- Выключить коронавирус

Мы еще будем счастливы!

Сергей Собянин посетил резервный госпиталь для лечения COVID-19 на Каширском шоссе

Интерактивную карту с расписанием прогулок для москвичей опубликуют 29 мая

Проведена десятая масштабная дезинфекция в Москве

Не откладывай мечту: застройщики пошли навстречу москвичам, нуждающимся в жилье

Климатологи предупредили о температурных аномалиях летом в России

#БУДЬДОМА онлайн-линия психологической помощи

Путин подписал указ о награждении столичного спасателя медалью «За отвагу на пожаре»

Кинолог назвал породы собак, способных определять коронавирус

Врач предупредил о скрытой угрозе заражения COVID в ТЦ и салонах красоты

Цискаридзе предрек катастрофу театральному искусству в России

Тесты на наличие антител к COVID-19 бесплатно будут проводить 30 поликлиник

Гнев и недовольство: эксперты по мимике объяснили жест Путина с ручкой

Финансист рассказал, как накопить и куда вложить деньги в кризис

Подмосковный фермер рассказал, как правильно выбирать клубнику

«Не готовы к созерцанию молодого тела»: Онищенко о медсестре в бикини

Мы еще будем счастливы!

Любовные истории, рассказанные психиатром

[b]Девушка с веслом[/b] Если бы не одно деликатное обстоятельство, история болезни Ольги Александровны могла бы считаться банальной. …Высокая, статная, красивая Ольга напоминала скульптуру «Девушки с веслом», когда-то стоявшую при входе в Центральный парк культуры и отдыха им. Горького. Нежный румянец, искрящиеся глаза… Она мечтала стать кинозвездой, однако не прошла по конкурсу во ВГИК. С мечтой о съемочной площадке пришлось расстаться. Ольга без особых усилий сдала экзамены в Институт иностранных языков. После окончания работала преподавателем английского языка. Веселую, общительную девушку вскоре избрали секретарем комсомольской организации, но, увы, не прошло и двух лет, как к общественной работе Ольга охладела. В учительской поговаривали о неразделенной любви. Ольгу словно подменили: она замкнулась, стала раздражительной и хмурой. Уроки вела скучно. Необходимость общения с детьми ее тяготила. В 1955 году внезапно развилось острое психотическое состояние, сопровождавшееся резким возбуждением, слуховыми галлюцинациями и бредовыми переживаниями. Ольга утверждала, что ее мыслями и волей кто-то управляет… После длительного лечения в психиатрической больнице наступило улучшение, и Ольгу выписали на работу. Перед выпиской она рассказала мне о травмирующей ситуации, которая (как она полагала) и послужила толчком к началу психического заболевания. Ее рассказ записан мною в истории болезни (если архив сохранился, можно проверить!). Итак, цитирую: «В 1952 году я вступила в интимные отношения с молодым человеком. Любви не было, но завязка казалась таинственно-интригующей… После беременности, закончившейся абортом, молодой человек меня бросил. Но я и не горевала! Не я — первая, не я — последняя. Вдруг спустя год я узнала ошеломляющую новость: «мой бывший любовник оказался скрывающимся от возмездия, маскирующимся преступником!» Я осторожно спросила: — Какое же преступление он совершил? Ольга разволновалась: — Хоть убейте! Ни за что не скажу! Я почувствовала, что Ольга не фантазирует и не бредит. Но в голову не могло прийти, что «молодой человек», оставивший беременную девушку, был… Лаврентием Берией! Об этом я узнала много позже. А в 1953—54 годах Ольгу несколько раз вызывали в КГБ, где она давала показания в качестве одной из потерпевших. Шли годы… Ольга Александровна давно не работает. Ей оформили первую группу инвалидности. Много раз она побывала в психиатрических больницах. …Иногда встречаю ее на улице. Ольга Александровна узнает меня, приветливо здоровается и, хихикая, проходит мимо. Куда она идет? О чем сама с собой разговаривает? Порой я пыталась прислушиваться, но речь ее совершенно бессвязна. Прохожие удивленно оглядываются вслед высокой, тучной, нищенски и нелепо одетой старухе. Сердобольные люди догоняют ее, чтобы подать милостыню… Ольга — «девушка с веслом» — давно выпала из реальной жизни точно так, как «выпал» ее гипсовый «двойник» из Парка культуры им. Горького. [b]Жена разведчика[/b] Летом в отделение поступила новенькая. Ей около сорока лет. Лицо неброское, формы округлые, походка бесшумная. Она неприметна, молчалива. Из бесед с Зоей Ивановной я узнала, что муж — профессиональный разведчик. За пятнадцать лет супружества двенадцать они прожили врозь. Изредка, короткими наездами муж появлялся в Москве. Она жила вдвоем с двенадцатилетней дочкой, нетерпеливо ожидая возвращения мужа из последней, как