Когда столица была в Коломне

Общество

Известно давно, что историю пишут победители. А потому, видимо, отравленный Борис Годунов и задушенный Павел Первый – преступники и самодуры, а их преемники – крупные государственные деятели. Кто, например, не слышал выражение «шемякин суд»? Правда, сейчас в ходу не менее спорный оборот «басманное правосудие».Но и в том, и в другом случае речь идет о решениях, с точки зрения проигравших, пристрастных и несправедливых. Но, кажется, даже эрудиты, поминавшие таинственного Дмитрия Шемяку, могут не знать, что этого племянника Дмитрия Донского современники называли «последним витязем».Впрочем, обо всем по порядку, а то мы как-то ушли в сторону от соперника Шемяки Василия. Но помним, что историю всегда пишут победители. Итак...[b]Завещание Дмитрия Донского[/b]Трагедия русской истории – многие национальные лидеры уходили из жизни, когда их наследники были молоды и неопытны. А потому преждевременный уход очередного князя в мир иной становился предтечей нестабильности и утраты позиций, уже вроде бы завоеванных Московской Русью. Так случилось и с народным героем, князем Дмитрием Ивановичем, который так и не узнал, что прозван Донским. Тогда это почетное звание носил Владимир Серпуховской, командовавший засадным полком на Куликовом поле.Так вот, международная обстановка в тот момент была крайне противоречивой. Москва была сожжена Тохтамышем, старший сын Дмитрия – Василий (будущий Василий Первый, отец нашего юбиляра) – оказался заложником в Орде. Но именно это обстоятельство задало новый, не всегда прямой вектор нашей истории. Дело в том, что бежал года через три Василий Дмитриевич из Орды, разрываемой внутренними противоречиями, через Литву. Где умнейший князь Витовт, владения которого простирались от моря Черного до Балтийского и включали большую часть нынешней Украины и Белоруссии, сумел обручить с далеко идущими целями Василия со своей дочерью Софьей, прекрасно говорившей по-русски, как все в тогдашней Литве, и к тому же православной. Именно Софье предстояло сыграть роль русской Марии Медичи.А все дело в том, что в своем завещании Донской, передавая владимирский стол Василию, указал, что в случае смерти его старшего сына власть в Москве должна была перейти к другому сыну – Юрию. Пункт довольно странный, поскольку только что женившийся Василий, видимо, не собирался оставаться бездетным. А ведь именно потенциальной бездетностью Василия Первого некоторые историки объясняют такую предусмотрительность его великого отца.Долго ли, нет ли, но Василий Дмитриевич вскоре в традициях эпохи стал многодетным отцом. Правда, три его первых сына умерли в малолетстве, и только в 1415 году, через 24 года после венчания, на свет появился вполне физически жизнеспособный Василий Васильевич.Софья же поддерживала тесные связи с отцом, регулярно наезжая к нему с внучками и внуком. Кроме того, она все сильнее втягивала своего слабовольного мужа в зону влияния Великого княжества Литовского. Дошло до того, что Василий Дмитриевич с полным равнодушием отнесся к захвату Витовтом Смоленска и Вязьмы. Более того, предчувствуя, видимо, приближение своей кончины, он официально отдал своего сына под покровительство деда. Грек митрополит Фотий был с соответствующей грамотой послан к Витовту, который, к слову, сделал все, чтобы десятилетний сиротинушка Василий получил от очередного хана ярлык на великое княжение.Правда, в тот период ханы в Орде менялись по два раза на дню. А Витовт явно взял курс на поглощение Московской Руси с помощью своей умной и ловкой дочери, которая могла по-любому манипулировать своим сынишкой.Сейчас ведь модны разного рода исторические реконструкции, начинающиеся со слова «если». Так вот, некоторые авторы бьются головой об стену, стеная по тому поводу, что объединение русских земель возглавила Москва, а ведь эту роль мог взять на себя Вильнюс (Вильно). И тогда, дескать, все было бы более цивилизованно и менее кроваво. Бог этим авторам судья, но в эпоху правления Витовта такая перспектива действительно существовала.Но вернемся к нашему основному сюжету. А что же Юрий Дмитриевич? Отец четверых сыновей (старший – как раз Дмитрий Шемяка), правивший в столице своего удела – Звенигороде. Юрий к тому моменту имел авторитет умелого военачальника и управленца. Как сейчас сказали бы – крепкого хозяйственника. Именно его стараниями был, например, воздвигнут белокаменный Успенский собор «на Городке», расписанный тщанием Андрея Рублева и Даниила Черного. Готовился ли он к занятию великокняжеского стола по завещанию своего отца? Естественно, тем более что такой переход власти не противоречил тогдашним феодальным традициям. Но 27 февраля 1425 года, буквально сразу после кончины Василия Первого, в Звенигород прибыл гонец с требованием явиться в Москву для присяги князю-малолетке.Юрий здраво оценил все региональные расклады и вместо Москвы отбыл в Галич для сбора своего войска.[b]Война гражданская[/b]Началась затяжная гражданская война, длившаяся без малого тридцать лет. Некоторые историки ныне уверены, что, не случись такой «московской замятни», страна вполне могла бы покончить с вассальной зависимостью от Орды лет на шестьдесят раньше. История, конечно, не имеет сослагательного наклонения. Равно как сейчас, спустя 585 лет, очень трудно на аптекарских весах измерить величину вины каждого из кланов, сцепившихся за власть. Другое дело, что в официальной истории, начиная с Карамзина, прав, без сомнения, лагерь Василия, а Юрий с Шемякой – злодеи. В России никогда не любили чередования властных фигур. У нас, знаете ли, стабильность.