Город

Под Вязьмой на синем ночном полустанке…

Первый в стране послевоенный памятник генерал-лейтенанту М. Г. Ефремову. Это еще и первый монумент скульптора Е. В. Вучетича.
Первый в стране послевоенный памятник генерал-лейтенанту М. Г. Ефремову. Это еще и первый монумент скульптора Е. В. Вучетича.
Фото: Антон Гердо, "Вечерняя Москва"
В преддверии 70-летия Победы «ВМ» представляет рубрику «Дороги войны». На этих дорогах наши деды и прадеды стояли насмерть. Нам, ныне живущим, трудно представить весь ужас, страх, отчаяние, бессилие и мужество наших солдат, что шли в бой и каждую секунду война делили их на «живых и мертвых», на героев и пропавших без вести. Корреспонденты «ВМ» прошли по нескольким фронтовым маршрутам недалеко от Москвы. Первый из них - по Вязьме, где осенью 1941-го в изнурительных, кровавых боях погибали солдаты действующей армии и дивизий народного ополчения.

На часах - шесть сорок. С «синего полустанка» Белорусского вокзала, такого же синего как в строчках фронтового корреспондента Константина Симонова, спустя 70 лет мы отправляемся по дорогам войны. Около вокзала две бронзовые фигуры - солдат в форме Первой мировой и провожающая его девушка - снежные шапки от ветра набекрень. Под марш «Прощание славянки» и в 1941-м добровольцы с Красной площади уходили на фронт. По воспоминаниям очевидцев, был жуткий холод. Мы тоже ежимся: пусть и не декабрь, но мороз пробирает до костей.

Нажмите на изображение для перехода в режим просмотра
Фото: "Вечерняя Москва"

Бронзовый памятник и перрон остаются за бортом скоростной «Ласточки». Горячий кофе из термокружки, в планшете - дневники Константина Симонова. Сижу, и в первый раз читаю личные записи писателя из немыслимо далекого 1941-го года. «…О том, что война уже началась, я узнал только в два часа дня. Все утро 22 июня писал стихи и не подходил к телефону. А когда подошел, первое, что услышал: война». Строка за строкой - и оживает прошлое.

Антон Гердо, "Вечерня Москва"
12 марта 1943 года, город Вязьма. Народный артист Р. Кармен (слева) и военный корреспондент К. Симонов (справа).

Два с половиной часа - и уже за окном двухэтажные домики некогда купеческой Вязьмы.

Сейчас это выглядит обычной провинцией - ни тебе привычной московской вокзальной толкотни, ни зазывал-таксистов. Для проезжающих, которые проскальзывают транзитом по железке - вокзал как вокзал. Но в памяти еще оставшихся в живых фронтовиков - это место жуткой бомбежки. 31 июля 1941 года удар с воздуха был такой силы, такой интенсивности, что рельсы от взрывов заворачивались в спирали. Ни вагоны, готовые к отправке в эвакуацию, ни станционные здания - ничего не уцелело. В 1943-м те, кто возвращались после эвакуации, видели лишь пути да маленький вагончик с прибитой рукописной табличной «Вязьма».

Антон Гердо, "Вечерня Москва"
Вяземский железнодорожный вокзал. В памяти еще оставшихся в живых фронтовиков - это место жуткой бомбежки. 31 июля 1941 года удар с воздуха был такой силы, такой интенсивности, что рельсы от взрывов заворачивались в спирали.

ДОМ ИЗ 1941-ГО

На первое «свидание» с историей Вязьмы отправляемся в местный краеведческий музей. Он оформлен еще в стилистике прошлого века, без сенсорных экранов и звукового сопровождения, но именно здесь хранятся редкие документы о прошлом города. Музей расположился неподалеку от стелы воинской славы, в одном из приделов церкви Рождества Богородицы.

…13 июля немцы были в Орше, 15 июля уже вошли в Смоленск, а в Вязьму - лишь 6 октября, - рассказывает Ольга Селявина, директор Вяземского историко-краеведческого музея. - От Орши до Смоленска всего за два дня дошли, а от Смоленска до Вязьмы их сдерживали два месяца.

