«КуМа» готовится к бою

«КуМа» готовится к бою

Общество

Ну да, вы же не знаете еще нашего Оболенского, мужа нашего! Это скопище добродетелей! Этот вертеп занудства! Океан тоски, море банальности и водопад рутины в одном флаконе.Но как обманчива внешность! С такими чертями в глазах, ямочками на щеках и казановскими усами под носом… впрочем, у Казановы, кажется, не было усов? Обаятельнейший и привлекательнейший внешне изнутри и при ближайшем рассмотрении Роман Анатольевич Оболенский был и есть тоскливейшая зануда.Если по целым дням от мужика не слышишь ничего, кроме того, что «Волга впадает в Каспийское море», а «Пищу надо прожевывать тридцать три раза» (и ведь считал, прожевывая!), то это, знаете… Нет, может, кто и выдержал бы. Может, кто такого и ищет, и кому-то такого именно и надо. Но не мы. И не нам. Оболенский за свою жизнь поменял сколько жен, столько и профессий. Ни с теми, ни с другими не везло бедолаге.Но внешность, внешность! Стивенсигаловская фигура, брюсуиллисовская улыбка, и нижняя челюсть, как у Сильвестра Сталлоне. И волосы до плеч, и хипповый хайратник — помнится, так повязочка через лоб у них называется. Роман Анатольевич свято верен примочкам и фенькам своей молодости. И рукомашеством-дрыгоножеством — карате, то есть, — владеет вполне прилично. Ну не Чак Норрис, конечно. Но сойдет для нашей полусельской местности. И если посадить такого в приемной (полагали мы), то любые сомнения в право- и дееспособности нашего предприятия отпадут сами собой! Предприятие мы сходу и не долго думая окрестили «Брачное агентство «КУМА». Потому что она — Куликова, а я — Максимова.— Слушай, по-моему, это чушь, что мы придумали, — первой очнулась от грез Юлька. — Ну как ты этому праведнику объяснишь, что мы затеяли?! Его же кондратий хватит! Он же нас в милицию запросто сдать может как мошенниц!— Ну, мать, ты уж больно строга к нему, — посомневалась я. — Юродивый, конечно, но не настолько же.— А потом, — меня внезапно осенило, — знаешь, под каким соусом мы это подадим? Мол, Лилька сама нас попросила подыскать кандидатуру! И ей как первой от Оболенского пострадавшей — нельзя отказать! Давить будем на чувство вины!— Оно у него есть, — задумчиво подтвердила Юлька.— Знаешь, он мне однажды фен починил. Сам, я не просила. Правда, он потом не дуть стал, а вдувать в себя. Тяга такая мощная, знаешь. Как пылесос. Я чуть последних волос не лишилась, как первый раз включила.— Фен? А как ему это удалось? — удивилась я.— А я знаю? Нет, в этом что-то есть: если давить на чувство вины, да еще специально для Лильки… может, и не сдаст в ментовку.— Конечно! Покажем фото. Мол, бедной бабе там и пообщаться не с кем. Одни крокодилы вокруг. А кто виноват? Ты! Бросил женщину, обрек, можно сказать! Мысли кипели. Из полной, на первый взгляд, бредятины отчетливо стали проступать контуры будущего предприятия. И нашего с Юлькой процветания.В офис решили превратить ее квартиру. Как самую подходящую: сталинский шикарный дом, высокие потолки. Паутину Юлька клятвенно пообещала изничтожить. Тем более что я посоветовала ей воспользоваться для этого феном, который работает, как пылесос, раз пылесос вообще не работает…Мебель одалживали с бору по сосенке, компьютер я давно приволокла свой, с тех пор как переехала. Роскошные атласные шторы Юлька постирала. И оказались они не серыми, как нам всегда казалось, а небесно-нежно-голубыми. Что и было приятным для хозяйки сюрпризом. Не знаю, сколько лет она их не стирала, хозяйственная моя.(Вот, оговорила подругу, а теперь сама задумалась: а у меня-то какого цвета дома шторы висят?! Помнится, покупала за оранжевые. Но когда в последний раз их видела, колер был ближе к коричневому. Воистину в чужом глазу соринку — за мусорное ведро…!) Я позвонила знакомому фотокорреспонденту — когда-то, на заре туманной юности, писала в нашей городской газете исторические эссе а-ля Раздинский. Но Раздзинского из меня, увы…А вот Сашка Толмачев — великий мастер фотомонтажа и фотоколлажа. Чего с чем только не слеплял в своей жизни! Помочь не отказался и быстренько нашлепал нам кучу шикарных фотографий.Теперь Лилька у нас имелась не только с крокодилом, а и на яхте, в будуаре, на тигровой шкуре, на фоне роскошных апартаментов. Апартаменты мы вырезали из глянцевых журналов. Сашка раздухарился и предложил сделать еще один коллаж — на фоне статуи Свободы. Пришлось одернуть: Свобода в Америке, а не в Австралии! Но Сашка заявил, что это все равно: может ведь богатая невеста путешествовать? Поразмыслив, мы согласились, и сияющая Лилькина физиономия теперь гармонировала с безносым сфинксом, Эйфелевой башней, Ниагарским водопадом и мавзолеем ТаджМахал.