Тогда Карден позвал переводчицу, и она тонко намекнула, что «у «Примы» нет денег». Карден тут же сказал: «Возьмите, сколько есть, а заверните всё, что «Прима» померила». Вот такая история. Но рассказывать её долгие годы было нельзя. Потом девочки в театре рассматривали привезенные мною наряды «от Кардена» и, вздыхая, говорили: «Хорошие брючки, жаль, что не фирменные!», а я вынуждена была молчать.

- А с эмигрантами из России там не встречались?

- Мы были очень зажаты, на пять артистов приходился человек в штатском – такое было время. Но была одна забавная история: был свободный вечер, мы гуляли по Парижу, пили глинтвейн и искали Люксембургский сад. И вдруг один пожилой господин с тростью, с улыбкой, на чистейшем русском стал нам объяснять, как туда пройти. «О, мсье, вы говорите по-русски?» - «Да, я - эмигрант в таком-то поколении». Услышав это, мы дружно бросились от него бежать, уверенные, что это – провокация.

- Возвращаясь в сегодняшний день, все-таки «Ленком» и Захаров – это целая эпоха для вас.

- Так ведь и я для «Ленкома» – тоже эпоха.  Это потрясающий театр, переживавший разные периоды. Но с Захаровым работалось прекрасно. Марк Анатольевич сразу установил некую дистанцию между собой и нами. Это не мешало мне понимать его с полуслова, мне очень нравилось его ассоциативное мышление - актерам сразу становилось понятно, что и как играть. Захаров сам - блистательный актер, очень классно показывает, хотя повторить за ним невозможно. Марк Анатольевич никак не мог понять, почему я редко снимаюсь в кино. А я просто не очень люблю процесс киносъемок. Мне непонятны эти огромные паузы, ожидания на площадке. Мне не нравится начинать с финала, заканчивать серединой, а самую тяжелую в драматическом плане сцену снимать на излёте смены, когда время поджимает и артисты выжаты, как лимон. Те несколько ролей, которые я сыграла в кино, были без проб. Леонид Быков утвердил меня без проб на роль в картине «Аты-баты, шли солдаты...». И Светлана Дружинина - на «Принцессу Цирка». Причём, ей меня пришлось ещё и отстаивать.

- Почему отстаивать?

- Существовали очень странные придирки у худсоветов в то время. Мне пеняли на «западный тип» лица. За это же в свое время нас с Игорем Костолевским не утвердили на фильм «Врача вызывали?»  

- Елена Юрьевна, накануне юбилея о чём думается?

- Что жизнь прекрасна. К сожалению, понимаешь это не в начале и не в середине, а после определенного возраста. Понимаешь, как надо было дорожить каждым моментом, как много было пропущено. Мы ведь рвемся вперед, мечтаем о будущем, торопим время. Сейчас у меня – такой прекрасный период, когда я наслаждаюсь каждым днем, каждой работой и каждой новой встречей.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!

Новости СМИ2

Алена Прокина

У столицы нет плохой погоды

Ирина Алкснис

Как Москва стала центром притяжения для туристов

Руслан Карманов

Зачем «Зениту» Кокорин

Виктория Федотова

Чиновницу собрались уволить за исполнение мечты всех женщин?

Игорь Воеводин

Горбачев и демократия. У них не сложилось

Анатолий Сидоров 

«Мозги утекают»? Что за глупости

Митрополит Калужский и Боровский Климент

Ложь и оправдание