пн 23 сентября 10:59
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Александр Лазарев: Счастье, что я попал в «Ленком»

Александр Лазарев: Счастье, что я попал в «Ленком»

Александр Лазарев — звезда кино и театра «Ленком»

Михаил Фомичев/ТАСС

Александр Лазарев-младший, представитель славной артистической династии. Его дед был кинорежиссером, делавшим первые советские стереофильмы. Например, картину «Счастливый рейс, или Машина 22–12», где Михаил Жаров распевает: «Еду, еду я по свету у прохожих на виду». А бабушка работала звукооператором. Брат отца Юрий был артистом Театра Акимова, а мамин брат Николай — оператором, снявшим «Покровские ворота» и «Обыкновенное чудо». Родители — Светлана Немоляева и Александр Лазарев — всю жизнь проработали на сцене Театра им. Маяковского. Теперь там работает, и весьма успешно, дочь Александра Полина.

Александр, вы выросли за кулисами Театра им. Вл. Маяковского. Помните ли момент, когда впервые увидели родителей на сцене?

— Это случилось лет в восемь. Они играли спектакль, меня дома оставить было не с кем. Вот и взяли с собой на «Таланты и поклонники». А чтобы не сбежал из зала со скучной для восьмилетнего ребенка пьесы Островского, меня посадили в центре первого ряда директорской ложи: выйти нельзя, сзади — люди. И вот идет спектакль, родители — на сцене, а у меня ощущение, что от скуки вокруг даже цвета пропали. В итоге я от тоски и безысходности заплакал. Потом, конечно, появилось другое восприятие. Когда уже захотел стать артистом, то, стоя за кулисами, мог бесконечно смотреть, как отец и мать работают в спектакле «Бег». Я смотрел постановку несчетное количество раз, был ею просто заворожен.

Ваш отец, с которым мне доводилось общаться, рассказывал, что у вас была нянька, буквально одержимая театром.

— Была такая. Замечательная Ольга Фоминична обожала театр и моих родителей. Будучи непоседливым, я доставлял ей массу хлопот, и она им говорила: «Сашенька, Светочка, если бы не вы, я с вашим мальчиком и дня не сидела бы».

Вы впервые в 12 лет вышли на сцену. Боялись?

— Поначалу — нет. Вплоть до одного случая. Мне очень нравилось играть в спектакле «Леди Макбет Мценского уезда» Федю Лямина. Ввели меня накануне гастролей в Чехословакию. Это был невероятный подарок в те годы — выехать за границу. Конечно, мы все отрепетировали. Я и с Андреем Александровичем Гончаровым успел поработать, он даже мне сделал замечание. Помню, приглаживал волосы, а режиссер сказал: «Ну, ты, надеюсь, на сцене во время спектакля причесываться не будешь?» Совершенно счастливый, я отправился с родителями в Братиславу. Мне так все нравилось, я был веселый и радостный. Улыбался до ушей, легко шел по спектаклю. А папа меня все время осаживал: «Заканчивай улыбаться, думай о своей роли». Но я «растекался» — оттого, что играл за границей, что все так ярко, так хорошо идет.

И вот на следующий спектакль я вышел не вовремя: мы с главным героем никоим образом не должны были друг друга видеть. В итоге я смешался, перепутал реплики, и, кое-как доиграв, убежал в гостиницу. Зарылся в подушки от стыда. А потом услышал по коридору тяжелую поступь Командора, вошел отец и спросил: «Ну что, доулыбался, сынок?»

А мама что сказала?

— Она тактично промолчала. С тех пор перед каждым спектаклем я очень волнуюсь.

В Маяковке был прекрасный бутафорский цех. Вы в него захаживали?

— А как же! Учась в школе напротив, я пользовался добрым отношением вахтерши и заведующего реквизиторским цехом, таскал туда еще и одноклассников. Мы разыгрывали баталии — в латах, шлемах, с автоматами на шее.

Евгений Леонов писал сыну: «Я знаю твою болезнь, ты — сын известного артиста». В какое время ярлык «сын известных артистов» вам помогал и когда мешал?

