пт 20 сентября 22:02
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Сергей Степанченко: В кино мне довелось и козу доить, и мост на плечах держать

Сергей Степанченко: В кино мне довелось и козу доить, и мост на плечах держать

Актер Сергей Степанченко во время сбора труппы театра «Ленком» в преддверии 92-го театрального сезона

Владимир Федоренко/РИА Новости

Сергей Юрьевич признается, что в душе он по-прежнему все тот же настойчивый и даже отчаянный паренек, который когда-то постучался в дверь лучшего театра столицы, чтобы остаться там навсегда.

— Сергей, большая часть вашей жизни прошла на сцене и съемочной площадке. Объясните: что же это за профессия такая — артист? Ведь это уму непостижимо: серьезные, почтенные люди, фронтовики, такие как Юрий Никулин или Зиновий Гердт, пытались примерить на себя маски чужих жизней, устраивая карнавал. Ради чего?

— Более сложный вопрос и придумать трудно. Мы все в детстве любили играть, считая это прекрасным времяпрепровождением. Если человеку комфортно оставаться в этом состоянии, если он получает от этого радость, то, наверное, тогда и делает это своей профессией. Так было у меня, у других — людей умных , наверное, по-другому.

— А как же деньги, слава?

— Да кто ж о них в юности думает?! Хотя, допускаю, что какие-то толковые люди все-таки думают. Профессия артиста такова, что она подминает человека под себя. Если людей что-то раздражает в тебе, то профессия это быстро «причешет»: двигаться начнешь лучше, голосом овладеешь, да и поумнеешь немножко. Ровно настолько, насколько актеру это нужно.

— В юности вы учились в музыкальной школе, занимались легкой атлетикой, играли на танцах, в ресторане. Почему ничто из этого не стало вашей профессией?

— У меня была попытка поступить в Институт физкультуры. Но мой товарищ отказался поступать в этот институт, а поскольку я приехал с ним, то и мое поступление не состоялось. Мой товарищ в итоге все-таки стал чемпионом мира, а я ушел в актерскую профессию, чему очень и очень рад. Именно эта профессия позволила мне сделать на экране много такого, чего я не делал никогда в жизни. В кино мне довелось и козу доить, и мост, по которому проезжала карета, на своих плечах держать (фильм «Чокнутые»). Довелось стоять на огромной высоте практически за пределами вертолета («Линия жизни»). Приходилось на лошадях скакать и из разного оружия стрелять — от современного до древнего («Лермонтов»). И в люто холодной воде плавать («Крот в паутине»). И взрывали меня в кино («Цитадель»). Кстати, бывшего спортсмена я тоже сыграл, как и музыканта («Апокриф. Музыка для Петра и Павла»).

— Театров хороших в столице много. Почему именно «Ленком»?

— Еще будучи студентом, я оказался на спектакле «Оптимистическая трагедия». И понял, что обязательно должен работать именно в этом театре, рядом с этими потрясающими, безумно интересными и столь необыкновенно существующими в то театральное время актерами. Судьба подарила мне счастье поиграть и в «Оптимистической трагедии», и в других легендарных спектаклях «Ленкома». До сих пор испытываю радость, выходя на эту прекрасную сцену.

— Александр Абдулов в свое время в интервью мне рассказывал, что его поразило то, как вы наблюдаете из-за кулис за работой Евгения Павловича Леонова. Было такое?

— Было. Но на Евгения Павловича с восхищением из-за кулис смотрели все незанятые в этот момент на сцене артисты.

— Чему Евгений Леонов вас научил?

— Он не только меня, он многих научил. Что подметил я для себя, так это его несуетность, собранность перед спектаклем. Леонова нельзя было увидеть в хохочущей компании, где кто-то рассказывал байку. Я всегда видел собранного человека. И очень много чисто ремесленных вещей подсмотрел у Евгения Павловича — отношение к репетиции, к разбору нового текста, то, как следует отпускать свое актерское естество, чтобы оно по правильному пути шло. И как не бояться ошибок. Не бояться приносить режиссеру свои предложения. Ведь движение в театре должно идти с двух сторон — и от режиссера, и от актера.

— Раз уж заговорили про режиссуру, то не могу не спросить про работу с Марком Захаровым. Марк Анатольевич писал, что у режиссерских мозгов есть свой «срок». При этом собственной жизнью он опровергает это наблюдение — режиссерская плотность мысли в его последних спектаклях просто зашкаливает. Как Захаров добивается своего, работая с вами — «птицами шалыми и вольными»?

— Подзатыльниками (Смеется). При этом Марк Анатольевич никогда не повышает голоса, не кричит и ко всем обращается по имени-отчеству. Но если захочет остудить твой разыгравшийся пыл, то найдет такие ироничные слова, что мало не покажется. Но может найти и те, которые по-настоящему окрылят. Творчество Захарова, как ни странно, молодеет с годами. Я сам — участник многих его спектаклей, которые мы делали последние тридцать лет, и вроде бы вижу, как происходит этот процесс. Но как только появляется сам спектакль, перестаешь понимать, откуда и как родилось такое чудо.

— Виктор Раков рассказывал, что однажды Захаров ему сказал: «Не наберете энергии, можете не состояться как актер». И это так его двинуло вперед, что за ту роль он даже высокую театральную премию получил. А какие у вас «подзатыльники» случались?

