втр 15 октября 12:29
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Они могли убить Гитлера

Они могли убить Гитлера

О заговоре полковника Штауфенберга знают все, но не многие знают, что фюрера могли убить по меньшей мере еще раз пять

[b]Церемония в пивной[/b] Во время гитлеризма каждый год в ноябре в Мюнхене руководители национал-социалистической немецкой рабочей партии отмечали годовщину первой попытки взять власть в 1923 году. Церемония начиналась с торжественного марша. В первых рядах шагали самые преданные сторонники фюрера – Гесс, Геринг, Розенберг, Гиммлер. За ними следовали ветераны партии, награжденные «Орденом Крови» за участие в путче, затем партийные секретари, руководители СС и штурмовых отрядов. На том месте, где в ноябре 1923 года произошло столкновение с полицией, флаги приспускались. Звучали шестнадцать выстрелов – в честь шестнадцати нацистов, убитых полицией. Затем выкликались их имена, и каждый раз юноши и девушки в форме «гитлерюгенда» хором отвечали: – Здесь! Вечером 8 ноября Гитлер собирал старых борцов в пивной «Бюргербройкёллер», где когда-то выстрелом в потолок он провозгласил начало национальной революции. Каждый год в одно и то же время фюрер появлялся на трибуне и произносил речь. [b]13 минут до смерти[/b] В ноябре 1939 года из-за начавшейся войны Гитлер решил было в Мюнхен не ехать и от выступления отказаться. Но в последний момент не решился обидеть ветеранов партии. Вечером пивная была заполнена до предела. Больше трех тысяч нацистов собрались послушать фюрера. Все были в коричневой униформе. В восемь вечера внесли знамя, появился Гитлер, пожал руки старым знакомым и поднялся на трибуну. Он произнес очень короткую речь и сразу ушел, потому что спешил в Берлин. Через тринадцать минут после ухода Гитлера в пивной взорвалась бомба. Взрыв обрушил потолок. Трибуна, с которой выступал фюрер, была погребена под многометровой кучей обломков. Погибли семеро нацистов и одна официантка. Больше шестидесяти человек были ранены. Имперский министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс записал в дневнике: [i]«Пройди эта встреча, как и во все предыдущие годы, строго по программе, никто из нас в живых бы не остался. В отличие от прошлых лет фюрер начал и закончил речь на полчаса раньше обычного. Он – под защитой Всевышнего и умрет только после того, как исполнит свою миссию...»[/i] Гитлер не сомневался, что покушение – дело рук агентов британской разведки; их искали по всему рейху. За их голову назначили большое вознаграждение. Гестапо и полиция получили сотни бесполезных доносов. Только через несколько дней появилась информация о неком мастеровом, который накануне покушения на Гитлера часто бывал в пивной. Вечером на швейцарской границе патруль задержал Георга Эльзера, столяра по профессии, который пытался бежать из рейха. Пограничники, обыскав Эльзера, обнаружили открытку с изображением пивной «Бюргербройкёллер», записи о ходе изготовления взрывного устройства и детали детонатора. Эльзера передали в гестапо. В германской истории персоны столь невысокого ранга редко выходили на первый план. Но это действительно особый случай. Столяр Георг Эльзер – за пять лет до полковника Клауса графа фон Штауфенберга – едва не убил фюрера. Действия Штауфенберга были частью большого заговора. В покушении на Гитлера 20 июля 1944 года участвовало множество высокопоставленных военных. Георг Эльзер действовал в одиночку. О полковнике Штауфенберге знают все. Что касается Георга Эльзера, то его и по сей день не очень-то желают признавать героем антигитлеровского сопротивления. Простой столяр сделал больше, чем куча генералов и полковников? [b]Взрывчатка в шкафу[/b] В конце февраля 1932 года актриса Лени Рифеншталь, намеревавшаяся стать режиссером-документалистом, впервые услышала выступление Адольфа Гитлера в переполненном берлинском Дворце спорта. [i]«После того как духовой оркестр сыграл марш, – вспоминала Рифеншталь, – появился Гитлер. Люди повскакали со своих мест, крича: – Хайль! Хайль! Когда выкрики умолкли, Гитлер заговорил: – Соотечественники и соотечественницы! В этот момент передо мной возник почти апокалиптический мираж, который я не смогу забыть. Казалось, что разверзлась земля и оттуда вырвалась мощная водяная струя, настолько мощная, что достигла неба и сотрясла землю. Меня словно парализовало. Хотя многое из его речи я не поняла, подействовала она на меня потрясающе. Будто гром обрушился на слушателей, и я почувствовала, как все они оказались во власти его магнетизма».