— Всегда помогал подсознательно. Мешал в институте. Там народ был не очень добрый: «С такой-то фамилией он поступил, конечно же, по блату». Приходилось доказывать. И пока не доказал ролями, борьба с фамилией существовала. Даже снимаясь с ними в одном фильме, взял псевдоним «Трубецкой». Мне казалось, что двоих Александров Лазаревых на одну картину многовато.

Какими ваши родители были партнерами на съемочной площадке?

— Великолепными. Проще, чем с папой и мамой, мне не было ни с кем. Это всегда была поддержка и горящие глаза! Да и сейчас замечания мамины бывают очень точные, правильные и по делу. А еще они мною постоянно восхищались. А это очень важно, когда артиста хвалят, потому что у него тогда крылья расправляются и, как Марк Анатольевич Захаров говорит, «актерский организм начинает дарить неожиданные подарки».

А правда, что когда вы пришли в «Ленком» устраиваться, Марк Захаров даже не знал о вашей принадлежности к знаменитой династии?

— Было такое. Уже после показа, когда меня решили взять, он спросил, имею ли я какое-то отношения к чете артиста Лазарева? И был удивлен, узнав, что я — его сын.

Что вы за эти годы можете назвать своей однозначной удачей в театре?

— Участие в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро» и роль графа Альмавивы. А также работу в «Королевских играх» в роли Генриха VIII. Но стартовой площадкой для меня стал «Ромул Великий» Петра Штейна, где Марк Анатольевич меня и заметил. В тот момент как раз случилось распределение ролей в «Гамлете» Глеба Панфилова, где у нас играло старшее поколение — Олег Янковский, Александр Абдулов, Александр Збруев, Инна Чурикова. Они решили этот спектакль передать молодежи. И, посмотрев накануне «Ромула Великого», Захаров сказал: «Давайте, и Лазарева тоже возьмите». Виктор Раков играл Лаэрта за Абдулова, Дмитрий Певцов — Гамлета за Янковского, а я, посколькуеще был человеком под сомнением, получил роль Клавдия на двоих с Андреем Соколовым. В «Гамлете» я тоже смог доказать свою актерскую состоятельность, после чего сразу получил роль в «Женитьбе Фигаро».

1 апреля 1986 года. Народные артисты Светлана Немоляева и Александр Лазарев с сыном Сашей / Юрий Иванов/РИА Новости

1 апреля 1986 года. Народные артисты Светлана Немоляева и Александр Лазарев с сыном Сашей

ФОТО: Юрий Иванов/РИА Новости

Сей блистательный спектакль идет в «Ленкоме» вот уже 24 года, за это время случилось немало курьезов на сцене. Я, например, была на спектакле, когда дверь в спальню графини рухнула раньше, чем ваш герой успел ее взорвать. Но вы тогда очень изящно выкрутились...

— Это вы еще не были на премьере «Фигаро», когда у меня лопнули на сцене штаны! На первых спектаклях идет притирка, в том числе и к костюмам. У штанов не оказалось подкладки, а без нее нельзя — очень много активных движений. И в конце первого акта случился сей конфуз: штаны графа Альмавивы лопнули от пояса и до пояса. А мне впереди надо было танцевать. Я от неожиданности застыл у задника, словно статуя, и оттуда начал подавать реплики. У Саши Захаровой — графини — глаза округлились, как блюдца: она не понимала, что я делаю, все ее мизансцены были сломаны. Марк Анатольевич, тоже ничего не понимая, в волнении прибежал из зала за кулисы: «Он что — ногу сломал?!»

В какой-то момент мне все-таки удалось передать за кулисы, что «графу неловко светить нижним бельем», и Дмитрий Певцов — Фигаро — ловко вынес мне сюртук, которым я повязался, как пляжным полотенцем, закончив в таком странном виде первый акт. А с дверью в спальню графини, которую я взрывал, было несколько смешных историй. Хрупкая дверь из мелких деталей должна разваливаться, когда ее за веревку дергают из-за кулис. Но то ли Андрей Леонов, игравший Керубино, в тот вечер сильно хлопнул ею, то ли кто-то дернул веревку не вовремя, но дверь обрушилась прямо передо мной. Я обыграл, что, мол, очень опасаюсь того, кто находится за ней, и, как гранату, забросил туда подожженную бомбу. Народ за кулисами очень веселился.

