Среда 23 января, 06:01
Слегка Облачно -18°
Город

Игорь Яцко: Театр должен служить свету и красоте

На сцене Школы драматического искусства острые слова Оскара Уайльда засверкали по-новому.
На сцене Школы драматического искусства острые слова Оскара Уайльда засверкали по-новому.
Фото: Наталья Чебан
Премьера комедии Уайльда «Как важно быть серьезным» в Школе драматического искусства не прошла незамеченной. Режиссер Игорь Яцко рассказал «ВМ» о планах экспериментального театра.

Обращение к Уайльду всегда вызывает интерес — его тонкий юмор в тренде. Но на этот раз Школой драмискусства, созданной когда-то Анатолием Васильевым, она была прочтена оригинально.

Игорь, Уайльда всегда выделяют из плеяды писателей, в чем особенность его драматургии?

— Кажется, что это комедия положений, чередование ситуаций. Но у Уайльда всегда присутствует приверженность к стилю, эстетизму, красоте, парадоксу, которые окружают все эти положения таким флером кружев, что комизм ситуаций уже не доминирует. Они остаются лишь одной из составляющих, а главное то, что на нашем языке называется «двойная центровка» — игра в интерьере, в отличие от игры на подмостках. Драматургия Уайльда не характеризуется психологизмом, подобным комедии положений. У него все, что происходит в комедии положений, сначала должно являться в воображении исполнителя.

Все герои — сочинители, выдумщики. По Уайльду они называются «лжецы». У Уайльда есть главный трактат, который называется «Упадок лганья», в котором он хочет пропеть осанну искусству лганья и возводит лганье в такую степень, что оно превращается в реальность. Так что главный конфликт пьесы «Как важно быть серьезным» между миром воображения и миром реальности. Герои сочиняют жизнь, а потом сочиненная жизнь является им в реальности.

Какую роль играет эстетизм в визуальном решении спектакля?

— Существенную. Сценография Игоря Попова, архитектора нашего здания, главного васильевского художника. Вадим Андреев сочинил интересную концепцию костюмов. За точку отсчета взят стиль уайльдовского времени, Викторианской эпохи, а дальше решение костюмов следует его ремарке «время действия — наши дни». И «наши дни» тянутся со времен Уайльда, через век XX до начала XXI.

Юмор Уайльда можно назвать скорее не остроумием, а острым умом…

— Острым словом. Этот юмор не очень демократичен, не общедоступен.

Но вы стремитесь к театру общедоступному?

— Васильев породил большое количество мощных, животворящих идей. Но удел этих работ ограничивался лабораторным успехом. Создавая репертуар сегодня, мы раскрываем двери лаборатории, приглашаем широкого зрителя. В этом смысле зритель для меня очень ценен.

Все равно придет тот зритель, который ищет не общедоступности, а открытий, новых горизонтов, новых способов диалога. Ищет сугубо личного и индивидуального. Я больше всего радуюсь, когда не просто массовый зритель приходит, а приходят много одиночных зрителей, на которых вдруг какой-то наш спектакль производит сильное впечатление. Я люблю наблюдать, в каком настроении зрители выходят после спектакля.

Больше всего радует, когда зритель подходит ко мне с открытием: «Мы никогда не были у вас. Мы многое видели. Но такого, как у вас, не видели нигде».

Моя цель — сделать все, чтобы театр был, жил, развивался во времени и в репертуаре. Театр должен служить свету и красоте. Хотя куда деть мир тьмы, мир теней?

К вам может прийти режиссер с улицы с конкретным проектом — насколько вы открыты?

— Открыт я настолько, что встречусь с ним, познакомлюсь, узнаю, что он хочет делать и как. Но есть проблема: режиссеров много, и не так уж им просторно в нашем театре.

Тем более есть две линии — репертуарная и экспериментальная, которая дорога мне. Потому что идет от Васильева.

На сцене Школы драматического искусства острые слова Оскара Уайльда засверкали по-новому.

Новости СМИ2

Спасибо за вашу подписку
Подпишись на email рассылку Вечерки!
Предлагаем вам подписаться на нашу рассылку, чтобы получать новости и интересные статьи на электронную почту.
Created with Sketch. ОТПРАВИТЬ CTRL+ENTER