ее заверили, командировки. Наконец он приехал. Счастливые супруги начали готовиться к отпуску, который намеревались провести в одном из южных санаториев. Через несколько дней муж вернулся с работы хмурым, и извиняющимся тоном сказал: — Отпуск откладывается! Меня на месяц отправляют в командировку! Зоя Ивановна — в слезы. Поняла — муж ей не принадлежит! Решила действовать сама и направилась к его начальнику: — Сколько можно ездить на одном человеке?! Он устал. Ему, наконец, положен отпуск! Начальник принял ее доброжелательно, внимательно выслушал претензии, заверил, что предстоящая командировка будет последней и продлится не более месяца. Пришлось смириться с новой разлукой и ждать… Прошел месяц, два, четыре — мужа нет. Вновь и вновь ходит Зоя Ивановна по инстанциям. Ее успокаивают, обещают вот-вот отозвать мужа в Москву. Примерно через год вызывают и с искренним сочувствием говорят: — Ваш муж умер! — Где? Когда? При каких обстоятельствах? Все покрыто тайной… Тогда отчаявшаяся женщина направляется в американское посольство, откуда по путевке дежурного психиатра ее прямехонько доставляют в психиатрическую больницу. Читаю путевку и два письма, написанные Зоей Ивановной накануне: одно — послу, другое — Никите Сергеевичу Хрущеву. Вот короткая записка послу: «…прошу передать это письмо лично Никите Сергеевичу Хрущеву. Обращаясь к вам, надеюсь только на вашу помощь, потому что иного пути нет. Исчерпаны все возможности!» В письме к Хрущеву она излагает обстоятельства последнего срочного отъезда мужа и просит: «Если муж еще жив, верните его семье!» Итак, больница. Помещаю Зою Ивановну в маленькую палату, где лежат выздоравливающие. Если вызываю в кабинет, один вопрос: — Когда выпишете? — Обещайте не ходить больше по посольствам! — говорю я «как учили». — Такого обещания дать не могу! — отвечает она. — Я не верю в смерть мужа. — Но вам же выдали свидетельство о смерти! — Я знаю, как делается любой документ! — отрезает она, удивляясь моей наивности. Полагаю, что оснований для насильственной госпитализации Зои Ивановны не было, но выписать ее без консультации академика не имею права. Наконец она покидает больницу с благословения академика. Прошло время. Я почти забыла о Зое Ивановне. Но вот ко мне в отделение поступает больная, направленная врачом поликлиники КГБ. Как-то раз навестить ее пришел сослуживец. После свидания с больной зашел ко мне в кабинет и, смеясь, сказал: — А покойничек-то жив! Вернулся! Зоя Ивановна, получив свидетельство о смерти, вскоре уехала с дочерью отдыхать в глухую деревню и туда летом тайно от «наших» и «не наших» спецслужб приезжал «покойник». Вскоре после этого разговора меня вызывает академик, просит позвонить Зое Ивановне, пригласить ее к нему на консультацию. — Мы с мужем придем! Только гарантируйте мне свободу и тайну нашего посещения! — Обещаем! В назначенный день пришли. ОНА: яркая, красивая, изысканно одетая дама, похожая на известную итальянскую кинозвезду. Мысленно сравниваю ее с невзрачной женщиной в ситцевом халатике. Какое чудесное перевоплощение! ОН: европеец, среднего роста, худощавый. Лицо незапоминающееся, стертое. Академик начал монолог, доверительно обращаясь к разведчику: — Вы понимаете, что психиатрический диагноз, поставленный вашей жене вполне безобиден, и вам выгоден? В противном случае ее поступки могли стать губительными для вашей карьеры! У него на глазах слезы. Губы дрожат: — О какой карьере может быть речь после того, что нам пришлось пережить?! Жена гладит его по плечу и нежно шепчет: — Успокойся! Все в прошлом! Мы никогда больше не расстанемся! Никогда! Смущенный академик рекомендует мужу принимать элениум. Зоя Ивановна бросает на меня благодарный взгляд, и супруги уходят. [b]Москва. Ромео и Джульетта[/b] Мне неведомы извилистые пути, приведшие Володю — студента медицинского института — на койку санаторного отделения психиатрической больницы. Он был молод, красив, обаятелен и знал, что легко может покорить душу и тело любой девушки, стоит лишь ему поманить пальчиком. Нина — двадцатилетняя медсестра отделения, в котором находился Володя, была не менее обаятельна, но в отличие от Володи, относилась к любви серьезно, с ответственностью комсомолки, воспитанной на нравственных принципах того времени: «ни одного поцелуя без любви!», «Богатство девушки в ее чистоте» и т. п. Володя каждое Нинино дежурство не отходил от нее, охаживал до тех пор, пока сам не влюбился по уши. Вскоре добился ответной, робкой, трепетной первой любви. Лишь после его вписки они осмелились впервые встретиться наедине