Марк Захаров утверждает, что в вашем театре артистам вообще не чужд веселый садизм. Как такое переживается за кулисами?

— С большим энтузиазмом! Поскольку наступает очень живой момент. Все собираются, смотрят, как бедняга будет выкручиваться.

А как вы добиваетесь того, чтобы эта живая нота сохранялась на сцене из спектакля в спектакль?

— Это, наверное, и есть настоящий театр, который мы любим за ежесекундность. 24 года играть «Фигаро» сложно, и, конечно, были разные периоды. Сначала играли от души. Потом стали подуставать, и появились отдельные проходные спектакли. Было и такое, что просто несли отсебятину, веселя сами себя и оркестр, как могли. Но опыт показал, что выход тут один: чтобы не сойти с ума, надо играть честно, тогда спектакль тебя забирает целиком. А «Женитьба Фигаро» имеет право на длинную-длинную творческую жизнь, поскольку и пьеса — великая, и постановка — прекрасная.

Вы наверняка видели эту вещь в Театре сатиры, где играли великолепные Андрей Миронов, Александр Ширвиндт, Вера Васильева?

— Конечно. Но наши спектакли очень разные, хотя оба — очень удачные. Нас некогда даже пугали, что «Ленком» будут сравнивать с «Сатирой», но мы все же на это пошли. Мне очень нравится то, что делал Александр Ширвиндт, и Марк Анатольевич поначалу даже немножко направлял меня в эту же сторону. Но моя индивидуальность все же со временем победила.

Ваша семья — артисты, что предполагает существующую с детства «питательную среду», в которой вы сформировались. Кто заходил в гости к вашим родителям?

— В основном художники. Сергей Алимов (художник мультфильмов «Каникулы Бонифация» и «Топтыжка». — «ВМ») с супругой, Алексей Шмаринов... Но мы жили напротив сгоревшего Дома актера на Тверской, и из его ресторана к ночи к нам догуливать заваливались актерские компании.Так, кстати, я познакомился с Андреем Александровичем Мироновым, о чем всегда мечтал. Помнится, я болел, сидел несчастный, в платочке девчачьем, с большим ватным компрессом на ухе. Вдруг шум в коридоре... Заходит отец вместе с Андреем Мироновым, а я — в таком виде, в кровати, с одеяльцем в обнимку. И так мне перед ним стало неудобно! Миронов подходит и очень просто говорит: «Андрей». — «А я — Шурик». — «Ну, давай спи! Пока». Много лет спустя мы в «Ленкоме» с Машей Мироновой играли спектакль «Плач палача», и я очень часто в ее мимике видел Андрея Александровича. А однажды подумал: вот бы он удивился, если в день нашего знакомства кто-то сказал бы ему, что вот этот мальчик с перевязанным ухом через много лет с его дочерью будут играть главные роли в спектакле его ближайшего друга.

Ваш отец рассказывал, что когда они еще жили на Плющихе, то к ним в комнату набивалось по тридцать человек на молодежные вечеринки — пели, танцевали, спорили.

— Причем места всем не хватало. Андрей Тарковский даже забирался на шкаф, оттуда наблюдал своим режиссерским глазом за происходящим.

А знаменитый квартет — Збруев, Караченцов, Янковский, Абдулов — как вы их воспринимали раньше и кем они являются для вас в зрелости?

— Это бесконечно уважаемые мною люди. Я даже смею себя назвать младшим другом Александра Абдулова. Олег Иванович Янковский тоже принимал живое участие в моей судьбе. Александр Викторович Збруев подарил мне Клавдия в «Гамлете» и мою первую роль в кино. Когда Вячеслав Криштофович снимал фильм «Приятель покойника», то он позвонил Збруеву, который посоветовал взять «отличного парня Сашу Лазарева». Это была моя первая серьезная драматическая роль. Названные вами ленкомовские мастера к нам относились с невероятной любовью. А как они репетировали с нами «Гамлета»! Невероятно занятые, снимающиеся активно, они каждый день в течение двух месяцев приходили и вводили нас в спектакль. Этот квартет под руководством Марка Захарова создал уникальную ленкомовскую манеру актерской подачи. И мы ее потом переняли и впитали. Я благодарен судьбе за то, что в моей жизни были и есть Театр имени Маяковского и театр «Ленком».

