- Выключить коронавирус

Игорь Желнов: Нас вызвало пламя

Столичных водителей призвали к осторожности на дорогах из-за тумана

Попова: Более 50% регионов РФ скоро могут начать снимать ограничения

СК сообщил об одном пострадавшем в перестрелке на юге Москвы

В Минздраве назвали условие для неуязвимости россиян к COVID-19

#БУДЬДОМА онлайн-линия психологической помощи

Москвичам пообещали экстремальную летнюю жару

«Его неправильно поняли»: Эдгард Запашный заступился за Пригожина

Названы группы риска, которые первыми нужно вакцинировать от COVID-19

Трамп заявил, что Путин может не хотеть его победы на выборах

«Никаких аспиринов»: названы опасные для больных COVID препараты

Как живет семейная пара, которая застряла в Таиланде из-за коронавируса

Новые ракеты: как Лукашенко зарабатывает на «российской угрозе»

«Не готовы к созерцанию молодого тела»: Онищенко о медсестре в бикини

Поражение легких и обострение заболеваний: москвичи рассказали, как боролись с COVID-19

«Я получаю реально много денег»: Мясников рассказал о своих доходах

Игорь Желнов: Нас вызвало пламя

«Самиздат» – так называется наша новая рубрика

[b]Первая публикация полосы «Самиздат» вызвала настоящий всплеск, если не сказать шквал, читательских эмоций.[/b] В редакцию звонили поэты, заинтересовавшиеся возможностью опубликовать на платной основе в известном и весьма уважаемом московском издании свои произведения, пока доступные лишь узкому кругу друзей и собратьев по перу. Но что особенно важно – звонили читатели, москвичи, которых действительно обрадовала возможность прочитать в газете не только горячие (и, увы, не всегда приятные, что поделаешь) новости, но и стихи хорошего поэта, обращенные из глубины его души именно к ним, к жителям нашего города. Спасибо нашему первому автору странички «Самиздат», спасибо и вам, читатели, за добрые слова. Условия публикации своих творческих произведений (это, кстати, могут быть не только стихи) для многих оказались вполне приемлемыми. Стоимость размещения вы можете узнать в нашей рекламной службе – фактически сюда входит только компенсация издательских расходов. Однако повторимся: в печать будут приняты далеко не все работы. Мы принципиально не публикуем материалы, содержащие ненормативную лексику, порнографию, а также разжигающие социальную и национальную вражду. Художественный уровень присылаемых произведений оценят компетентные сотрудники редакции. После этого – в набор! [i][b]Желаем успеха![/b][/i] [b]Телефоны[/b]: [i]256-91-60, 256-94-43[/i]. [b]«РУСЬ МОЯ, ЖИЗНЬ МОЯ…» Нас вызвало Пламя[/b] [i]Идти по стране, Где счастье — глотками, А горе — на дне. Где звезды ответов Мерцают сквозь страх, Где радость — в портретах, А боль — в зеркалах. Где годы — в борьбе, А рождение — грех, Где горе — себе, Чтобы счастье — для всех. Где веруют в братство — И ближнего бьют, Со счастьем ложатся, А с горем — встают. Где спорят о Боге У райских дверей, Где мир — для убогих, А смерть — для царей. Где Вечность — как память, А крест — как печать. Нас вызвало Пламя Любить и мечтать! Тишиной промыты рамы, И у ветра под рукой Кудри облачного храма Розовеют над рекой. Колосковые тропинки У обрыва на груди. Славят ласточки-крупинки Земляничные дожди. По волнам холмов пологих Бродит добрый великан, А соломинка дороги Крепко воткнута в туман. В малахите старых вязов — Травяные зеркала. Сто фигур отлиты разом Из закатного стекла. Васильковой полутенью И озерным серебром Сок счастливого мгновенья Окропляет каждый дом. То ли космос, то ли детство, То ли песню, то ли крест Получили мы в наследство Из волшебных этих мест.