Литературная страница “Вечерки”

Литературная страница “Вечерки”

Культура

“Письменный стол” – литературная страница “Вечерки”, абсолютный приоритет на которой отдан ее читателям и просто талантливым людям. Три ее рубрики, место под которыми сейчас занимают профессиональные литераторы, ждут вас.Рубрика [b]“Проза жизни”[/b] будет включать в себя маленькие рассказы, а также фрагменты повестей и романов, если они дают осмысленное представление о вашем таланте (две машинописные страницы объемом до 2500 знаков).Под рубрикой [b]“Певучая строка”[/b] вы увидите свои стихи и тексты песен авторов-исполнителей (объем до 2000 знаков). Параллельно будет проводиться и конкурс бардов совместно с клубом авторской песни “Гнездо глухаря” и, очень рассчитываем, Департаментом культуры города Москвы. Но для бардов особые условия: кроме печатного варианта своих произведений они должны прислать аудионоситель – компакт-кассету или СD-диск со своими песнями ([i]123995, Москва, Д-22, ДСП-5, ул. 1905 года, д. 7[/i]); и не забывайте указывать свои координаты – телефоны для обратной связи, а на бандеролях и письмах делайте пометку “Письменный стол”).И наконец, [b]“Сказка на ночь”[/b] – произведения для самых маленьких, которые читают и пишут мамы и папы, дедушки и бабушки для своих чад (объем до двух страниц, те же 2500 знаков).Кроме того, на литстранице, как вы, надеемся, уже заметили, публикуются произведения или их фрагменты уже признанных и популярных писателей, поэтов, авторов-исполнителей вкупе с небольшим интервью с автором.А пока непризнанным мы предлагаем присылать свои творения по адресу редакции или по электронной почте: [i]sergey.aman@vm.ru [/i](опять же указывая в графе “Тема письма” – “Письменный стол”).Краткая биографическая справка об авторе, как говорится, прилагается. Удачи вам вместе с “Вечеркой”![b]ПЕВУЧАЯ СТРОКА[i]Владимир ДАГУРОВ[/b][/i]Владимир Дагуров – автор 25 книг стихов и прозы. Песни на его стихи звучат в исполнении Валерия Леонтьева, Филиппа Киркорова, Валентины Толкуновой, Вахтанга Кикабидзе...[b]Никитские ворота[/b][i]Нет ворот у Никитских ворот,но ведь были когда-то же, были –и опричники зорю трубили,и Никита стерег сей оплот.Гончаровых здесь дом был и сад,и, хмелея от страсти и счастья,на свиданье летел Александрмимо церкви, где будет венчаться!И, романсами душу травяпод погибельный блеск канделябров,знать не знал у НикитскихАлябьев,что в темнице споет “Соловья”.Два студента сдружились в борьбе:слово – колокол, искра – к пожару!С думой Герцен уходит к себена заре по Тверскому бульвару.А в постройке классической той,где березы прильнули к фрамугам,пил отеческий воздух Толстой,завершая “Хожденья по мукам”.Рядом экспроприирован былособняк в пышном стиле модерна.Горький лестниц его не любил:“Эх, во всем декадентство манерно!”В размышлениях руки скрестив,не бросая на ветер ни фразы:“Ты в безделье, мой друг, некрасив”, –осуждает меня Тимирязев.Я живу у Никитских вороти за будничной их суматохойвижу явственно створы воротмежду прошлым и нашей эпохой.Как прекрасна должна быть странаи какое грядущее прочитьможно ей, если только однатак богата талантами площадь![/i][b]Дом поэта в Переделкине[i]Виктору Бокову[/b]У чистой речки, ивами овитой,у мостика, у храма на виду,в проулке, за калиткою открытойшагну – и сразу в сказку попаду.Здесь соловей и кружева сирени,и так нерасторжимы дом и сад,как будто бы в одном стихотвореньиони живут и рифмами звенят!Здесь дышится вольней и даль бескрайна,здесь свадьба неба и земли – рассвет,здесь тайна есть – ведь в тереме поэт,а у поэта – собственная тайна.И чудом довершается картина:с крылечка в сад выходит Алевтина![/i][b]Встреча в метро[/b][i]Разминулись наши эскалаторы:еду вниз, ты, милая, – наверх.Смотрим мы глазами виноватыми,оттого, что разошлись навек.В толчею ты вышла, на поверхность –за тобой не кинусь я вослед.В тихое отчаяньеповергнусь –не догонишь счастье прежних лет.Может, так судьба моя скрывается,оттого-то все идет не в лад...“Осторожно, двери закрываются!Следующая станция – Арбат!”[/i][b]ПРОЗА ЖИЗНИПавел ДИГАЙ[/b]Павел Дигай родился 6 июля 1960 года. Работает в аппарате правительства Москвы. Автор нескольких книг и более 200 рассказов, опубликованных под 11 псевдонимами. Спрятался под маской он и на этот раз.[i][b]Веление небес[/i]Рассказ[/b]Что-то вершилось там, наверху. Тучи вцепились в крыши и придавили город к земле. Дома взирали на мир бельмами запотевших окон. С подоконников свисали черные снежные языки.В провалах улиц дергался людской поток, разрезанный урчащим автомобильным стадом. Позабывшие создателя и верящие лишь пастырю машины ползли сквозь туман. Когда удавалось, они прибавляли скорость и обдавали прохожих веером грязных брызг. Ругаясь про себя или вслух, люди отряхивались и спешили дальше. Злость была и желание было, оставалось подыскать возможность облегчить душу. И возможность предоставлялась быстро. Разъяренных, взвинченных людей было предостаточно в этот промозглый день, и вспыхивали ссоры, поминалась бранным словом усопшая и еще живая родня, глаза горели ненавистью, с губ летела слюна.И тут произошел сбой. Скрипя тормозами, вихляясь, автомобили останавливались перед тоннелем. Некоторые гудели, другие пытались выбраться из затора, используя тротуары. Машины в первых рядах стояли с распахнутыми дверями. Их хозяева толпились около перегородившей дорогу автоцистерны.Ее грязно-желтый бок был смят о подпирающую свод колонну. В одном месте цистерны зияла дыра. От нее разбегались ломаные линии трещин. Как глаз в неопрятных ресницах… Из уползавших под днище трещин еще сочилась вода.На асфальте образовалась лужа. В ней били хвостами карпы.Оскальзываясь на рыбьей чешуе, вдоль цистерны сновал человек в комбинезоне и спецовке, может – шофер, а может – экспедитор. Он то заглядывал в дыру, то озирался, ища сочувствия или совета. Люди молчали. Их глаза вцепились в мерцающее живое серебро.Толпа росла, ее разбавляли пешеходы. Они работали локтями, стараясь протиснуться вперед. Но водители стояли непреодолимым барьером. Однако преграда лишь казалась монолитной, потому что, качнувшись, в какой-то момент сама дала трещину.И все из-за неопрятной, неясного возраста женщины – перед такой ничто и никто не устоит.Вырвавшись в первый ряд, женщина охнула, ощерилась и ступила в серебряный круг. Нагнулась, подхватила по рыбине, давя пальцами чужие глаза. Человек в спецовке кинулся к ней, но его отбросила рванувшаяся наперерез толпа.Женщина воздела руки к серому небу. Может быть, она просила о еще одной милости Того, кто, явив Себя людям, в щедрости и жалости Своей когда-то дал им рыбы и хлеба.О зрелищах люди позаботились сами.Женщина ждала, и что-то происходило, творилось там, за облаками, в простеганной солнечными лучами синеве.

Google newsGoogle newsGoogle news