За стеклом снимок 7-й Бауманской дивизии народного ополчения перед отправкой на фронт, а рядом записка - дрожащей рукой на пожелтевший бумаге выведено: «Мы умираем, но не сдаемся. Коля, Витя. Витя ранен. Прощайте». В витрине металлический гребень одного из узников, найденный на территории находившегося в Вязьме немецкого пересылочного лагеря «Дулаг-184».

Антон Гердо, "Вечерняя Москва"
Церковь Рождества Богородицы, где расположен Вяземский историко-краеведческий музей.

Один из стендов посвящен Константину Симонову, который останавливался в городе в 1941-м, перед отправкой на фронт. «Я помню в Вязьме старый дом. Одну лишь ночь мы жили в нем. Мы ели то, что бог послал, И пили, что шофер достал. Мы уезжали в бой чуть свет. Кто был в ту ночь, иных уж нет…» - это стихотворение хранится вместе с автографом автора. Но где же тот самый дом из стихотворения? Никто не знает. Даже сам Симонов, когда оказался здесь 12 марта 1943-го, во время освобождения Вязьмы, не мог найти это место. «Вязьма разбита и сожжена так, что ничего не могу понять. …Все так завалено обломками, что даже трудно понять, как и где шли раньше улицы», - записал он в дневнике. По протоколам заседаний чрезвычайной комиссии, уцелело лишь 56 зданий частной деревяной постройки на окраине города. Вязьма была включена в список 15 старинных русских городов, требующих немедленного восстановления.

НА ОДНО ЛИЦО

На пересечении улицы Репина и Кронштадской находился пересылочный лагерь военнопленных - «Дулаг-184». В июне 2014 года Российское военно-историческое общество, возглавляемое министром культуры Владимиром Мединским, открыло здесь мемориал советским военнопленным.

…Среди отлитых из металла портретов узников принесенная кем-то бумажная иконка. Чуть покорежена от снега, но, что удивительно, стоит, не падает. Автору памятника скульптору Салавату Щербакову удалось изобразить на памятнике лишь 50 узников. А сколько всего здесь похоронено? Не известно. По протоколам государственной чрезвычайной комиссии, около 30 тысяч военнопленных, по оценкам некоторых историков все 70.

16:46 12 февраля 2015

Воспоминания ветерана Евгения Масютина о войне

Видео: Марина Гладкова

Ветеран, журналист Евгений Масютин во время войны находился в Вязьме в оккупации и видел этот лагерь своими глазами:

Все пространство машиностроительного завода было опутано проволокой. Я был подростком и мы ходили туда, чем могли, помогали военнопленным. Что носили? Хлеба-то у нас своего не было, овощами помогали. Пленные подходили к проволоке и мы переговаривались с ними. Все они были на одно лицо: бледные, истощенные. Немцы их кормили баландой, на брюкве суп варили. Многие женщины спасали пленных. Говорили что это, мол, их муж или отец. И немцы иногда отпускали родственников. А иногда, наоборот, издевались.

…Смотрю, слушаю и оживает моя семейная история. Многие годы брат дедушки Гурий Гладков числился пропавшим без вести, как тогда считалось, в постыдный плен. Именно поэтому в нашей семье о нем ничего не знали - где убит, где покоится. А несколько лет назад накануне Дня Победы на сайте «ОБД Мемориал» (электронный архив документов погибших и пропавших без вести в Великую Отечественную войну - прим. «ВМ») появились новые данные. Вместо «пропал без вести в октябре 1941-го», открылся новый документ «Погиб в плену. Место пленения - Юхнов, 7 октября 1941-го». Из военкомата Фрунзенского района он попал в 5-ю дивизию народного ополчения. Именно здесь, под Вязьмой, в непредставимых, немыслимых для разума условиях он сражался. К 7 октября от дивизии осталось не больше 300-350 человек. Остатки дивизии гитлеровцы взяли в кольцо… Именно здесь Гурий Георгиевич попадает в плен. Возможно, именно на территории «Дулага-184» и оказался дедушкин брат. Пытаюсь хоть на малую толику понять, что это был за ад, в котором он находился. Стены недостроенного завода - без крыши, вместо окон и дверей - дыры. Часть узников разместили под открытым небом на пустырях. Спали на соломе… Бесконечные, невыносимые холод, голод, страх. Возможно, Гурия Георгиевича достаточно быстро отправили по этапу: ведь следующая запись в личном деле лаконичное «Умер 23 ноября 1941, шталаг XII E, Замбров»

В АТАКУ - ПО ТЕЛАМ ТОВАРИЩЕЙ

Неподалеку от Вязьмы, в селе Богородицкое находится мемориал «Богородицое поле». Здесь прорывались из окружения захваченные в «немецкие тиски» советские войска.