на улице. Спустя месяц стали встречаться почти ежедневно, а через полгода уже не могли жить друг без друга. В конце концов они решили пожениться, потому что любили друг друга страстно — до «самой березки». О своем намерении поставили в известность матерей (оба выросли без отцов). Володина мама — врач — была против этого брака (по неизвестным мне мотивам). Нинина мама — женщина без всякого образования, — узнав о намерении дочери, пришла в ужас: — Брак с психом? Только через мой труп! Сняли комнатку — «купе» в коммунальной квартире, на оплату ее уходило три четверти Нининой зарплаты. Семейный бюджет трещал по всем швам. Перебивались с хлеба на воду, варили постные щи да ели картошку в мундире без масла. Мамы, стойкие, как две каменные глыбы, никакой помощи не оказывали, отторгли своих детей! На работе узнали о замужестве Нины: на открытом комсомольском собрании осудили «за аморалку». Беда не приходит одна. К этому времени и хозяйка стала их выселять. Они задолжали. Перспектив расплатиться с долгами нет. Словом, молодожены поняли — это капкан! Тогда они и решили одновременно покончить с собой. (Оба знали исторические примеры двойного самоубийства: супруги Лафарги, Стефан Цвейг с женой и др.). С этой целью Нина принесла из больницы инсулин. Они ввели друг другу внутривенно смертельную дозу — по двести МЕ инсулина. Вскоре Нина впала в коматозное состояние; Володя, обливаясь потом, чувствуя, как от него уходит сознание, испугался, выполз на кухню, стал хватать из кастрюль пищу, жадно есть, запихивая в рот все подряд. Это его спасло. Когда сознание прояснилось, Володя ужаснулся содеянному, вызвал скорую помощь… Обоих супругов отвезли в больницу. Через несколько дней Володя полностью поправился, а Нина оставалась в коматозном состоянии долго. У нее дважды наступала клиническая смерть. Потом еще два месяца она лежала в прострации. Когда, наконец, сознание прояснилось, выявилось грубое нарушение памяти: она забыла и детство, и учебу в медицинском училище, и работу, и замужество, и свое имя. В таком состоянии она была переведена в психиатрическую больницу. Против Володи возбудили уголовное дело. Нина — вялая, безучастная, сонливая — пребывала в отделении, которым я заведовала, а Володя — в Бутырской тюрьме. Потом была судебно-психиатрическая экспертиза, признавшая его вменяемым. Володю осудили с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима. Нину после длительного безрезультатного лечения выписали домой, оформив ей инвалидность второй группы. Она жила с мамой, словно с новой соседкой. Маму, родную маму Нина не помнила! Однажды, когда мамы не было дома, раздался звонок в дверь. Нина открыла. Перед нею стоял муж: — Детка! Ниночка моя! Умоляю, прости! Я убедил маму в том, что без тебя нет жизни, что покончу с собой, если не буду постоянно лелеять, лечить тебя! Мама дала согласие. Поедем ко мне, начнем новую жизнь! Мы молоды, мы еще будем счастливы! Володя гладил волосы, обнимал, покрывал поцелуями, орошал слезами лицо жены, а она стояла перед ним восковой куклой, никак не реагируя на страстный призыв. Володя с рыданиями выскочил из квартиры… Что вспомнилось Нине? Какая мысль озарила несчастную? После его ухода она схватила кухонный нож, с остервенением полоснула им по шее… Мать, вернувшись с работы, застала дочь без сознания, на полу, в луже крови. Снова скорая помощь, снова клиническая смерть, снова реанимационное отделение, снова воскрешение из мертвых. Не воскрешение даже, а возвращение к иному, только растительному существованию. На сей раз Нина перерезала голосовые связи и с тех пор — навсегда умолкла… Жив ли Володя? Где он? Ничего не знаю. [i]Печатается с сокращениями[/i] [b]Имя Майи Король знакомо читателям «ВМ». Майя Михайловна — врач-психиатр высшей категории, сейчас на пенсии.[/b]

Новости СМИ2

Коронавирус

в Москве

71 251 +3793 (за сутки)

Выздоровели

173 497 +2054 (за сутки)

Выявлено

2330 +76 (за сутки)

Умерли

Алиса Янина

Почему мы не верим в COVID

Камран Гасанов

Турция прибирает к рукам Ливию: чем ответит Путин

Илья Переседов

Домашняя еда — это рабство, насилие и контроль

Александр Сергеев, президент РАН

За что природа мстит человечеству

Дарья Завгородняя

Самое время рискнуть

Екатерина Рощина

Оставьте сирень городу

Алексей Коренев, финансист

Стоит ли покупать валюту

Идущие по следу Создателя: совершенный мир нуждается в постоянном совершенствовании

Аттестат без ЕГЭ

Информация в оболочке. Ученые считают, что благодаря вирусам зародилась жизнь

27 мая – День библиотекаря и борьбы с рассеянным склерозом