Вы считаете Марка Захарова своим учителем?

— Учителем номер один. У него свои уникальные почерк, мнение, индивидуальные театральные высказывания. Он такой один, пожалуй.

Многие на моей памяти жаловались, что он ироничный диктатор в своем театре.

— А режиссер и должен быть диктатором. И Гончаров был диктатором. А как иначе? У тебя куча знаменитых артистов, которых разрывает на части страна на съемки, концерты — и всех надо удержать, заинтересовать не просто волей, но и своим творчеством. А потом Марк Захаров — сказочник, он рассказывает свою сказку. Не хочешь участвовать — уходи в другое место, и там рассказывай свою. Вот в этом и заключается его диктат: либо выполняешь правила, либо нет.

Я вспоминаю «Бременские музыканты и К°» — единственный завершенный фильм Абдулова-режиссера. Где старая команда — Пес, Кот, Петух и Осел провожали своих детей в новое путешествие. Очень символично, что роли ваших кинородителей — семейства Пса — сыграли ваши настоящие родители. Говорят, что уровень креатива на этой площадке зашкаливал?

— Это было абсолютное счастье. Александр Гаврилович создал такую атмосферу, что все летели на съемки, как в отпуск. Снимали на трех морях — Средиземном, Балтийском и Каспийском, в Баку, в Египте, причем в таких местах, где не ступала нога человека. Музыка, костюмы замечательные. А компания какая там была великолепная — Пуговкин, Янковский, Глузский, Збруев, Ярмольник, Вертинская, Адабашьян, Фарада, Лазарев, Немоляева — и мы, молодые еще тогда Степанченко, Марьянов, Филипп Янковский, ну и я. Мы были в полном восторге.

Чем старшее поколение артистов отличается от вашего поколения, тоже яркого и состоявшегося? И чем вы отличаетесь от тех, кто идет следом?

— Поколение за нами идет по жизни легче, и, наверное, поверхностнее воспринимает многие вещи. Мы — мрачные тяжеловесы, которые любят иногда позаниматься самоедством. Поколение моих родителей растворилось в театре полностью: они там счастливы и для них вообще ничего нет важнее театра и профессии.

Ваши родители очень любили друг друга, это было видно всем невооруженным глазом. Вы с Алиной переняли их модель построения семьи?

— Да. Мы довольно рано поженились, и у нас всегда был образец счастливой семьи перед глазами.

Ваша дочка преуспевает в Маяковке?

— Преуспевает. Она играет много ролей лирическо-героического плана, а недавно в спектакле «Бешеные деньги» раскрылась с совершенно новой стороны, чем очень нас порадовала.

В день рождения вы играете «Шута Балакирева». А где мы вас можем увидеть в кино?

— Я снимаюсь в трех картинах. «Тобол» — крупный исторический проект по книге Алексея Иванова «Тобол. Много званых». Играю реально существовавшего человека, полковника Бухгольца, которого Петр I отправил с экспедицией в Сибирь на поиски золота. Надеюсь, что скоро на экраны выйдет и восьмисерийный иронический детектив, где симпатичная компания — милиционер, антиквар, профессор и его ассистентка раскрывают уголовные дела. Там снимались Александр Адабашьян, Стас Дужников, Елена Захарова и я. Мне эта картина очень нравится. И кроме того, снимаюсь в картине об афганской войне «Операция Мухаббат». Так что работы много.     

ЦИТАТА

Александр Лазарев, советский и российский актёр театра и кино, артист Московского театра «Ленком»:

Наше актерское поколение — мрачные тяжеловесы, мы любим покопаться в себе

Новости СМИ2

Ирина Алкснис

Москве есть чем ответить критикам

Оксана Крученко

Как экономия вправляет мозг

Лера Бокашева

Злые соседи «Доброго дома»

Елена Булова

Ключ от квартиры, где деньги лежат

Никита Миронов  

Гостиницы выгодны не только туристам

Сергей Лесков

Долгая дорога к Храму

Георгий Бовт

Газовая война между Россией и Украиной: кто «моргнет» первым?