[/i] Лени Рифеншталь описала свое восхищение Гитлером через много лет после войны, уверенная в том, что ее поймут и простят, – ведь тогда все восхищались Гитлером... Не все. Столяр Георг Эльзер не разделял ее восхищения фюрером. Фашисты с самого начала вызывали у него омерзение. Он отказывался тянуть руку в нацистском приветствии и не участвовал в совместном прослушивании радио, когда выступал фюрер. Георг Эльзер родился в 1903 году в Вюртемберге. Рос в трудных условиях. Отец пил, семья нищенствовала. Окончил семилетку. Пошел учеником на металлургический завод. Ушел по причине слабого здоровья. Стал столяром, которого очень ценили работодатели. В свободное время играл на цитре и контрабасе. Путешествовал. Матильда Нидерманн в 1930 году родила ему сына Манфреда. Интерес к политике заставил Георга Эльзера вступить в профсоюз рабочих лесоперерабатывающей промышленности и присоединиться к боевой организации «Красный фронт», которая действовала под руководством компартии. На выборах голосовал за коммунистов, считая, что они лучше всех представляют интересы рабочих. Эльзер понял, что Гитлер ведет страну к войне. Он пришел к выводу, что спасти Германию можно только уничтожением нацистской верхушки. Он был уверен: если будет устранено руководство страны, то к власти придут другие люди, которые не захотят захватывать чужие земли и позаботятся о жизни рабочего класса. 8 ноября 1938 года столяр Георг Эльзер обнаружил, что практически любой может беспрепятственно зайти в пивную «Бюргербройкёллер», когда выступает Гитлер. Эльзер решил взорвать Гитлера, когда он на следующий год вновь будет здесь выступать. Ему предстояло приготовить мощное взрывное устройство и установить его так, чтобы взрыв обрушил крышу пивной и придавил Гитлера и его свиту. В течение нескольких месяцев он планомерно похищал взрывчатку на арматурном заводе в Хальденхайме, на котором работал. Затем нашел себе работу на каменоломне. Там тоже было полно взрывчатки. Он забирал ее небольшими порциями, хранил дома, в платяном шкафу. Там же он научился делать взрыватели. Пробные взрывы устраивал в саду у своих родителей. В августе он перебрался в Мюнхен и умудрился более тридцати раз остаться на ночь в пивной. Он приходил в восемь вечера, заказывал ужин. Ближе к десяти он прятался и ждал, пока все уйдут. Самым простым инструментом он вскрыл колонну за ораторской трибуной, куда решил заложить бомбу. Работа была изнурительной, делать ее приходилось, стоя на коленях. Под утро он немного дремал и уходил через заднее крыльцо, когда пивная открывалась. Низенького роста, неприметный, он не вызывал ни малейших подозрений. Один раз его все-таки обнаружили после того, как пивная закрылась, но он со многими официантами подружился, так что все просто посмеялись над засидевшимся клиентом. [b]Под оптическим прицелом[/b] Гитлер боялся покушений. Став вождем национал-социалистической немецкой рабочей партии, он немедленно потребовал себе охрану. Из надежных членов партии образовали группу, которая именовалась «охрана штаба». Сначала телохранителей было всего двадцать. Потом они стали называться «Ударный отряд Гитлера», им командовали отставной лейтенант Йозеф Берхтольд и водитель фюрера Юриус Шрек. 9 ноября 1925 года группа получила название – SCHUTZSTAFFEL («Охранные отряды») – СС. Юлиус Шрек разослал местным партийным организациям циркуляр с требованием провести партийную мобилизацию в СС. К концу года отобрали сотню человек. В СС не брали безработных хулиганов, которые валом валили в штурмовые отряды. В подразделениях СС была более строгая дисциплина. Эсэсовцы посещали все партийные собрания, но никогда не выступали, им запрещали курить и уходить раньше, чем собрание закончится. Чем дальше, тем меньше Гитлер чувствовал себя в безопасности. 15 марта 1932 года обстреляли поезд, в котором Гитлер и Геринг ехали из Мюнхена в Веймар. 