Эту идею злодейства «звенигородцев» даже передал в своем «Андрее Рублеве» Тарковский. Помните звенигородского князя-клятвопреступника? Это-то как раз Юрий, которому режиссер со сценаристом заодно приписали и ограбление Владимира. Совместив Юрия с Даниилом Борисовичем, нижегородским князем, пославшим свою дружину в помощь штурмовавшим древнюю столицу ордынцам.Не стоит, конечно, пересказывать все перипетии гражданской войны, в ходе которой стороны заключали постоянно нарушаемый вечный мир. А главное – были вынуждены постоянно апеллировать к ослабевшей Орде, отбрасывая страну назад в ее стремлении к независимости. Притом что историки отмечают: Юрий вел себя куда благороднее своего племянника.Стоит только отметить два эпизода.Первое – сцена в Орде, схватка за ханский ярлык. Представлявший Василия боярин Всеволжский, обращаясь к хану, сказал примерно следующее: Юрий ищет стола по завещанию отца своего (то есть косвенно право князя было подтверждено), а Василий, по твоей, хан, милости.Вряд ли такие перлы могли поднять авторитет внука Витовта, скорая смерть которого значительно ослабила позиции Василия.Сцена два – сюжет русской классической живописи: Софья Витовтовна срывает драгоценный пояс с сына Юрия, Василия Косого, который вместе с братом, Дмитрием Шемякой, присутствовал на свадьбе московского князя Василия с Марией Ярославной. Налицо явная провокация. Этот публичный позор (пояса срывали с пленных и т. д.) переполнил чашу терпения звенигородцев.В нескольких сражениях московские войска наголову разбиты. Юрий въезжает в столицу, где жители принимают его как законного наследника.Василия, который, как всегда, трусливо бросил свои войска в решающем сражении, с почетом отправляют в Коломну. Куда вскоре переезжают многие московские бояре, не желавшие быть на подхвате у новой столичной элиты. Если следовать формальной логике, согласно которой только Василий – законный правитель, то ныне подмосковный городок стал новой столицей развалившегося государства.Некоторые историки утверждают, что если бы не излишний для того сурового века либерализм Юрия Дмитриевича, то с гражданской войной можно было бы покончить сразу. Василий был бы просто интернирован, пострижен в монахи. Да мало ли было даже законных способов свести его с исторической арены.И Юрий, которого многие историки признают одним из самых выдающихся лидеров ХV века, мощной харизматической фигурой, вполне мог ускорить развитие Руси, топтавшейся в начале славных, но еще откладывавшихся дел.Кстати, именно при великом княжении Юрия в Москве стали чеканить монеты с изображением Георгия Победоносца, поскольку этот святой был покровителем сына Донского. Стараниями Шемяки позже на монете этой появится надпись «Осударь московский».Юрий еще раз уступает Москву и снова ее занимает. Въезжает в столицу под торжественный звон колоколов. Но скоропостижно умирает в 1434-м. Видимо, он упустил свое время, так до конца и не реализовавшись. В который раз Русь оказалась зависимой от роли личности в истории.Юрий был позже похоронен в Архангельском соборе. Ходили слухи, что правителя всетаки отравили.Василий на мощном фоне своего дяди выглядит куда более слабой фигурой, постоянно находящейся под влиянием то властной матери, то корыстных бояр. Весьма характерно, что именно Дмитрий Шемяка фактически привел Василия Второго обратно в Москву, поскольку в силу все того же завещания Дмитрия Донского после смерти Юрия уже Василий имел все права на великокняжий стол. Такая вот запутанная династическая история, достойная романов в стиле Дюма. Вот только пора признать, что Юрий не был узурпатором, а Василий – святой и невинной жертвой.[b]Яд – оружие политиков[/b]Понятно, что внутрирусскими раздорами умело пользовалась Орда, развалившаяся, изрядно потрепанная Тимуром, но все еще хищная. А Василий, полководец-неудачник, склонный к тому же к загулам в самые неподходящие моменты подготовки войн и сражений, явно не преуспел в столкновениях с ордынцами.Наконец, в 1445 году у Суздаля он не просто был разгромлен, но попал к татарам в плен.Его похмелье оказалось жестоким – накануне он до утра пировал с боярами. Со времен Батыя страна не переживала такого позора. Позже на свободу с нечистой совестью Василий выбрался, взяв на себя кабальные обязательства. А тут еще и Москва выгорела в очередной раз дотла. Панику в городе, кстати, пресек все тот же Шемяка, в очередной раз въехавший в столицу.Освободившийся же Василий мало того что обещал заплатить за себя огромный выкуп, передать ордынцам в управление русские города, разрешить строить мечети по Руси, но еще и вернулся в столицу в сопровождении пятисот татар, которые стали вести себя в Москве как в захваченном городе.Неудивительно, что политика Василия вызвала в стране взрыв возмущения. А потому, когда он вскоре был захвачен сторонниками Шемяки, многие восприняли такой поворот как должное. В Москве князя фактически судили, предъявив серьезные обвинения: зачем навел татар на русскую землю, зачем отдал города им в кормление, почем томишь христиан, зачем ослепил князя Василия Косого? Словом, Василия самого ослепили. И вам, читатели, судить, справедлив или нет так называемый Шемякин суд.Можно долго рассказывать о событиях тех лет, когда судьба Москвы и Руси вновь, как в XIII веке, повисла на волоске. Все было разорено и лежало в руинах. Очередное смутное время парализовало страну.Правда, отдохнув на отце, природа подарила Руси его сына, Ивана III, одного из самых выдающихся государственных деятелей нашей истории, создавшего основы Государства Российского с его двуглавым орлом, с его достоинствами и недостатками. Но это, как говорится, совсем уж другая история.

Google newsYandex newsYandex dzen