Вон, там внизу, где лесочек, течет речка Бебря, - Игорь Михайлов, историк, заведующий военно-историческим мемориалом памяти воинов Западного и Резервного фронтов «Богородицкое поле» музея-заповедника «Хмелита» показывает направление. - Речушка - крохотная, но тут очень много бойцов осталось. А на той колокольне сидел пулеметчик и строчил по всем подряд. Сохранились воспоминания, что «в третью атаку шли по телам товарищей». И пока не убили пулеметчика, пока не попали на колокольню, взять деревню не могли.

Антон Гердо, "Вечерня Москва"
На той колокольне сидел пулеметчик и строчил по всем подряд. Сохранились воспоминания, что «в третью атаку шли по телам товарищей». До недавнего времени на втором этаже церкви еще торчал осколок снаряда. А выщерблены от пуль, немые свидетельства, видны и

До недавнего времени на втором этаже церкви еще торчал осколок снаряда. А выщерблены от пуль, немые свидетельства, видны и сейчас.

…Мемориал начинается с двух стел, в которых зажигают огонь памяти. За стелами ряды надгробных плит с именами сражавшихся частей: 242 стрелковая дивизия 30-й армии, 144 и 146 танковые бригады 24-й армии, группа Болдина, мирные жители земли смоленской… Когда «котел» захлопнулся немцы посчитали солдатами всех мужчин от 16 и до 60 лет, всех, кто мог держать оружие. В общей сложности в Вяземском и Брянском котлах, по немецким данным, были взяты в плен 668 тысяч советских солдат. «Мясорубина» в этом районе была жуткая! В 90-е годы московский отряд «Звезда» записал свидетельство бабушки из деревни Андрианы: «Когда бои закончились и мы вылезли из землянок, то чтобы подойти к реке и набрать воды, мы выбирали тела, какие поцелее. Это только в кино актеры красиво лежат, изображая убитых, а это была война на уничтожение, это было человеческое месиво».

Речка, которая протекает через деревню, еще несколько дней текла кровью и местный дед Михаил, который еще воевал в Первую мировую, научил из угля и соломы делать «фильтры», и цедить воду, чтобы можно было хоть как-то ее пить.

И это только одна деревня Андрианы, а вокруг таких деревень сотни и сотни.

Антон Гердо, "Вечерняя Москва"
Мемориал памяти воинов «Богородицкое поле».

Более страшного поражения как под Вязьмой не было за всю войну. Но при этом, пока немцы добивали этот котел (одно из названий - «вяземская сеча»), время для них было упущено.

Немцы со своей немецкой педантичностью продумали все до дня и часа: когда напасть, когда замкнуть котел, - объясняет Игорь Михайлов. - К 12 октября фашисты собирались быть в Москве. Есть свидетельство от 3 октября 1941 года, что Гитлер был уверен: 12 октября его танки будут у Кремля. А 12-го под Вязьмой еще шли тяжелейшие бои. В воспоминаниях Жукова и других военачальников говорится, что под Вязьмой наши войска на дв недели сковали 28 гитлеровских дивизий. На самом деле не на две недели, а на трое-четверо суток, но эти несколько суток и переломили ход войны.

ВЯЗЕМСКАЯ ХАТЫНЬ

В пешей доступности от мемориала в старинном флигеле расположился музей поисковиков.

Здесь каждая вещь (кроме оружия, потому что настоящее нельзя экспонировать - прим. «ВМ») начиная от документов из сейфа 24 армии и заканчивая смертными медальонами и немецкими картами с разведданными - это все подлинные предметы, найденные на местах боев, причем, некоторые экспонаты разрешается трогать. Можно взять в руки осколок от снаряда и почувствовать, как страшно бежать в атаку или попробовать поднять пулемет Дегтярева.

Один из экспонатов, казалось бы, обычный военный котелок. Но он стал для поисковиков символом вяземского котла.

