За чей счет лечить «слишком дорогие» болезни

Здоровье
На форуме, посвященном инновациям в медицине, много говорили об орфанных (редких) заболеваниях. Их лечение чрезвычайно дорого.

Генеральный директор Центра экспертизы и контроля качества медицинской помощи Минздрава Виталий Омельяновский привел пример: цена лекарств для десяти тысяч пациентов по программе «Семь нозологий» (гемофилия, муковисцидоз, рассеянный склероз и др.) равна стоимости обеспечения региональными льготами десятков миллионов обычных больных. А бюджет не резиновый, и нет никакой возможности включать в программу госгарантий все новые и новые импортные препараты. Поэтому надо выработать правила игры: решить, сколько мы готовы платить, определить верхний порог лекарственного обеспечения.

Тут не так важно, какой высоты окажется этот порог — в триста тысяч рублей или в три миллиона за год качественной жизни больного. Вопрос в том, имеем ли мы моральное право вообще его устанавливать. Да, жить по средствам разумно и правильно. Но решение лечить по средствам фактически означает отказ общества от помощи тем, кому требуются слишком дорогие уколы. И не надо думать, что нас с вами это не коснется. Сегодня нет денег на «орфаны», а завтра может не хватить на инфаркт или воспаление легких.

Но, как говорится, спасибо за откровенность. За то, что от привычных слов о прекрасной бесплатной медицине для всех, о гарантиях помощи каждому Минздрав переходит к признанию очевидного: бюджет нашего здравоохранения — что Тришкин кафтан из басни Крылова. Если помните, чтобы залатать дырки на локтях, находчивый Тришка обрезал себе рукава. Так и мы стоим перед мучительным выбором. Что лечить в первую очередь — орфанные заболевания или сердечно-сосудистые? А может, лучше вложиться в онкологию? Что важнее — лекарственные льготы для миллионов или жизни нескольких тысяч?

За чей счет лечить «слишком дорогие» болезниУвы, на медицину сейчас выделяется лишь 3,2 процента ВВП / Фото: pexels.com

Увы, на медицину сейчас выделяется лишь 3,2 процента ВВП. Для сравнения: в США — 14,3 процента, в Германии — 9,5, во Франции и Швеции — по 9,3. Даже новые не слишком богатые члены Евросоюза (Чехия, Эстония, Словения и др.) в среднем выделяют медикам 5 процентов ВВП. До тех пор, пока наш подход к формированию бюджета не изменится, мы продолжим перекраивать Тришкин кафтан здравоохранения. Впрочем, даже имеющиеся скромные средства можно было бы использовать иначе.

Не секрет, что медицина наша бесплатна лишь до определенного уровня. Чем выше, тем меньше шансов лечиться за государственный счет. Высокотехнологичная помощь — новейшие, наиболее эффективные и в то же время самые дорогие операции, диагностика, инновационные препараты — распределяется по квотам. То есть кусочек пирога доступен не каждому. Да и с квотой частенько приходится занимать место в очереди, когда промедление может быть смерти подобно. Благотворительные фонды помогают преимущественно детям, но на каждого не насобираешь даже всем миром. И больной человек порой оказывается без должной помощи в самый драматичный момент своей жизни.

И тут разве важно, скажите, что он с яслей ходил к врачам бесплатно? Что ему за просто так измеряли температуру и давление, брали кровь и мочу, снимали ЭКГ и удалили аппендикс? Так, может, надо перевернуть эту модель с ног на голову? Определить не верхний порог лекарственного обеспечения, а нижний, сделав бесплатной и доступной дорогую медицинскую помощь за счет платной первичной?! Пусть прием врача в поликлинике стоит двести, триста или сколько там рублей — это посильно для каждого, кто имеет работу. Освободились бы астрономические средства, которые необходимы для развития высоких технологий.

Конечно, такое решение вызвало бы ожесточенные споры. Бесспорно другое: граждане социального государства не должны мучиться только потому, что заболели слишком «дорогой» болезнью.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Google newsGoogle newsGoogle news