чт 17 октября 06:20
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Последний день войны

Последний день войны

Сегодня — траур. Мы скорбим о всех, погибших в Чечне

[b]Из всех дней войны этот день в моей памяти занимает особенное место. 26 апреля 95-го года. Чечня, станция Червленая-узловая. Апрельской ночью, накануне шли бои по всему периметру постов. Караул железнодорожных войск и омоновцы самостоятельно «порвали» духов, а на утро пошли колонны десантуры.[/b] Береты, береты, береты… Казалось, что светлый голубой поток хлынул, пробивая унылую серость войны, под которой даже апрельская весна была какой-то блеклой и неприметной. Невольно пришли на память слова любимой песни о синеве, расплескавшейся по беретам и тельняшкам. Воистину, словно в сказке, все заиграло, заискрило на солнце, а голубая река все напирала и напирала, разливаясь по станции «своим заманчивым цветом».[/i] Последний день выхода из Чечни псковитян. Идет погрузка в эшелоны. Голубые береты, гитары, эРДэшки, сваленные в кучу, уложенные ящики с боеприпасами, фляжки… Всеобщее ликование. Домой! Домой! Домой! В этот день мне предстояло вылететь из Червленой на Аргун. Глядя в проем вертолетной дверки, я радовался за ребят — для них война закончилась. Подняв облако пыли, вертушка медленно пошла «в гору». Счастливого пути вам, парни, до Пскова, до дома! Прошли Ханкалу. Внизу, вроде бы спокойно. И вдруг по связи: «Все, кто меня слышит!!!» Штурман выскочил из кабины: «Евгений, последнее выходящее подразделение псковской десантуры налетело на духов! Идет бой. Есть потери, мы — ближайшая вертушка. Остальные будут идти долго. Есть тяжелораненые. Надо снимать! Я доложил на КП, что ты у меня на борту. Ответили, что будут вызывать другой борт». Сомнений у меня не было — на другой борт уйдет время: «Командир, будем снимать десантуру!» Наш «летающий автобус» (по-другому назвать Ми-8, давно вылетавший ресурс, не имеющий брони и солидного вооружения, просто язык не повернется) зашел на круг. Внизу обстановка неясная. Вот обозначили место посадки. Не успели коснуться грунта, уже влетели первые носилки, затем вторые. — Взлетай, твою мать!!! Успели сквозь рокот работающих лопастей переброситься лишь двумя-тремя фразами: — Живы?! — Один тяжелый! — Промидол?! — Ужалили! — Документы?! — Найдешь в носилках! Взлетай, твою мать!!! Запомнились глаза и лица. Носилки таскали все: и офицеры, и солдаты. Здоровенные мужики плакали: «Братишки, мы за все предъявим! За каждого спросим! Суки, все в землю ляжете!» — Взлетай, твою мать, кровью истечет! Сбрасываю плащ-палатку — накрываю тело. От лица осталась лишь нижняя часть, наверное, крупняком в голову. Все же снимаю плащ-палатку, поворачиваю солдата, нашел документы, военный билет. Братишка вошел в Чечню в числе первых. Уже в декабре 1994 года — первая медаль. Смотрю призыв. О Боже, пацану уже давно пора быть дома! Не ушел, пока необстрелянный молодняк не оперился. И это — день выхода части из Чечни! Душой и помыслами он уже давно был дома. Война… Сбрасываю вторую плащ-палатку. Жив, но глаза по 18 копеек. Понятно — промедол пока работает. Не говорит. Вот это русский мужик, десантник, гвардеец — живого весу килограммов девяносто, не меньше! Не знаю, что смогут наши врачи: нога разорвана в клочья. Слава богу, что не видит — «Терпи, братишка. Сейчас сразу в Ханкалу, там хирурги выходят, не таких на ноги ставят». Спасут ли ногу? Грех, но я сомневаюсь… Ханкала. Встречают. Все обыденно, без лишней суеты, по-деловому. В душе чуть не выругался: «Мясники!» – но тут же мысленно извинился перед санбатовцами. Для них это — очередной борт, будни войны. Спасибо вам, русские парни, просто за то, что вы есть! Часто ли вспоминается война? Каждая по-разному, и у каждого по-разному. Не так часто вспоминаются отдельные события, даже самые яркие со временем подергиваются легкой пеленой нечеткости. Размываются в памяти даты, факты, события, но остаются люди. И этот день, и эти гвардейцы-псковитяне в моей памяти заняли особое место. Ведь это был их последний день войны. Низкий им поклон за всю Россию-матушку, их матерям, их близким за то, что они смогли вырастить и воспитать великих патриотов Отечества, для которых был приказ, было слово «надо» и не было положенного по указу дембеля. Не помню, у кого из великих списал или позаимствовал крылатую мысль, но первой записью на обложке моего курсантского блокнота были слова: «Мы погибли бы, если бы не погибали». Сколько же глубины в этой однострочной мысли. Поздним вечером того дня родилась песня. Кто просчитал и кто измерил На прочность наш стальной спецназ, Когда по воробьиным крохам Расстрелян был боезапас? Когда изорванное тело Еще кричало: «Заряжай!» И от испуга встрепенулась Душа, стремившаяся в рай! Когда наш ротный прятал в камни Свинцом изрытое лицо, В беззубых деснах зажимая Для них возмездия кольцо… А спустя ровно год — 26 апреля 1996 года – моя жена в этот же день родила мне вторую дочь — Ксюшеньку. Такова диалектика жизни… Но как жаль, что последний день войны этих парней так и не стал последним днем войны. [b]ОБ АВТОРЕ[/b]: [i]Логинов Евгений Юрьевич, гвардии подполковник, принимал участие в военных действиях в Таджикистане, Армении, Боснии, Чечне, автор многих стихов и песен, посвященных голубым беретам, руководитель группы «Русский прорыв».[/i]

Новости СМИ2

Полина Ледовских

Трудоголиков домашний очаг не исправит

Никита Миронов  

За фейки начали штрафовать. Этому нужно радоваться

Дарья Завгородняя

Чему Западу следует поучиться у нас

Дарья Пиотровская

Запретите женщинам работать

Оксана Крученко

Ради безопасности детей я готова на все. И пусть разум молчит

Екатерина Рощина

Котам — подвалы

Ирина Алкснис

Мы восхищаемся заграницей все меньше