Последняя гибель «Варяга»

Общество
Двадцать лет назад гостиница «Арктика» в Мурманске являла собой центр мировой прессы: крупнейшие агентства и телекомпании держали здесь своих корреспондентов в надежде разузнать хоть что-нибудь о «Курске».

— Вы ведь телеведущий? — спросила меня блеклая девица-переводчик и быстро-быстро залопотала по-английски долговязому парню, стоявшему рядом.

— Оу! — сказал он.

И девица затрещала как пулемет, переводя.

— Вы здесь по делам с «Курском»?

— Нет, — честно ответил я.

— Оу, мы понимаем: секретность. Мой шеф из «Магнум» хочет выйти в море, но нет допуска. Вы поможете, да?

— Нет, не помогу. У меня нет такой возможности.

Пара затрещала возмущенно.

— А как же журналистская солидарность? — напирала девица.

— «Магнум» сотрудничает с НАТО, если не ошибаюсь? — спрашиваю парня. — Штаб-квартира в Париже?

— Оу… Йес!

Я перешел на французский:

— Тогда какая солидарность, если есть конкуренция? Это во-первых. Во-вторых, я уже сказал вам, что здесь я совсем по другим делам.

Он занервничал и что-то тихо обсудил с третьим неприметным человеком.

— Сколько? — процедил он.

На его лице боролись жадность и презрение.

Вокруг сновали репортеры — наши и не только. Нас стали окружать любопытствующие.

— Пошел ты… — сказал я и вышел вон.

Мы ехали в Норвегию к ржавевшему там бывшему флагману Северного флота крейсеру «Мурманск», проданному Индии на распил. В рождественскую ночь 1994 года он сорвался с цепей: его волокли на убой, прошел незамеченным под радарами НАТО и выбросился на мель. Утром потрясенные жители деревушки Сервер увидели русский боевой корабль в полном вооружении прямо под окнами.

Последняя гибель «Варяга»Фото: ТАСС / Семен Майстерман

— Что здесь написано? — спросил меня местный житель, держа в руках деревянный рундучок, который выбросило волной.

— «Не бросай», — перевел я ему на норвежский, и ком застрял у меня в горле.

Мы вернулись в Мурманск. Шли сороковины по «Курску». На лучшей дискотеке города все веселились до упаду. Мы попросили диджея поставить «Плещут холодные волны». И все разошлись — ну, хоть не плясали. «Мурманск» стал туробъектом, а потом его распилили. Оставалось 400 тонн невыкачанных. И он, как живой, выбрасывал соляру в море, когда шли его пилить. Сделали дамбу, осушили залив и распилили.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Google newsGoogle newsGoogle news