- Сбоку на котелке нацарапаны инициалы «Б.М.И.», а ниже дата 28.8.41. В этот день солдата призвали в армию или выдали обмундирование, - восстанавливает события Игорь Михайлов. - А нашли мы этот котелок в братской могиле солдатиков, которые погибли в начале октября 1941, когда прорывались из окружения. Этот котелок в Красной Армии вместе со своими хозяевами служил только один сентябрь. За этот месяц он сменил двух хозяев, а, может, и больше, но минимум двух, потому что на донышке нацарапаны другие инициалы «Б.А.К.» И мы никогда не узнаем как звали одного и как звали другого.

Антон Гердо, "Вечерня Москва"
Этот лист железа нашли вдоль дороги в разбитой полуторке. В нем 31 полевое отверстие. Такая была плотность огня, когда наши солдаты выходили из окружения.

Другой экспонат музея Игорь Геннадиевич и его друг нашли прямо на краю дороги недалеко от села Богородицкое. Лист железа валялся среди остатков разбитой полуторки.

- Мы до сих пор не можем узнать, что это за лист пятиугольной формы. Но мы точно посчитали - здесь 31 полевое отверстие. Такая была плотность огня, когда наши выходили из окружения. У Твардовского есть стихотворение «За Вязьмой». Он в 1943 году, когда город освободили, приехал сюда корреспондентом. И остались такие строки: «По старой дороге на запад, за Вязьмой, В кустах по оборкам смоленских лощин, Вы видели, сколько там наших машин, Что осенью той, в отступленье, завязли?» В то время бои под Вязьмой были темой запретной и только так иносказательно и можно было о них писать.

В одной из витрин - самовар, кружка, накрытый белым рушником образ Богоматери в деревянном окладе и черно-белое фото девочки лет шести.

Антон Гердо, "Вечерня Москва"
Фотографии и личные вещи жителей «Вяземской Хатыни», сожженной в 1943 году

Девочку звали Даша Лукьянцева. Ей было всего шесть, когда ее и всех жителей деревни сожгли, - говорит Игорь Михайлов. - На территории района несколько таких «Вяземских Хатыней». Большинство деревень сожгли за несколько дней, а одну - за 3 часа до освобождения Вязьмы.

Слова Игоря слышу и не слышу. Я не могу оторвать взгляд от фото. Я слышу ее смех, вижу ее бегущей по деревенскому лугу. Вот она обернулась и на ладони у нее божья коровка. «Улети на небо!» - шепчет девочка. Не ведая еще, что ей предстоит улететь на небо: навечно, навсегда.

Дети войны. Наверное, это самое страшное. 2014-2015 год. Дети Донецка, Луганска, Краматорска, Славянска, Мариуполя. Они знают, как пахнет война. Они видят похороны каждый день. Они больше всего боятся, что убьют их маму, папу, бабушку. Это слова детей 4-5 лет. И девочка Тамара, беженка из Славянска, ей тоже 6 лет как Даше из 1941-го, по-взрослому понимает: «Война - это когда вокруг тебя только зло, а добро убито и похоронено где-то далеко».

КАЖДЫЙ ПЯТЫЙ - ФЕДОР

Удары колокола разносятся по округе. На окраине Богородицкого поля стоит деревянный храм Федора Стратилата, единственный в России построенный специально для поминовения русских воинов.

«Об упокоении Анны. Сожжена эстонскими карателями в 1944 году. Деревня Баталово», «Об упокоении воина Максима. Погиб в Грозном. Командир танковой роты», - листаю тетради с записками. - Генералы, летчики, разведчики - десять тысяч имен от Куликовской битвы и до сегодняшнего дня. Есть даже имена русских воинов присланные по интернету и почте из Австралии, Франции, Сирии… Я тоже записываю имя: «воин Гурий. Пленен под Юхновым, умер в лагере».

16:53 12 февраля 2015

Иеромонах Даниил (Сычев) об образе Богородицы "Одигитрия Вяземская ратная"

Видео: Марина Гладкова

Почему в честь Федора Стратилата, спрашиваете? Мы когда синодики составляем, то каждое пятое имя - Федор, - объясняет иеромонах Даниил (Сычев), старший священник Спасо-Богородицкого женского монастыря. - Храм в честь Федора Стратилата был освящен митрополитом Кириллом 24 июня 2000 года, а в 1945-м году 24 июня в Москве был парад Победы, - рассказывает отец Даниил. - Даты, казалось бы, случайно совпали, но у Бога ничего случайного не бывает.

