Главное
Карта городских событий
Смотреть карту

Пришел на свои поминки

Общество
Пришел на свои поминки

[b]Казалось, все идет своим чередом. Серые будни перемежались праздниками, горести – радостями. Но какое-то тревожное ожидание повисло над городом, окутав его туманной пеленой...[/b]Традиционное первомайское гулянье в Сокольниках собрало до 50 тысяч человек. Но вместо праздника май 1905-го предвещал «революционные будни». Среди гуляющих преобладали рабочие, но было много и разношерстной публики. Подстриженные, причесанные, празднично одетые люди собрались в парке. Среди них, как обычно, шныряли «ночные рыцари», или «рвань коричневая», как называл их В. А. Гиляровский.Ораторы старались перекричать друг друга, в толпе полемизировали на злобу дня. В общем, Сокольники в этот день напоминали лондонский Гайд-парк.И вдруг раздался выстрел. Стреляли в воздух. И сразу же начали орать карманники и воры всех мастей, нагнетая страх. В панике толпы народа бросились вон из парка, в сторону Ивановской улицы. В. А. Гиляровский, будучи очевидцем, писал: [i]«Нужно было самому быть… увлекаемым этим потоком, натыкаться на падающих, получать толчки отовсюду, чтобы понять ужас паники… Ивановская улица была буквально запружена воющим с испуга народом. Лавочники торопились закрыть двери и натерпелись страха…»[/i] Полиция не в силах была сдержать толпу. Оставались хладнокровными лишь карманники. Они, забыв о «профессиональной чести», действовали на «гоп-стоп»: открыто грабили бегущих людей, срывали часы, вырывали сумочки у дам...В этот день неуютно было не только в Сокольниках: на большинстве улиц тоже чувствовалась тревога. Извозчики разъезжали без седоков, вагоны конки и трамвая шли полупустыми. В Петровском парке гуляли только местные дачники; поражающим безлюдьем отличалось гулянье под Девичьим…В мае в городе участились таинственные взрывы. На рассвете 1 мая, когда из сада «Аквариум» уходили последние посетители, раздался оглушительный хлопок. Через несколько дней еще более мощный взрыв прогремел на дне осушенного Водоотводного канала. В обоих случаях не удалось никого задержать, как, впрочем, и найти какие-либо следы. Видимо, взрывали мощные петарды.Народ был взбудоражен, и это проявлялось самым неожиданным образом. После Пасхи на всех московских железных дорогах были пущены специальные поезда с вагонами 4-го класса (теплушки) для возвращавшихся в Москву из родных мест фабричных и мастеровых. Поезда не вписывались в общее расписание и двигались черепашьим шагом, часами простаивая на станциях. Это вызывало недовольство, принявшее «погромные» очертания. Так, на станции Апрелевка после безрезультатных просьб отправить поезд или хотя бы выдать «подешевле» еду из буфета, рабочие разнесли последний, а заодно и соседнюю лавку. Поезд был немедленно отправлен, но во Внукове опять застрял. Рабочие вновь вышли из теплушек, выломали станционные фонари, перебили все стекла на станции, досталось и проходящему почтово-пассажирскому поезду, который они хотели остановить… Самоубийцы, облюбовавшие памятник Александру II в Кремле, и в мае 1905-го не обошли его стороной.Некий господин в форме чиновника Госконтроля бросился с галереи вниз и разбился. В кармане нашли лишь платок с буквами И. К. На следующий день один из служащих этого ведомства, не имея возможности определить личность погибшего по обезображенному лицу, по метке на платке заключил, что это – младший ревизор, надворный советник И. В. Карпачевский. Полиция занесла это в протокол, потом фамилия попала в газеты, а товарищи собрали между собой деньги на венок и похороны. И вдруг… на поминки заявился сам «покойник», живой и здоровый, узнавший о своей смерти из газет. Выяснилось, что самоубийца не Карпачевский, а некий И. В. Козакевич – тоже младший ревизор, но только брестского контроля! Обсуждала Москва и еще один «смертный случай». Умерла вдова петербургского купца А. Э. Барилусова, урожденная фон Рёрер. Сама по себе эта смерть вряд ли привлекла бы внимание москвичей. Но вдова эта «служила экономкой» у скончавшегося за 4 года до этого известного Г. Г. Солодовникова и «скрасила» последние 20 лет жизни миллионера. Несмотря на свою скаредность, купец завещал ей 200 тысяч рублей (для сравнения – любимому сыну Петру досталось 300 тысяч, а брату Ивану – и вовсе ничего).Аделаида Эммануиловна после смерти Солодовникова осталась жить в его доме, в Гусятниковом переулке. При полицейской описи имущества вдовы, в старых грязных тряпках был найден холщевый мешок с ценными бумагами на сумму 300 тысяч рублей. Находка была неожиданной: кто мог подумать, что в таком хламе хранится огромное состояние? Газетчики «оторвались» по этому поводу по полной:[i]Открыв, по должности, комод,Судебный пристав в хламе рваномНашел, молва передает,Вдруг триста тысяч чистоганом!Голконду целую найтиСредь негодящегося хлама!..Подобный факт, скажу я прямо,В Москве лишь мог произойти!Здесь чудаков и психопатокНеубывающий синклит,Москва вас «монстрами» дивит:На ней «особый отпечаток»…[/i]

Подкасты