сб 21 сентября 09:08
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Денис Драгунский: Слава отца не позволяла мне заниматься писательством

Денис Драгунский: Слава отца не позволяла мне заниматься писательством

Прозаик, журналист Денис Драгунский во время представления своего нового романа «Автопортрет неизвестного» и сборника «Соседская девочка» на ежегодном российском книжном фестивале на Красной площади

Кирилл Каллиников/РИА Новости

— Денис Викторович, нет, наверное, ребенка «родом из СССР», который не слышал бы об этой книге вашего отца. А как повлияли на вашу жизнь «Денискины рассказы»?  

— Один приятель сказал мне: «Люди свою жизнь кладут, чтобы заработать хоть какую-то известность, а ты родился знаменитым!» Насчет «родился» — это преувеличение. «Денискины рассказы» стали популярным детским чтением в 1961 году — мне было одиннадцать лет. Книга переиздается до сих пор, так что бремя незаслуженной известности я ношу уже более полувека. На меня сильнее всего повлияло общение с отцом. Он учил меня всему — читать правильные книги и понимать смысл прочитанного, не бросать друзей детства, вставлять замок в дверь, колоть дрова, жарить мясо, умело драться и найти себе редкую профессию. Он умер, когда мне был всего 21 год. Но его литературная слава долго держала меня в узде, не позволяла заниматься писательством: я знал, что меня будут с ним сравнивать. В случае успеха — попрекнут знаменитой фамилией, а в случае провала скажут, что «природа отдохнула». Так что я начал писать свои рассказы в возрасте 57 лет, сменив несколько профессий.

— А почему все-таки начали писать? Уже набралось около двадцати книг...

— Двадцать. Рассказы и три романа. Новый, четвертый, — в работе. А почему начал писать? Я резко сменил свой жизненный проект. Это мое свойство: я вообще многое менял. А еще был опыт написания пьес, поэтому в моей прозе действие развивается без авторской подсказки. Читатель до всего доходит сам, без поводыря.

— Какая форма вам ближе — «короткий метр», он же рассказ, или «книжный сериал», он же роман?

— У меня был большой опыт застольного рассказчика, так что начал я с рассказов. Первые 400 моих рассказов — это тексты на страницу, буквально по три тысячи знаков. Это, строго говоря, новеллы, так как там фабульное повествование: начало, кульминация, неожиданная развязка. Сейчас у меня напечатано около 1300 новелл. Осенью планируется выход новой книги рассказов «Дочь любимой женщины». Одной из самых сложных для себя работ считаю свой 700-страничный роман «Дело принципа», написанный от лица 15-летней девочки. Мне бывает странно узнать, что у меня есть и фанаты… Вот, например, книжка «Ночник» 2011 года, где я описал свои сны, — до сих пор получаю благодарные отзывы, в том числе в «Фейсбуке».

— За что вы так любите «Фейсбук»?  

— Он прекрасен! Когда я пишу, мне кажется, что мои подписчики заглядывают мне через плечо и торопят. Между окончанием рассказа и его публикацией в «Фейсбуке» у меня проходит не более пяти минут. Я живу в диалоге с читателями, для меня это самое главное.

— Вас знают как филолога, политолога, колумниста… А вы себя как позиционируете?

— Я уже давно не филолог и десять лет как не политолог. Теперь я просто писатель и отчасти журналист — вы правильно сказали «колумнист», потому что я не тот журналист, который выезжает на место происшествия, берет интервью. Я публикую колонки, то есть свои мнения. Выгоды не ищу и никогда не умел: будучи политическим аналитиком, я помногу общался с людьми самого высшего круга. С министрами и олигархами. Но ничего, кроме зарплаты, на этом не нажил, и слава богу: так спокойнее жить.

— Вы преподавали греческий в Дипломатической академии МИДа. Откуда такая любовь к Элладе?  

— Я учился на филологическом факультете, на отделении классической филологии. Моей специальностью была греческая палеография и текстология — я изучал византийские манускрипты. То есть выполнил завет своего отца насчет редкой профессии. Но в 1973 году эта профессия оказалась чересчур редкой, спроса не было — и я пошел преподавать новогреческий язык в Дипакадемию.

— Что думаете об отечественных литпремиях, не скучаете ли, просматривая списки финалистов?  

— Что вы! Веселюсь! Литпремии — это часть литературного процесса, особенно в секторе рекламы и маркетинга. Премированная книга получает лучшее место на выкладке в магазине, у лауреата берут интервью, это позитивно сказывается на продажах, и это хорошо. Что же касается качества… примерно половина лауреатов и дипломантов — это достойная литература. Но я сам был членом жюри пяти премий и поэтому скажу: тот, кто любит колбасу и ориентируется на литпремии, не должен видеть, как делается то и другое.

