Понедельник 24 сентября, 19:09
Дождь + 9°
Июнь 1934 г. Бейсбол в Парке Горького: клуб иностранных рабочих против команды ГАЗа
Фото: Из архива "ВМ"

Великая американская надежда. На стройках социализма трудились тысячи инженеров и рабочих из США

Фото: Из архива "ВМ"
87 лет назад, летом 1930 года, на XVI съезде ВКП(б) приняли решение: активнее приглашать к нам иностранных специалистов. И началось невиданное: в СССР потянулись тысячи «гастарбайтеров» из западных государств. В том числе из США — страны, которая и до, и после этого, наоборот, сама была центром притяжения эмигрантов. Восстановить историю американской колонии в Москве помогли не только труды историков и мемуары, но и подшивки «Вечерки» 1930-х годов.

В фойе кинотеатра «Ударник» шли танцы. На эстраду вспорхнула колоритная парочка: чернокожий молодой человек и русская девушка.

— Ура, Генри Скотт приехал! — заликовала толпа. — Сейчас будет «линдочка»!

Генри ухватил девушку за руки и принялся выделывать вместе с нею вензеля — они то вращали бедрами, то выбрасывали в стороны ноги, будто хотели кого-то лягнуть. Это был танец «линди-хоп» — последний писк тогдашней западной моды. На дворе стоял 1936 год — закат медового месяца в истории советско-американских трудовых отношений.

Заграница нам поможет

В конце 1920-х годов Советский Союз взял курс на индустриализацию. Для заводов и строек закупали заграничную технику, с которой у нас мало кто умел управляться. Пришлось приглашать специалистов из-за рубежа — как инженеров, так и простых станочников. Европа как раз страдала от экономического кризиса, там многие сидели без работы. А в 1929 году еще и в Соединенных Штатах разразилась Великая депрессия…

По данным «Амторга» (Нью-Йоркского акционерного общества, созданного для посредничества в торговых отношениях между СССР и США), только в 1931 году не меньше 10 тысяч человек нанялись на работу в Советском Союзе. В день иногда обращалось до тысячи кандидатов. Подсчитать, сколько всего рабочих и специалистов из Америки потрудилось в СССР, невозможно.

— До конца 1933 года между СССР и Соединенными Штатами не было дипломатических отношений, — напоминает Сергей Журавлев, доктор исторических наук, заместитель директора Института российской истории РАН. — Далеко не все при выезде признавались, что отправляются в недружественную страну на заработки — многие указывали в качестве цели путешествия туризм или посещение родственников. В советских документах учитывались лишь те, с кем заключались валютные договоры. А многие приезжие были выходцами из Российской империи, которые еще до революции уехали в Америку. Их заставляли принимать гражданство СССР — тогда им можно было платить в рублях.

фото из архива "ВМ"
Роберт Робинсон (1906–1994), пострадавший в Сталинграде чернокожий, после инцидента перебрался в Москву. В 1934 г. его даже избрали в Моссовет («ВM», 14 декабря 1934 г.)

Среди приезжих американцев хватало и убежденных «левых», которые от всего сердца хотели помочь первой в мире стране, решившей построить социализм. Они были уверены, что раз их буржуазная родина отгораживается от СССР, значит, жизнь в Советском Союзе на самом деле замечательная. Именно этой категории иностранцев пришлось тяжелее всего.

«Я бы выдал им лопаты и ломы»

В СССР много американцев работали на тракторных заводах в Сталинграде и Харькове, на строительстве Нижегородского автозавода (с конца 1932 года — ГАЗ), в Магнитогорске. В Москве «гастарбайтеры» из Штатов трудились в основном на Электрозаводе, на Станкозаводе, Государственном подшипниковом заводе. Впрочем, в какой бы точке СССР иностранцы ни работали, впечатления у них оказывались почти одинаковые. Проще говоря — волосы дыбом вставали.

Заграничная техника, за которую заплачены тысячи золотых рублей, ломается, потому что не заасфальтировали площадку перед заводом или не устроили навес от снега! В конторе не хватает ватмана, печатных машинок, карандашей! Рабочие перечат мастерам, слоняются по цеху, через каждый час устраивают перекур! Инженер Макгрегор возмущался порядками на Путиловском заводе в Ленинграде: «Если им нечем заняться в цеху, я бы выдал им лопаты и ломы, которыми с успехом пользуются женщины, убирающие двор. За один час я повидал на этом заводе больше женщин, занятых тяжелым ручным трудом, чем за всю мою жизнь» (в США женщины стали работать в тяжелой промышленности только во время Второй мировой войны).

