- Город

Валерий Зеленогорский. Перед вечной сиестой

Сергей Собянин призвал прибывших из пораженных коронавирусом стран соблюдать режим изоляции

Топ-10 фактов об «Острове Мечты», которые должен знать каждый посетитель

Наталья Сергунина: Базу знаний с мировым опытом применения ИИ создали в Москве

Столичный школьник изобрел устройство, которое поможет в поиске людей

«Это конец эпохи»: как иностранные СМИ отреагировали на уход Шараповой из тенниса

Россияне назвали причины, по которым отмечают Масленицу

Вильфанд посоветовал россиянам забыть о целине

Чем грозит закрытие сахарных заводов российской экономике

Степаненко впервые высказалась об отношениях с Петросяном после развода

Роспотребнадзор объяснил порядок сдачи анализа на коронавирус

Россиянам напомнили о длинных выходных в марте

«В ней мертво все»: Любовь Успенская раскритиковала Ксению Собчак

Меган Маркл официально выступила против Елизаветы II

Ученые определили самую устойчивую к раку группу крови

Найдена пригодная для жизни планета

Валерий Зеленогорский. Перед вечной сиестой

Валерию Зеленогорскому было 70 лет

ФОТО: Личная страница Валерия Зеленогорского в Facebook

12 февраля в Москве простятся с Валерием Зеленогорским (Гринбергом), известным писателем и публицистом. Журналы и газеты, в которых появлялись его публикации, будь это фельетоны, рассказы, авторские колонки или просто его заметки о чем-то, скромно именуемые Валерием Владимировичем «потоком мыслей», приобретали некое иное качество. Зеленогорский был мерилом качества и для любого издания, и для самого себя, ибо органически не был способен на халтуру.

Сейчас о нем говорят как о писателе, хотя, как говорил Валера, «у меня в анамнезе перенесенный шоу-бизнес», что было истинной правдой: в конце 80-х и начале 90-х он поработал продюсером гастролей знаковых звезд, в том числе Элтона Джона и Стинга.

— С тех пор я всегда беру трубку, — пояснял он, сохраняя неизменно серьезный вид. — Ибо никогда не знаешь, кого там услышишь. Ведь может позвонить какая-нибудь сволочь, а может — какой-то милый человек, который спросит: «Валера, а не нужны ли вам 20 тысяч долларов? У меня есть».

Неизменная серьезность была его «фирменным стилем». Рассказывая с невозмутимым видом о каких-то приключениях из собственной биографии, он сохранял полную бесстрастность, а окружающие валились со стульев от хохота, обычно даже не пытаясь выяснить, было ли сказанное правдой или чистым вымыслом это удивительного человека. Его доброта носила патологический характер, она была беспредельна, как и его искусство владения словом, но еще беспредельней была его глубина. Без малого 30 тысяч человек, подписанные на Зеленогорского в соцсетях, начинали утро с чтения его постов. Над ними можно было хохотать, а можно — плакать, но главное — они неизменно заставляли размышлять о происходящем, чуть приподнимаясь над обстоятельствами, чтобы понять главное: нет почти ничего, что нельзя было бы препарировать тонким скальпелем юмора. Но то, над чем смеяться нельзя, тоже существует, и именно по понимаю этой запретности и можно судить о человеке и его человечности.

— Я Малыш, который с годами превратился в Карлсона, — говорил он, вопросительно подняв брови, и держал собеседника серьезным взглядом умных глаз с блещущими в их глубине искорками. —  И есть проблемы с моторчиком.

Когда-то он написал книгу «В лесу было накурено», издал сборник «Моя Ж в искусстве», после чего его прозу начали называть уникальной, обладающей довлатовской манерой изложения. Есть повод поспорить: это было абсолютно несправедливо, поскольку она была не довлатовской, а зеленогорской. У Зеленогорского было феноменальное чувство языка, он писал ювелирно, точно, тонко, его невозможно было сокращать ровно так же, как и дополнять чем бы то ни было. Каждый его текст был самодостаточен и строен и представлял собой единое, целостное нечто, кирпичик верной формы и уникального размера. Из этих кирпичиков Валерий Владимирович возводил стену, которой порой отгораживался от мира, не желая жаловаться на обстоятельства, посвящать кого бы то ни было, кроме самых близких, в свои трудности. Он писал о людях — узнаваемых, гоголевских и салтыково-щедринских персонажах — каждый день, безжалостно и точно препарируя действительность. Его юмор был упакован в такую качественную бумагу из серьезности, что несколько лет назад, после его шутливого письма в адрес Анджелины Джоли, СМИ принялись атаковать Валерия Владимировича просьбами об интервью: мол, куда планируете поселить звезду? Он был шокирован тем, что его шутку поняли не все.

— Меня пугает наша серьезность, — сказал он тогда, — все-таки юмор — это бензин, на котором и пыхтит наш автомобильчик.  

Он потрясающе написал о своем деде, сожженном в Белостоке. А потом — об отце. Этот его недлинный рассказ — «Вельветовые штаны» — тонко выписанная сага о жизни и смерти поколения его родителей — литературный шедевр невероятной эмоциональной мощи и пронзительности. Как-то вырвалось: «Вы гений!»

— Безусловно, деточки. Я гениально варю даже яйца! — отвечал он.

Это была шутка. В свою гениальность он не верил.

Он знал, конечно, он знал, что пишет хорошо и много лучше, чем хорошо. Но смущался, когда его хвалили и вечно сомневался, заслужил ли он слова восхищения.

С «Вечерней Москвой» он начал сотрудничать после того, как газета возродилась в 2011 году. Его колонки — хлесткие и точные, язвительные и наполненные внимательными и точными наблюдениями о нашей жизни — вызывали интерес и удивление, споры и восторги. Он приходил к нам и просто так, на праздники, чтобы на них рано или поздно завладеть всеобщим вниманием и спровоцировать взрывы бешеного хохота, рассказывая свои бесчисленные байки. 

Свой последний пост — «Уходя на сиесту» — он разместил за несколько часов до своей смерти. Все это выглядело бы шуткой, если бы не...

Умный и добрый человек, мудро смотрящий вдаль — таким он запомнился тем, кто знал его, любил, читал, кто принимал его месседж «пора пить таблетки» и потешался вместе с ним над обстоятельствами, которые, возможно, не получалось изменить, но можно было обсмеять.

Прощайте, чудесный шутник и мудрый философ. Может быть, где-то там, наверху, где сияет ослепительный свет, вы читаете вновь свои чудные, умные строки. Хочется верить в это. Болезнь мучила вас много лет, но победили ее вы — написав, что уходите на сиесту. Наверное, просто очень нужен был отдых от страданий.

Валерию Зеленогорскому было 70 лет. Вечная память.

Новости СМИ2

Дарья Завгородняя

Чего бояться в високосном году

Алиса Янина

Анти-Грета: у экоактивистки появилась конкурентка

Виктория Федотова

Не портите блинами на кефире ваши отношения

Анатолий Горняк

«Географ глобус пропил»: за что уволили трудовика

Дмитрий Журавлев, политолог

Можно ли считать Эрдогана другом

 Александр Хохлов 

Каждый мужчина должен уметь стрелять

Георгий Бовт

Как высокие налоги мешают нам жить

Солнечное угощение

Талантливый модельер строит успешный бизнес

Любимое варенье писателя

Больше читайте о разных странах и народах