— Приходилось ли вам сталкиваться с тем, что дизайнеры издательств, работая над обложкой книги, душили то, что вложил в текст автор?

— Это смотря какой дизайнер. Есть обложки хорошие, есть средне-нормальные, а есть просто ужасные — особенно если дизайнер не читал книгу дальше названия. Увы, так бывает во всем мире. Вот книга, изданная в Мексике (перевод с русского). На обложке: розовая дама в кружевном платье держит за руку такую же розовую и кружевную девочку. Название: Максим Горький. «Мать». В одном российском издательстве маркетологи требовали, чтобы дизайнер сделал обложку покруче, чтобы на нее люди повелись. Сделали так круто, что магазины отказались брать эту книгу: «Да помилуйте, к нам женщины и дети заходят!» Автор должен смело отстаивать свое право участвовать в обсуждении обложки. Мне с дизайнером повезло — это моя дочь Ирина Драгунская, она сделала все 20 моих книг.

— Сейчас модно «быть молодым»: писателем, сварщиком, кем угодно... главное — до условных 35. Что им, этим молодым, посоветуете?  

— Помнить, что молодость проходит очень быстро. Не успеешь оглянуться — бац! И новые молодые люди говорят тебе: «Ну куда ты лезешь, дядя! Что ты в этом понимаешь?» Спасибо не «дедушка». Выход один — не гордиться своей молодостью, а использовать свою молодую силу и бодрость на всю катушку — чтобы в 35+ не остаться с пустыми руками на берегу взрослой жизни.

— Как вы относитесь к столичным репертуарным театрам и часто ли уходите с постановок по причине банальности сюжетов?

— К сожалению, я не такой уж театрал, в театре я просто зритель. Поэтому отвечу цитатой из моего романа «Дело принципа»: «В конце концов театр — это только развлечение. А если люди честно старались тебя развлечь в течение трех часов, их надо за это искренне поблагодарить».

— Что вы думаете о развитии новой и «новейшей» современной драматургии?

— Тут я согласен с Костей Треплевым из чеховской «Чайки»: «Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно». Новая современная драматургия в России есть, и неплохая. Причем всякая — и совсем новаторская, авангардная, и крепко-профессиональная — что называется, «пьеса с хорошими ролями для двух пожилых актрис».

— Что, на ваш взгляд, в современном книгоиздательском процессе «уводит» достойные книги от читателя?  

— Высокие цены на книги. Но главное — отсутствие идеализма, представьте себе. Стыдно, что в России нет ни одного литературного журнала с высоким тиражом, и литературно-критического тоже. А в «бездуховной» Америке есть. Потому что там есть миллиардеры-идеалисты, которые их финансируют. Крупный российский бизнес лопается от денег, но все разговоры о финансировании журналов заканчиваются вопросом: как и когда мы отобьем затраты.

Да никак и никогда! Это совсем о другом. Это о народе, о культуре, о будущем страны, на это надо горстями сыпать золото, щедро вкладываясь и в журналы, и в недорогие книги, и в распространение, то есть в магазины, в концерты, литературные чтения.

— Есть некая статистика: в России самые читающие в мире люди — это дети, подростки читают чуть меньше, но 70 процентов взрослых людей книг вообще не читает. Откомментируете?

— У нас есть мощная традиция детского чтения, золотой запас «детсадовской классики», который постоянно возобновляется на книжных полках в прекрасном дизайне, и новые детские авторы тоже появляются. Подростки чаще торчат в гаджетах, а для значительной части взрослых чтение как бы немодно и, повторяю, дороговато. Потому что нет тиражных литературных и критических журналов, нет телепередач, нет планомерного продвижения литературы к читателю. Это поправимо. Нужны усилия бизнеса и государства, причем усилия бескорыстные. Хорошая книга хороша не быстрой прибылью, а тем, что она прорастает в душах людей, делает их добрее и умнее.

Читайте также: Валентин Постников: Мечтаю встретить в метро ребенка с моей книжкой и подписать ее

Новости СМИ2

Георгий Бовт

Газовая война между Россией и Украиной: кто «моргнет» первым?

Екатерина Рощина

Простите девочкам слабость — быть глупыми

Оксана Крученко

Пусть будет очередь для тех, кому «просто спросить» 

Никита Миронов  

Батька прав. Не хамите педагогу

Геннадий Окороков

Общественности стоит поменьше возбуждаться

Александр Никонов

Требуйте обязательный ЕГЭ по английскому

Михаил Виноградов  

Почему онлайн-календарь прививок — безусловное благо