Не случайно и само появление на вяземской земле отца Даниила.

У меня все воевали, - продолжает батюшка. - Триста лет с лишним, у меня в роду были кубанские казаки. А дедушка у меня погиб здесь, под Вязьмой, в 1942 году. Я сам с Кавказа, а здесь оказались потому, что отец хотел найти хотя бы место, где погиб мой дедушка. Мы ездили по всем этим местам, кресты ставили. И в конце 90-х годов я нашел и место боя и братскую могилу.

ЗЕМЛЯ ЗА СТЕКЛОМ

Двадцать минут на машине и мы снова в Вязьме, в поисковом центре «Долг». Здесь находится музей неизвестного солдата. Первое ощущение от музея - «с душой». Большинство экспонатов собрано самими поисковиками - личные вещи солдат, наши и немецкие медальоны, подлинные немецкие агитационные листовки, любимая солдатами пушка-«сорокопятка» и почти целый пулемет Максим. Даже макеты сражений в этом музее сделали поисковики. А книжные шкафы тут с открытыми полками - бери, читай.
Один из самых ценных экспонатов - красный советский флаг - триждыспасенный.

Антон Гердо, "Вечерня Москва"
Галина Чемерис, сотрудник поискового центра «Долг». Она не только сама участвует в вахтах памяти, но и отвечает на запросы, которые приходят со всего мира: от Сибири до Австралии.

- Мы до сих пор не знаем, это знамя полковое или бригадное, но, видимо, оно было очень дорого солдатам, - объясняет Галина Чемерис, сотрудник центра «Долг». - Мы провели анализ и обнаружили на флаге три группы крови, поэтому так его и называем. Нашел знамя Андрей Баринов из отряда «Поиск», оно было забито в снаряд. Когда мы начали его разворачивать, оно буквально распадалось в руках.
Спасти флаг помогли мастерицы из Суздальского музея реставрации - каждая ниточка знамени была вручную уложена на тончайшую тканевую основу.

- А это фото поисковика Игоря Пронина, - продолжает Галина Николаевна. - Его уже нет в живых, но это человек, о котором все помнят. Когда он поднимал солдата, то «читал» его последние минуты жизни: «Раненый, ах, ты, бедный, как ты помирал тяжело. Перевязаный жгутами… Ребята, он был ранен в обе ноги. Граната в руках, значит, не успел бросить. Осколочное ранение по спине, осколок - раз, два, три, четыре. Бедный, парень, что ты перенес…» И таких солдат Игорек поднимал сотни и сотни.

В одной из витрин - необычный экспонат: простая земля. Это смоленская земля-матушка, которая тяжело дается ребятам. Пять метров глины - пробить ее - тяжелейший труд.

- За 26 лет работы из этой земли было поднято 38 тысяч солдат, 2 тысячи 800 имен установлены, - Галина Николаевна сама выезжает на вахты памяти и здесь, в центре «Долг», отвечает на запросы, которые приходят со всего мира: от Сибири до Австралии. - Наша задача написать родственникам письмо, объяснить, как он принял бой, как погиб… 

НЕМЦЫ ПОХОРОНИЛИ С ПОЧЕСТЯМИ

- Когда я приехал в Вязьму после освобождения, я город не узнал, - вспоминает ветеран Анатолий Перепелкин, - от драмтеатра, где выступали известные артисты, ничего не осталось. Пожарное депо, остов церкви, да развалины кругом. Кирпича не было, свету на улицах не было, но мы говорили жителям: надо ехать в лес, пилить столбы, будем освещать ваши улицы и все помогали.

И в этой разрушенной, как ластиком стертой, Вязьме 7 ноября 1946 года открывают памятник командиру 33-й армии Михаилу Ефремову. Первый в стране послевоенный памятник ставят не победителю, а погибшему в окружении генерал-лейтенанту. Автор монумента - будущий создатель «Родины-Матери» скульптор Евгений Вучетич, это его первый проект.

Антон Гердо, "Вечерня Москва"
В разрушенной Вязьме 7 ноября 1946 года открыли памятник командиру 33-й армии Михаилу Ефремову. Первый в стране послевоенный памятник. Автор монумента - будущий создатель «Родины-Матери» скульптор Евгений Вучетич, это его первый проект.