— Приблизительно такие же. Все «подзатыльники» Марка Анатольевича выглядят как предостережения. Когда актер расслабляется и начинает думать, что он уже все на свете освоил, Марк Анатольевич как старший товарищ очень точным замечанием может остудить его и вернуть в прежнее рабочее русло. Если актер толковый, соображает, то это поможет. Если же после двух-трех замечаний ничего не происходит — не собрал волю в кулак, не договорился со своими грехами, то бывает, что театр с таким актером расстается. Правда, это случается крайне редко: за три десятилетия — считаные случаи. Потому что на самом деле все замечания Марка Анатольевича идут через призму любви и юмора, он поступает с артистами, как любящий родитель с детьми.

— Ну а сами вы себя «прикладываете», ругаете за что-нибудь?

— Постоянно и за все. Наказываю себя больше, чем кто-либо может наказать.

— В этом году Москва признала вас лучшим артистом сезона, вручив «Хрустальную Турандот» за роль Фальстафа в спектакле «Фальстаф и принц Уэльский» в постановке Марка Захарова. Как считаете, почему эта роль «выстрелила»?

— Потому что у меня были самые лучшие на свете партнеры. Это упоение — играть с такими артистами. А какая у нас замечательная молодежь в спектакле! Это действительно будущее нашего театра.

— Я не единожды смотрела «Фальстафа» и видела в мимике вашего героя — шута и балагура — всех великих шутов «Ленкома». В ней непроизвольно сквозили беззащитная улыбка Евгения Леонова, прищур Олега Янковского, ирония Александра Абдулова…

— Я расцениваю это как дорогой комплимент.

— Давайте от сцены перейдем к экрану. Чем порадуете зрителей в ближайшее время?

— Только что закончился монтажно-тонировочный период картины «Про Миньку и Лельку» по рассказам Зощенко в постановке режиссера Анны Чернаковой. Кстати, сценаристом и художником фильма является Александр Адабашьян. Я там играю роль отца. Одна из важных мыслей картины — нужно очень внимательно относиться к моменту наказания и поощрения детей. Как говорил Тютчев: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется».

Еще я снялся в картинах «Крот в паутине» Сергея Коротаева, «Хозяйка гостиницы» Валерия Ускова, «Прыжок Богомола» Владимира Балкашинова.

— А какие съемки грядут?

— Боюсь сглазить, но думаю, что это будет новое прочтение прекрасных произведений, хорошо знакомых нашему зрителю, — «Угрюмрека» и «Двенадцать стульев».

— Вы снялись более чем в ста фильмах, среди которых есть совершенно замечательные. Но я почему-то все время вспоминаю тот праздник, который царил на съемках фильма вашего друга Александра Абдулова «Бременские музыканты и Со». Как, кстати, он предложил вам роль Осла?

— Мой Осел — одна из главных ролей. И Саша сказал перед началом работы важные для меня слова: «Ты знаешь, я же сам Осла играл в «Бременских музыкантах» в «Ленкоме». И мне очень важно, чтобы эту роль сыграл ты». Это стало определяющим — услышать такое от друга, от старшего коллеги. Мы сейчас не говорим о художественных достоинствах картины, но процесс работы действительно был невероятным, пронизанным дружбой, любовью.

Сашу принимали везде с распростертыми объятиями, где бы мы ни снимали — в Египте, Азербайджане, на просторах России. Любовь зашкаливала, и помощь группе со всех сторон была беспредельной. А ты — в этой звездной компании, и тебя согревает любовь людей, которые находятся за пределами киноплощадки. Это огромная радость. Мне очень нравится кино, которое сделал Саша, потому что оно абсолютно точно повторяет его жизнь — многослойную, непростую. Саша был многогранным художником, из него фонтаном били идеи, и поэтому кино у него такое и получилось — праздничное, яркое, философское. Я слышал разные мнения — от восхищения до непонимания, но чтобы принять сердцем этот фильм, надо в нем увидеть самого Сашу.

— Ну а чем вы никогда не пожертвуете ради кино и театра?

— Все, что я скажу, будет фальшиво. Но если честно, то в своем ответе я бы двигался в сторону любви, семьи, детей…

— Вы православный человек?

— Конечно, православный, хотя мне бы надо в церкви почаще бывать. У меня много друзей среди священников, дьяконов, хоровых людей — они потрясающие.

Вот владыко Сергий, мой замечательный друг, служит недалеко от телецентра в Останкине. Рядом с ним всегда много страждущих, нуждающихся в теплом слове, его обожает паства. Не часто случается попасть на его проповеди, но я получаю колоссальное удовольствие от тех слов, которые он находит, — простых, бесхитростных, точно попадающих в душу.

Или отец Дмитрий, который сам вышел из актерской семьи. Под его мудрым, лукавым, понимающим взглядом мне всегда хочется подтянуться, подсобраться, чтобы хоть как-то соответствовать. Я даже иногда чуть лучше становлюсь. Хотя, может, это мне только кажется.

— Церковь человека меняет. А роли?

— У актера, много играющего в театре, с годами появляются хорошая успокоенность, глубина, мудрость. Наблюдая за коллегами год от года, я вижу, как они становятся сродни хорошему вину.

Новости СМИ2

Георгий Бовт

Газовая война между Россией и Украиной: кто «моргнет» первым?

Екатерина Рощина

Простите девочкам слабость — быть глупыми

Оксана Крученко

Пусть будет очередь для тех, кому «просто спросить» 

Никита Миронов  

Батька прав. Не хамите педагогу

Геннадий Окороков

Общественности стоит поменьше возбуждаться

Александр Никонов

Требуйте обязательный ЕГЭ по английскому

Михаил Виноградов  

Почему онлайн-календарь прививок — безусловное благо