— В 1929 году на Электрозавод приезжал американский консультант Лейзе, — рассказывает Сергей Журавлев. — Он искренне восхищался размахом работы, говорил, что залог успеха индустриализации в том, что все строится на века, без расчета на сиюминутную прибыль. Лейзе оставил список из 48 основных недостатков в работе вольфрамового цеха с указанием, как их устранить. Он лично трижды в день обходил все станки. Это изумляло руководителей цеха. У нас с дореволюционных времен сохранялось суждение, что инженер — в основном теоретик, дающий указания рабочим и техникам.

фото из архива "ВМ"
«ВМ», 18 августа 1930 г., заметка о суде над рабочим Ципрусом

У американцев были и специфические трудности, для других иностранцев не столь характерные. До 1960-х годов английский в СССР изучали редко (самым популярным языком был немецкий), переводчиков не хватало. Строителям приходилось делать поправку на местные архитектурные традиции. В Америке промышленные здания собирали из стандартных конструкций, вместо чертежей обходились эскизами. Небольшого перерасхода стали и бетона не боялись. Здесь же от инженеров требовали максимально подробных чертежей и пояснительных записок, расчетов, как бы заменить дорогие металл и железобетон деревом и кирпичом.

Надо сказать, что некоторые американские проекты заслуживали корректировки из соображений элементарной человечности. На автозаводе Форда в Детройте, например, не было столовой — ланч привозили в цех, нужно было проглотить его за 15 минут, сидя на полу. При строительстве ГАЗа отказались копировать эту планировку — на советском заводе обязательно нужна столовая. А еще — клуб, красный уголок, спортивная площадка… У нас на рабочего все-таки не смотрели как на придаток конвейера.

Невидимая стена

Иностранному токарю платили вдвое больше, чем местному, и в первое время часть жалованья выдавалась в валюте — ее можно было посылать домой, семье. В СССР действовала карточная система, но иностранцев прикрепляли к распределителям, где можно было купить дефицитные продукты — сахар, масло, белый хлеб (в Москве такой магазин находился в здании ЦУМа). Инженерам старались давать отдельные квартиры, рабочих могли селить в коммуналках, но все же повышенной комфортности.

Несмотря на все это, уровень жизни у американцев получался ниже, чем был дома. Угнетало отсутствие благ, которые в Штатах были доступны даже небогатым: возможности ездить на автомобиле, жить в отдельной комнате. В 1932 году американцы, приехавшие в подмосковный Ногинск строить завод «Электросталь», подняли бунт, узнав, что мыться надо в бане, — они не привыкли раздеваться на людях. Рут Кеннел, работавшей в 1920-е годы на Кузнецкстрое, пришлось делить с коллегой-соотечественницей одну комнату. Девушки провели черту посередине на полу — что-то вроде невидимой стены. Так им было хоть немного комфортнее. Потом соседка Рут вышла замуж за американца, им дали в Москве комнату в полуподвальной квартире. Молодожены пристроили к подоконнику лестницу, чтобы выходить на улицу через окно и пореже показываться в общем коридоре.

По здешним понятиям, американцы как сыр в масле катались — большинство москвичей ютились в бараках, в коммуналках, где в 1933 году на человека приходилось чуть больше 4 кубометров (!) пространства. Но вряд ли иностранцы знали, как живут их советские коллеги — сближаться с ними они не стремились.

— В 1995 году в Стэнфорде я общался с пожилым человеком по имени Луис Богарт, — рассказывает Сергей Журавлев. — В 1931 году он с родителями приехал в Москву и несколько лет проработал на Заводе имени Сталина (позднее — ЗИЛ). Луис хорошо выучил русский — даже спустя 60 лет он говорил на нем свободно. Тем не менее, по его словам, в Москве у него не было ни одного русского друга.

По вечерам «экспаты» спешили на улицу Герцена (сейчас – Большая Никитская), 19, в клуб иностранных рабочих — пообщаться с земляками. В англо-американской секции (в 1935 году в ней состояло около 300 человек) проводили джаз-концерты, просмотры голливудских фильмов. Летом 1934 года члены клуба устроили в Парке Горького матч с командой ГАЗа. И москвичи узнали, что любимая игра американцев похожа на лапту. Только называют они ее по-своему — бейсбол.

фото из архива "ВМ"
Американец обучает работницу московского часового завода («ВM», 9 декабря 1930 г.)

Черные среди красных

Кому в СССР точно было приятнее, чем на родине — это чернокожим. Они впервые переставали чувствовать себя людьми второго сорта. В США вплоть до 1960-х годов действовала сегрегация — особые места «для цветных» в автобусах, отдельные магазины, школы. Конечно, не все советские люди были такими душками, как герои фильма «Цирк», в быту случалось всякое, но на официальном уровне проявления национализма осуждали жестко и показательно.