[/i] [b]Город мой[/b] [i]Город мой – черное месиво улиц и судеб, Скользкая оттепель в окнах прокуренных кухонь, Да бесприютные звезды мяукают с крыш. Город мой, в маршах и гимнах тонувший когда-то, Ныне стоит на ветру оловянным солдатом, Взглядом пустым протыкая витринную тишь. Спит над пудовыми ядрами древняя пушка. Сыплется на мостовые небесная стружка. Ряженым елкам опять не понять Рождества. Выпить, забыться и встать в ожидании чуда… Город мой, праздник и траур, Христос и Иуда, Знаешь ли, кто будет нынче тебя целовать? В пляске падучей, сжимая сердца как игрушки, Плачут на башнях седые, слепые кукушки. Деньги рекой, что одна не закована в лед. Тысячелетье расходится-тает кругами, Мерзлую землю и кровь замешав под ногами И окрыленным давая команду на взлет. Все разлетятся, кто может, и все разлетится Снегом и пеплом, чтоб больше уж не повториться. Новые души придут научиться любви. Город мой — чудная рыба на дне океана, Раны твои — это наши зажившие раны. Помни о нас — и плыви![/i] [b]Памяти жертв двух взрывов в г. Москве[/b] [i]Когда венчали смертным кругом В пыли, в обломках, Кто милосердья подал руку – Ушло в потемках. Прожекторы, собаки, крики: «Не верю! Живы!» — И политические лики, Законно-лживы. Ночь стала траурной повязкой На теле мира. В палатах свет горит неясный, А сердце — в дырах. Мой Бог, не время слов хвалебных, Откликнись, друже, На позывные тех молебнов, Что ныне служат. Да будто мы от грома пушек Не настрадались… Спаси же взорванные души Тех, что остались!..[/i] [b]Чернобыльская отходная[/b] [i]Черный камень да белый пар. Чернобог до рассвета прав. Спит земля, вспоминая март. Спит звезда средь зеленых трав. Спит до срока звезда Полынь В междуречье, где навья власть. Будет знак ей, душе пустынь, Черной птицей на город пасть. Будет небо дрожать как лист, Тучи — пепел нести и страх. Станут руки от боли грызть Те, кто смерть поселил в котлах. Гиблый дождь по лесам пройдет – Не спасется ни цвет, ни зверь. Всем, пригубившим навий мед, Черный ворон откроет дверь. Вольно властью земной играть, Сердце скрыв под плитой свинца. Станут медленно умирать Те, кто вовсе не ждал конца. Будет ядом вода реки, В венах — иглы смертельных доз. И апрельские ручейки Соберутся в потоки слез. Черной были бессонный волк Будет памяти мясо рвать. От молитв — невеликий толк, А лекарства и не достать. И безмолвье сорвется в крик На подушках, где сохнет кровь. Будет холоден лунный лик В окнах раковых корпусов. Будет холоден саркофаг, Что укроет от глаз беду. И поднимется черный флаг Зараженных бессильем душ. Что пятнадцать, что триста лет – Малый срок, чтобы смыть пятно. Спит земля, где спасенья нет. Да и может ли быть оно? Черный камень да белый пар – Все, что маю подарит тьма. Спи, дитя! От расклада карт Нужно нам не сойти с ума… Живем, своей не зная силы, Что будет глубже, чем Байкал. От колыбели до могилы Течет сибирская река. Голов-то здесь сложили много: От Ермака и до «зека». В лесах от идола до Бога Течет сибирская река. Строитель БАМа с зодчим храма Обжили разные века, Где, судьбы их верша упрямо, Течет сибирская река. Взамен лесов дымят заводы, Травя и рыбу, и зверька. Меж государством и народом Течет сибирская река. И хорошо, коль есть работа, А без нее — вообще тоска. Так между водкой и заботой Течет сибирская река. Дай Бог достатка и здоровья! – Нам говорят издалека. Но между скорбью и любовью Течет сибирская река.