За фотолепиловку пообещали расплатиться с первого же клиента. Сашка не возражал, зная мою патологическую честность: однажды целый месяц бегала за ним, чтобы отдать десятку за пачку сигарет. Он, естественно, отбрыкивался, но я все-таки всучила. Такая вот дура: сна лишусь, если кому должна и не отдаю.Лильке я послала сообщение по электронке: естественно, что в ее кенгуровых дебрях была компьютерная связь, адрес она выслала мне в первом же письме оттуда. Разумеется, она тут же ответила, страшно обрадовалась и горячо поддержала наше свежее начинание. С нее, сообщала она, — что потребуется! Любые подтверждения и гарантии. Вплоть до копии банковского счета и свидетельства о своем вдовстве.В принципе, конечно, она-то ничем не рисковала: не попрется же потенциальный жених в Австралию! Дабы лично продемонтрировать ей свои мужские, искомые и желаемые достоинства… плечи, в смысле. Или удостовериться, что владелица питомника утконосов, приносящего миллионные барыши, на самом деле такая же, как на фото.Сашка оказал еще одну услугу: в газету, где нынче подвизался, сунул в рекламный отдел наше объявление. Из-за текста мы чуть не подрались с Юлькой, но в окончательном варианте он звучал так: «Только для мужчин! Специальное предложение! Богатая иностранка русского происхождения ждет своего заморского — в смысле, русского — принца, друга и супруга. О, одиночество, как твой характер крут! Как неизбывна тоска по крепким и надежным плечам соотечественника! Обращаться в брачное агентство «КУМА по адресу…» У нашего вдохновителя О’ Генри благородные жулики Джефф Питерс и Энди Таккер именно так и поступили. И обрушилась на них, разумеется, лавина писем.Каждому пришлось ответить: мол, ваше письмо богатую даму заинтересовало, если можно — подробнее и — вложите в конверт 2 доллара за дальнейшие посреднические хлопоты. Короче, через месяц у них там было уже пять тысяч баксов — это ж умереть можно, сколько им, бедолагам, от руки писем пришлось настрочить! Нам — легче. Напечатала текст на компьютере, размножила на принтере. Ну вот, а для личных встреч — Юлькин офис-квартира. Все продумано, все под контролем.Дело осталось за малым: уговорить Оболенского. Решили кинуть на спичках. Длинная выпала, естественно, мне. Где не надо — я всегда выигрываю. Нет, чтобы в «Спортлото» или «Поле чудес»! Я сидела в Юлькиной преображенной квартиреофисе. Юльку отправила в магазин — в холодильнике было пусто. Со всех стен на меня щурилась улыбчивая Лилька, демонстрируя залеченные в Австралии зубы. Я грустно и мельком подумала о своих. У меня там, извините, не зубы, а графские развалины. Улыбаться категорически нельзя. Ну, ничего. Вот развернется «КУМА» — сделаю не хуже! И я набрала номер.— Да? — прошелестел грустный женский голос.Лялька шелестит, прямо как Рената Литвинова. Но внешне похожа на Татьяну Миткову. Кролик такой, зубками вперед.— Лялечка, привет, это — Леля. Романа можно?— Леля? Ой, как хорошо, что вы позвонили! Нет, Ромы нет. Ой, а мне… а я… ну, словом, я сама вам хотела звонить, потому что… ну, мне бы очень хотелось с вами встретиться… Так. Кажется, девушка дозрела. До «АБЖОРЫ».— А что случилось?— Ой, если можно — не по телефону.— Ну почему же нельзя? — сказала я. — Хоть сейчас. Подъезжайте к Юле, мы сейчас здесь. Адрес сказать?— Ой, и Юля будет? Ой, как кстати! — сказала Ляля, записала адрес, еще раз ойкнула и отключилась, прошелестев, что скоро будет.В общем-то, ничего удивительного. Наш клинически порядочный Оболенский каждую последующую жену знакомил с предыдущей. Для чего, правда, ему самому это нужно было — непонятно. Зато мы все почему-то ужасно друг другу нравились, и вот, пожалуйста — дружим с тех самых пор.В прихожей затопало и заворчало — вернулась Юлька.— Ну что? Дозвонилась? — крикнула она мне. — Пошли на кухню, жрать охота, сил нет, сейчас сварим пельмешков!— Дозвониться-то дозвонилась, но не совсем. Оболенского нет, зато…ты пельмешков-то побольше кидай — к нам гости едут. Лолкину чурчхелу мы не всю доели?— Кто едет? — удивилась Юлька, орудуя кастрюлями.— Да так, одна… «абжорка». Маленькая такая. Все ойкает и шелестит.Юлька замерла с половником:— Лялька, что ли?

Google newsYandex newsYandex dzen