- Михаилу Ефремову было 45 лет, когда он оказался в этом трагическом положении. Человек, сделавший блистательную военную карьеру, любимый своими подчиненными, - рассказывает Ольга Селявина, директор Вяземского историко-краеведческого музея. - В его армии не было ни единого случая массовой сдачи в плен, преданность была взаимная: генерала своим солдатам и солдат своему генералу. В советской армии существовала традиция спасать генералов. Но когда к Ефремову прислали самолет, он отправил лишь документы и знамена, а сам остался со своей армией. 19 апреля 1942 года, будучи тяжело раненым, чтобы не сдаваться в плен, он принял решение застрелиться. Офицеры его штаба повторили подвиг. В деревне Слободка, в 70 километрах от Вязьмы до сих пор живет дед, который помнит, что немцы хоронили Ефремова с воинскими почестями. Немецкий офицер обратился к своим солдатами со словами: «Воюйте за Германию так же как генерал Ефремов за свою армию».

…Снова перрон. «Ласточка» отправляется в Москву. Двухэтажная Вязьма убегает за окном поезда. Проводник предлагает купить сувениры. Подстаканники со звездой, что утром казались просто предметом из прошлого, уже не могу назвать «сувенирами» и равнодушно засунуть на дно сумки.

ЧТО ЕЩЕ ПОСЕТИТЬ

Дот, окопы, блиндажи - по автодороге Вязьма-Хмелита-Холм-Жирновский, на 10-м километре от трассы Москва-Минск находятся остатки оборонительного укрепления наших войск осени 1941 года.

Колокольня Троицкого кафедрального собора в Вязьме - с нее 6 октября 1941 года будущий маршал К.К. Рокоссовский смотрел на входящие в город немецкие танки.

Березовая роща на месте деревни Пекарево-Новосельское - в километре от Богородицкого поля на месте сожженной деревни установлен памятный знак и поклонный крест.

Антон Гердо, "Вечерня Москва"
В этой скудельнице в течение года хранятся найденные останки павших солдат. Осенью во время вахты памяти их хоронят с воинскими почестями.

Спасо-Богородицкий Одигитриевскогий женский монастырь - единственный в стране монастырь, построенный специально для поминовения русских воинов.

Образ Пресвятой Богородицы «Одигитрия Вяземская ратная».

Источник на берегу речки Курьяновки - чтимый источник, по воспоминаниям местных жителей из него брали воду бойцы, выходившие из окружения. Над источником установлен поклонный крест.

ЦИФРА

3182000 - суммарные безвозвратные потери Красной армии в Московской битве. Цифра включает убитых и плененных. Ведь большинство плененных под Вязьмой и Брянском не пережили зимы 1941–1942 годов.

КСТАТИ

Поезд «Ласточка» стоит от 460 рублей туда и обратно. Билеты дорожают по мере заполнения вагонов. Время в пути от Москвы до Вязьмы - 2,5 часа

Если захотите съездить на два дня, то гостиница в центре города обойдется в среднем 1 - 2 тысячи рублей за ночь.

_______

При подготовке статьи использована книга «Военно-исторические маршруты России», выпущенная Российским военно-историческим обществом в 2015 году.

Благодарим за помощь Комитет по культуре и туризму администрации МО «Вяземский район» Смоленской области, Вяземский историкокраеведческий музей, поисковый центр «Долг», музей «Богородицкое поле», ветеранов Анатолия Перепелкина и Евгения Масютина.

*В заголовке использована строчка из стихотворения Константина Симонова «Я пил за тебя под Одессой в землянке».

 

Я пил за тебя под Одессой в землянке,

В Констанце под черной румынской водой,

Под Вязьмой на синем ночном полустанке,

В Мурманске под белой Полярной звездой.

 

Едва ль ты узнаешь, моя недотрога,

Живые и мертвые их имена,

Всех добрых ребят, с кем меня на дорогах

Короткою дружбой сводила война.

Первый в стране послевоенный памятник генерал-лейтенанту М. Г. Ефремову. Это еще и первый монумент скульптора Е. В. Вучетича.
Все мнения
Created with Sketch. ОТПРАВИТЬ CTRL+ENTER