[/i] [b]ВОЛНЫ ПУТИ Бетховен[/b] [i]Я молюсь триединому Богу – Богу Музыки, Истины, Воли, Что послал меня в эту дорогу С утешеньем к живущим в юдоли. Помню город придворного роя, Что заставил забыть о пенатах. Я пришел, чтобы славить героев, А ходил по князьям-меценатам. Мне нужда ухмылялась с пеленок. Одиночество горько; но хуже, Что неистово, неразделенно Я любил ту, которой не нужен. Отнят слух, чтоб не слушать восторги И бороться с желанием смерти. Я – кузнец у небесного горна, Приносящий огню свои жертвы. Пусть отмерено жизни немного, Пусть зубами скриплю в этой роли, Я молюсь триединому Богу — Богу Музыки, Истины, Воли. Слышу я, что поют у Престола, От предвечной любви пламенея. Не согнуть мою музыку долу, Не согнуть и меня вместе с нею. Что носить, кроме маски угрюмца, Чтоб страдания не обнаружить?.. Я пишу с быстротою безумца. Кто сыграет, и кто будет слушать? Но забытый, оставленный всеми, Понося, но терпя все невзгоды, Я бросаю в мир новое семя, Что взойдет через годы и годы. И пусть Небо безмерно жестоко, Пусть сжимается сердце от боли, Я прошу у единого Бога Только Музыки, Истины, Воли![/i] [b]Сон о короле[/b] [i]Так жребий пал. Утихни, подлый люд! Не знаешь ты, как тяжела корона. Король приходит — слава королю! А пауки скользят за спинкой трона. Ему покорны все монастыри И преданы бесстрашные гвардейцы, Но даже ферзь – всесильный фаворит – Не властен над судьбою самодержца. Ему грозит удар исподтишка, А слава мира выжигает душу, И тянется монаршая рука Местами поменять моря и сушу. Ни лучший конь, ни быстрая ладья От приговора времени не скроют. Король идет на плаху Бытия Задолго до проигранного боя. Не плачьте, зрители! Окончив пир И выпив яда с царственной усмешкой, Король покинет черно-белый мир На время. Чтобы вновь родиться пешкой.[/i] [b]Сон на вольную тему[/b] [i]Гложет ночь, как пальцы тонкие, свечи. Стадо звездное идет к водопою. На одном из позабытых наречий Стонет пламя, вырываясь на волю. Ослепленные заклятьем удачи, Скачут всадники в кровавых тюрбанах. Небеса метеоритами плачут, А земная боль клокочет в вулканах. Вновь, бросая горсти гнева на север, Чьи-то идолы восходят из праха – Отделить ножами верных от плевел, Освятить и подземелье, и плаху! Тьма приходит, госпожа и подруга, Выжимает души будто лимоны. Запах гари, долетающий с юга, Звезды смерти все сулит на погоны. А в палатке меж «зачищенных точек» Спит ребенок, ожидающий мира, И в руке сжимает сладкий кусочек, Что у мертвого достал из мундира. Колыбельную поет ему мама: «Спи, дитя мое, в судеб междорожье, Между ямой от снаряда и храмом, Между будущим рассветом и прошлым». И любовь ее сияет далече, Отгоняя волны страха и боли. Понапрасну от руки человечьей Пламя дикое гуляет на воле…[/i] [b]Геометрический сон[/b] [i]Мне сегодня снилось, братцы – Нет, серьезно, не шучу! – Будто я в кошмарном трансе Геометрию учу. И с прямоугольной мордой Вдоль по конусу ползу, А диаметры и хорды Мне – как бельма на глазу. Сектор вдруг куда-то сгинул, А сегмент – наоборот. Косинус делил на синус – Получился дикий кот. Параллельные прямые Покосились как столбы, А углы, вообще тупые, Молча встали на дыбы. Лупоглазый