сб 19 октября 01:18
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

«Не торгуйся, гражданин, здесь не частный магазин!..»

«Не торгуйся, гражданин, здесь не частный магазин!..»

[b]Дорогая «Вечерка», я уже писала вам о «Тверском бульваре моего детства». А сейчас, наткнувшись на фотографию 73-летней давности ребят дома, в котором я прожила около сорока лет, решилась написать вам и о нем, и о них.[/b] Я помню свой двор дома № 5 по Газетному переулку (какое-то время он назывался ул. Огарева) с середины 1920-х годов. Моя семья поселилась здесь в 1922 году, когда мне был один год. Наш двор был в виде большого квадрата, по трем сторонам которого стояли жилые дома, а вдоль четвертой – кирпичная стена. У этой стены были деревянные сараи для дров. Невысокий заборчик ограждал территорию, куда не могли заехать извозчики и где нельзя было сушить белье. Росло много деревьев, в основном тополя, росли огромные кусты сирени... За чистотой и порядком следил дворник дядя Костя. За длинным столом, окруженным скамейками, по вечерам и в выходные дни собирались мужчины. Не помню, чтобы они играли в домино или карты. Они всегда оживленно беседовали, читали вслух газеты. В подвале жил сапожник дядя Ваня с женой тетей Пашей. Она через окно принимала в починку обувь. Мне кажется, что его клиентура ограничивалась только жителями нашего двора. В доме жила семья Коганов, где были две взрослые дочери, прославившиеся под именами Эльза Триоле (французская писательница) и Лиля Брик (муза В. Маяковского). Электромонтером в доме был приехавший из Сасова, что под Рязанью, паренек. Он был общителен, услужлив, приветлив. Вскоре он стал разносчиком «Вечерней Москвы», а потом устроился в типографию, начал сотрудничать в «Комсомольской правде». Мой отец очень привязался к нему, давал ему книги, обсуждал с ним прочитанное… С годами этот паренек стал журналистом, а потом – известным писателем Юрием Корольковым. В войну он был военным корреспондентом «Красной звезды», присутствовал на Нюрнбергском процессе. До конца жизни Юра сохранил дружеские чувства к моим родителям, благодарил отца за привитый ему интерес к литературе. Он дарил нам все свои книги с трогательными дарственными надписями: «… добрым соседям по Газетному переулку через много лет от автора». Вспоминаются наши детские игры. Для малышей – песочница. А те, кто постарше, играют с мячом, в «классики», прятки... Зимой – снежки, снежные бабы и, конечно, санки. Особенно охотно катались по наклонной дорожке, ведущей к воротам, с песенкой, отражающей то время: [i]Эй, товарищи, с дороги, А не то отдавим ноги. Не торгуйся, гражданин, – Здесь не частный магазин![/i] Во двор часто приходили шарманщики с попугаями, которые вытягивали свернутые бумажки с предсказаниями. Весной и летом раздавалось: «Свежая рыба!.. Рыба…» И круглогодично: «Ста-а-арье берем, покупаем…» На тачках в металлическом цилиндре с крышкой возили по дворам мороженое. Ложкой его клали на круглую вафлю, примерно пяти сантиметров в диаметре, и прикрывали другой вафлей. На вафлях были имена. Как я завидовала Вере, Нине, Саше, Толе – Мирры на вафлях не было! Деньги на мороженое у нас бывали нечасто. Мальчики охотно бегали по просьбе жильцов за керосином, получая за это пятачок – столько стоила конфета «Мишка». После Великой Отечественной войны двор уже был совсем не тот; куда-то исчезла зелень… А почти все запечатленные на фотографии мальчики погибли на фронте… С любовью вспоминаю нашу коммуналку. В ней было пять комнат. В одной жил пожилой холостяк, а в остальных – семьи с детьми. Когда в 1936 году вместо примусов и керосинок появился газ, то на всю квартиру была одна газовая плита с четырьмя конфорками. Все договаривались о времени готовки, и никогда по этому поводу, как, впрочем, и по другим, не возникало конфликтов. А ведь люди были очень разные – и по возрасту, и по образованию. Мои родители-врачи всех соседей лечили, делали необходимые процедуры. У работающих мам не было проблем с младшими школьниками. Кто-то из женщин в квартире не работал и следил за режимом соседских ребятишек: в нужное время подогревал им еду. Долгое время только в нашей комнате был телефон. Без всяких проблем им пользовались все квартиранты. Среди соседей был только один пьющий – Алексей Иванович. Пьяным он выходил в коридор и начинал петь: «Ох, болит сердце и печенка…» На этом арию прерывала его жена, и он безропотно уходил к себе. По праздникам все хозяйки пекли пироги и угощали друг друга. Надо сказать, что после расселения нашего дома в начале 1960-х в течение десятилетий к нам с новогодними поздравлениями и с неизменным холодцом приезжали наши дорогие соседи Татьяна Ефремовна и Гурий Петрович Романовы. Нынче старшее поколение ушло в мир иной, но до сих пор я общаюсь с Колей и Володей Романовыми, которые уже стали дедами. Тесная связь продолжается с Татьяной Алексеевной Тарасовой, которая, будучи первокурсницей механико-математического факультета МГУ, в 1935 году вышла замуж за нашего соседа. Все школьники квартиры обращались к ней с трудными задачами. А ее свекровь Мария Осиповна учила игре на арфе известную артистку Художественного театра О. Н. Андровскую, которая потом с успехом играла на этом инструменте в пьесе «Школа злословия». Разумеется, все наши соседи могли бесплатно ходить на этот спектакль… Наш дом давно нежилой. И двора нет. А память все живет и не отпускает… [b]Мирра Евсеевна АСПИЗ, доктор биологических наук[/b]

Новости СМИ2

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Виктория Федотова

Кто опередил Познера, Урганта и Дудя на YouTube

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?