Летом 1930 года в Сталинграде двое белых американцев избили чернокожего коллегу, Роберта Робинсона. Вышел скандал на всю страну. 11 августа на фабрике «Москвошвей № 5» созвали митинг, на котором клеймили приволжских расистов. Корреспондент «Рабочей газеты» подскочил к 56-летнему рабочему по фамилии Ципрус, еврею, много лет жившему в странах Запада. Он ждал, что Ципрус, наверняка настрадавшийся от антисемитов, скажет, как это отвратительно — когда человека унижают за то, каким он родился. А тот возьми и брякни:

— Негр есть змея, и я бы сам такому отрезал голову.

Над Ципрусом устроили общественный суд, на три месяца исключили его из профсоюза. Об этом сообщила 18 августа 1930 года «Вечерняя Москва» в заметке под заглавием «Нравы буржуазной Америки в Союзе ССР недопустимы».

Жизнь или доллар

Уже в начале 1930-х годов американцев на наших заводах и стройках поубавилось. Необходимость в них перестала быть острой: сформировался корпус грамотных советских инженеров и рабочих. Иностранцам постепенно урезали льготы: с 1933 года перестали платить в валюте (а ее самостоятельная покупка считалась преступлением), в 1935 году отменили снабжение через распределитель. А потом настали суровые времена Большого террора и шпиономании, когда каждый иностранец оказывался под подозрением.

Напуганные слухами об арестах, американцы бросались в посольство, чтобы переоформить паспорт и уехать. Но от них требовали заплатить непременно в долларах, а их неоткуда было взять. А у выхода из посольства некоторых брали под локоток вежливые люди, показывали красные «корочки» и просили следовать за ними на Лубянку…

— Многие американцы числились в «черных списках» Государственного департамента США как коммунистические активисты, чье возвращение нежелательно, — объясняет Сергей Журавлев. — На заметку брали тех, чьи имена появлялись в советских газетах, кто был награжден за труд орденами. Зная, что за посещением посольства может последовать арест, сотрудники американской миссии косвенно сотрудничали с НКВД и потому несут ответственность за смерть в ГУЛАГе по крайней мере нескольких своих сограждан.

Среди жертв террора оказался, например, деятель левого движения Ловетт Форт-Уайтман, много лет проживший в Советском Союзе. В 1924 году он стал первым чернокожим американцем, зачисленным в Международную школу Коминтерна в Москве. А в 1938 году — первым чернокожим зэком на Колыме. Первая же зима на рудниках стала для него последней.

Чуть более светлой была судьба Томаса Сговио, завсегдатая клуба на улице Герцена и танцев в «Ударнике». В 1935 году, в 19 лет, он приехал из НьюЙорка в Москву к отцу, который обосновался здесь несколько раньше, работал художником в журнале. В 1938-м пошел в посольство, чтобы восстановить паспорт, — и на выходе был арестован. Провел в лагерях в общей сложности 14 лет, выжил, потому что его ценили за умение набивать татуировки. В 1960 году сумел вырваться в США. Опубликовал серию рисунков из лагерной жизни и мемуары «Дорогая Америка: Почему я перестал быть коммунистом».

Наверняка под словами, составляющими подзаголовок, могли бы подписаться многие американцы, прошедшие через работу в Советском Союзе. Но виновата в этом оказалась не только принимающая сторона.

ЦИТАТА 

...Мальчишки вокруг. Поглазеть не прочь:

«Негр на ять. В натуре».

Прохожему кажется: южная ночь

На лавочку села и курит.

Но ночь улыбнулась, и зубы — луной.

Собеседнику ночь говорит:

— Я приехал сюда, где хожу как свой

По Арбат-авеню и Волхонке-стрит. <…>

И я с вами пойду, ту страну добывая,

Где бы все краски пестрО вились.

Спросил собеседник, его прерывая:

— А где вы пока устроились?

— На фабрике красок, у радужных рек*,

Где равноправны и охра, и сурик.

…И казалось прохожим: сидит человек,

А рядом тень его курит.

Юрий Казарновский

«Негр на бульваре» «Вечерняя Москва», 6 декабря 1933 года

* Видимо, имеется в виду фабрика в Дорогомилове, у Москвы-реки

Подписывайтесь на канал "Вечерней Москвы" в Telegram!

Июнь 1934 г. Бейсбол в Парке Горького: клуб иностранных рабочих против команды ГАЗа
Фото: Из архива "ВМ"
Добавьте в избранное: Яндекс Дзен Яндекс Новости

Новости СМИ2

Чат прямого эфира на
главной Вечерки!

Новости СМИ2

Спасибо за вашу подписку
Подпишись на email рассылку Вечерки!
Предлагаем вам подписаться на нашу рассылку, чтобы получать новости и интересные статьи на электронную почту.
Created with Sketch. ОТПРАВИТЬ CTRL+ENTER