катет начал Биссектрису совращать И в объем пустых задачек Аксиомы разливать. Циркуль всходит и заходит, Транспортир дрожит в руке. Икосаэдр приходит, — Иванов, — кричит, — к доске! Рассчитай мне площадь куба И сечение построй! Чуть не дал я, братцы, дуба Там за смертною доской. Как паук, уполз без силы, И скажу вам наперед: В жизни плоской и унылой Высоты недостает![/i] [b]Ожидание Рождества[/b] [i]Зажечь хвалилась синица море Да из ковша испить меру меда – Но меру вырвали ветры с корнем, Задели сны плавниками звезды. Слетелись дятлы на Древо жизни Искать в глубинах червя сомнений, А старый дрозд обернулся рысью – Он был охотник до приключений. Кричат в окно кулики да совы. Бурлит в ковше вместо меда зелье. А ветры осень колдуют снова, И клин журавлиный забит в веселье. Клюют воробушки с пылью лики. С гусей святая вода стекает. Петух заходится в третьем крике, Да что-то смерклось, а не светает. Над свечкой галки бранятся хором, На шее виснет утиный холод. Стучит синица в стеклянный город, А ей безверье кукует полночь. Вдруг станет ястреб косою острой, А ворон ворону глаз подарит. Пятном кометы, упавшей косо, Павлин зеркальный любовь состарит… На зиму солнце зашло в берлогу. Ему как курочке снится просо, Крестами брошено по дорогам, Где перья неба лежат сугробом. Умылся лебедь в колодце света, И свистнул рак от мороза в клешни. Веленье щучье да боль поэта Опять зовут снегирей в скворечни. Рассыпал аист чудес колоду. Стоит звезда одинокой выпью. И нет причин не успеть к восходу Допеть любимую песню рыбью. Ушедшим в прорубь уж не до жиру. В семь пятниц раз может сказка сбыться: Снесет голубка яичко мира, В овине темном Христос родится! Рожденным видеть небо — Летать на дне, Исхода тонкий жребий Искать во сне, Перебирая двери Как имена: Кому-то проще верить, Кому-то — знать. Нечаянно опознан В толпе времен, Убийца снова создан, Творец — рожден. И над Его купелью Молчит свирель: Уже готово зелье Для алтарей. Глаза глядят на пламя, Сердца — во тьму. А строить дом на камне Опять — Ему. И станет голос хлебом, А взор — вином. Рожденный дышит небом, Скользя над дном.[/i] [b]ЛЕСТНИЦА ЛЮБВИ Обретение мира[/b] [i]Родная, здравствуй! Мне с тобой Все внове. Лишь ясен брошенный землей Зов крови. Дрожит молчанья тетива Под ветром, Как в омут канули слова Ответов. Но древний пламень опалил Нам души. Молитвы радугой свели Две суши. Мосты иные для двоих Сжигая, Танцует жизнь в глазах твоих Нагая. Ее стрелой и ворожбой Не остановишь. Родная, здравствуй! Мне с тобой Все внове. В который раз такой расклад Нам выпал? Господь на счастье звездопад Рассыпал, И подбирает по зерну На нитки. С какой снизались мы в одну Попытки? А впрочем — что теперь гадать На гуще; Нам ныне срок любить, не ждать, Отпущен, Как чудо – чистый водоем В пустыне. Родная, здравствуй! Мы вдвоем Отныне![/i] [b]Единственной[/b] [i]Кому-то снятся волосы кометы, Престол и пашня, сеча и семья, А мы с тобой — две стороны монеты, Упавшей за подкладку бытия. Измучен бесконечным поворотом, Как жаждет мир круги судьбы спрямить, А мы с тобой — замок и ключ к воротам, Поставленным, чтоб нас соединить. В песке страстей блестят обломки бритвы, В объятья волн бросаются мосты, А мы с тобой — слова одной молитвы, Летящие над Храмом Красоты. Во тьме сомнений чиркают ответы По коробку вопросов без конца, А мы с тобой — два лепестка рассвета, Раскрывшего объятия Творца. Стираются и множатся границы, Благоухают скошенные сны, А мы — две солнцем вырванных страницы Из середины Книги Тишины. Кто строит дом, кто странствует по свету, Здесь поднимают меч, а там — свечу, А мы растим цветущую планету Из глубины Господнего: «Хочу!» Я сделал безмолвный выбор, Круг очертив на песке — И то, что могло быть нимбом, Стало кольцом на руке. Никто не пропел об этом И не был никто в слезах — Но то, что могло быть небом, Стало теплом в глазах. От запаха новой эры Пейзаж сразу встал вверх дном — И то, что могло быть верой, Стало твоим окном. Набухли курганы версий, А я все твердил: «Живи!» — И то, что могло быть смертью, Стало зерном любви. Лишь ломаный грош залогом Был брошен к ногам волной — И то, что могло быть Богом, Стало путем домой. За сердца горящим краем Исчезла затворов чушь — И то, что могло быть раем, Стало сплетеньем душ. Протерся сюжет, увечный Как перепись древних книг — И то, что могло быть вечным, Слилось в бесконечный миг.[/i] [b]Письмо любимой из палаты № 18[/b] [i]Не дано мне, кого ни проси, Одолеть этот слякотный воздух И тебе шоколадные звезды На волне золотой принести. Но живу лишь тобою… Прости, Что в осенней больничной постели Я любовь твою, милая, еле Отдарю полуслышным «merci»… Но унынию дух не скосить; Листья-четки в ладонях надежды. Шлю тебе корабли самых нежных Слов по морю невидимых сил. И читаю заветный курсив, Как — родную, босую, святую — Я тебя обниму, расцелую, И вплетутся любви нашей струи В акварельныесны Дебюсси.[/i] [b]Мать и дочь[/b] [i]Ты надейся, не скучай, моя женушка! Пусть останется печаль да на донышке. Через ночь любви мосток перекинется, А разлуки новой срок отодвинется… Ты расти да не хворай, моя доченька! Все случится у тебя, как захочется. Переплавятся года, перемелются, Только вера никогда не изменится… Снова солнышко взойдет, мои милые! Горе в землю утечет, станет силою. Вы — два зернышка весны, два живых ручья, И пока вам снятся сны, буду жить и я… Душевная колыбельная Сладкий дурман черемух Нежно в окно течет. Ветер в округе темной Нить разговора ткет. Тихо луна-лепешка На волоске висит. Только душа-матрешка Вертится и не спит. Мечется, будто чая Срок своего суда, И замерев у края, Падает как звезда. Тает песчинкой в небе, Буковкой в Книге снов. Город смыкает веки И накрывает нос. В лунной дороге, крошка, Сна волосок не рви. Ищет душа-матрешка Сладкий дурман любви. Ей рыба-ночь ответы Даст и уйдет на дно. Огненный конь рассвета Глянет в твое окно…[/i] [b]ОБ АВТОРЕ ЖЕЛНОВ Игорь Анатольевич[/b]. Родился в 1971 году. Член Союза писателей России. Книги «Крошки из торбы» и «Сны на каждый день» продаются в магазинах г. Москвы. [b]E-mail[/b]: igor71@mail.ru

Новости СМИ2

Коронавирус

в Москве

49840 +2427 (за сутки)

Выздоровели

163913 +2516 (за сутки)

Выявлено

1993 +59 (за сутки)

Умерли

Георгий Бовт

В три этапа: как власть поможет людям и бизнесу

Александр Хохлов 

Хочешь мира — готовься к войне

Ольга Кузьмина  

И смех, и грех, и май, и снег

Екатерина Рощина

О стукачах и шашлычниках

Анатолий Горняк

Куда поехать за деньгами

Митрополит Калужский и Боровский Климент

Жизнь в виртуальном мире

Олег Фочкин

Гению нужно страдание

Идущие по следу Создателя: совершенный мир нуждается в постоянном совершенствовании

Аттестат без ЕГЭ

Информация в оболочке. Ученые считают, что благодаря вирусам зародилась жизнь

Первый на суше