30 июля 1932 года Гитлера пытались убить в Нюрнберге. В июне 1932 года он попал в автомобильную катастрофу. Во Фрайбурге его машину забросали камнями. Когда Гитлер возглавил правительство, он стал получать множество угроз. Минимум раз в неделю берлинская полиция получала сообщения о намерении разных людей убить Гитлера. Кто-то собирался вручить фюреру букет цветов и сквозь цветы брызнуть ядом ему в лицо. Другой намеревался подсунуть ему авторучку, которая взрывается в руке. Один бывший летчик хотел подлететь к самолету Гитлера и сбить его в полете. Обо всех угрозах и попытках покушений докладывали Гитлеру, и эти сообщения накладывали отпечаток на его психику. Он говорил начальнику прусского гестапо Дильсу: – Представьте себе совершенно безобидного человека, который снимает квартиру на Вильгельмштрассе. Окружающие принимают его за учителя на пенсии. Он носит очки и вообще не привлекает к себе никакого внимания. Он покупает винтовку, примеривается и в один прекрасный день стреляет в меня в тот момент, когда я выхожу на балкон рейхсканцелярии... Гитлер часто думал о том, что он может стать жертвой снайпера с телескопическим прицелом. Он ездил через весь город в открытой машине и сидел на трибуне, видный множеству людей... И такая идея действительно возникла. Британским военным атташе в Берлине был полковник Мейсон-Макфарлейн. Он жил в квартире в доме № 1 на Софиен-штрассе, из окон которой всегда был виден Гитлер, принимающий военный парад. Полковник в отличие от британского посла в Германии сэра Невиля Гендерсона считал, что политика умиротворения опасна, что Гитлер идет к войне и что диктатора следует остановить. Он предлагал объявить Гитлеру войну как можно скорее, потому что время работает против Запада – немецкая армия становится все сильнее. Видя, что его начальники не понимают, с кем они имеют дело, полковник поехал в Лондон и совершенно серьезно предложил, пока не поздно, застрелить Гитлера: – Это можно сделать из винтовки с оптическим прицелом и глушителем. Стрелять надо из окна моей ванной. Звуки музыки, крики и шум заглушат выстрел, так что полиция не сможет понять, откуда стреляли. В Лондоне отвергли это предложение полковника. [b]Как охраняли Гитлера[/b] По указанию Гитлера рейхсфюрер СС Гиммлер создал группу охраны фюрера. Начальником сделал капитана мюнхенской полиции Иоганна Раттенхубера. 15 марта 1933 года он получил звание штандартенфюрера СС. Группу укомплектовали сотрудниками баварской политической полиции из числа членов партии. Первоначально группа Раттенхубера действовала только на территории Баварии. В Берлине же эсэсовская охрана следовала за Гитлером фактически нелегально. Однажды Гитлер заметил какую-то машину, преследовавшую его, и приказал водителю Кемпке оторваться. Тот нажал на газ своего супермощного «Мерседеса» и умчался. А в той машине сидели охранники, отправленные Гиммлером защищать фюрера. В начале 1935 года группа Раттенхубера начала работать официально. Она получила два автомобиля и радиопередатчики, телохранителям фюрера сняли особое помещение и наняли повара. Раттенхубер перестал подчиняться Гиммлеру. Он получал приказы непосредственно от адъютантов Гитлера. В положении об имперской службе безопасности говорилось, что каждого ее сотрудника утверждает лично фюрер. В 1939 году в личной охране фюрера было около двухсот оперативных работников, к концу войны их число увеличилось вдвое. На девяносто процентов это были баварцы, в основном старые члены партии и СС. Телохранители фюрера получили право носить любую военную форму, беспрепятственно проходить через контрольно-пропускные пункты, останавливать военный транспорт и арестовывать военнослужащих, если они представляли опасность для фюрера. Внешнюю охрану зданий, где находился фюрер, также несли подразделения СС. Весной 1933 года сформировали полк «дворцовой охраны» – «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Подразделения полка охраняли не только имперскую канцелярию, но и площади, где выступал Гитлер, аэродром Темпельхоф, откуда вылетали правительственные самолеты, все важные правительственные здания. Инструкции были жесткие. Стоявшим на посту эсэсовцам запрещалось есть, пить, курить, читать, разговаривать с публикой и отдавать честь кому бы то ни было, включая самого фюрера, чтобы не терять бдительность. Ему салютовали только командиры, стоявшие перед строем. Здания, в которых должен был появиться фюрер, брались под охрану за двадцать четыре часа до его появления. Особо опасными считались гостиницы, где проверялись все комнаты. Новоприбывшие постояльцы воспринимались как подозрительные лица. На улице размещались переодетые агенты, которые в первую очередь должны были следить за балконами. Запрещалось вручать Гитлеру букеты цветов, письма, посылки, что-либо кидать в его сторону. Но этого трудно было добиться – женщины бросали цветы и письма, дети бежали за машиной и просили автограф. Если ребенок прорывался через кордон, охранник его перехватывал, но потом обычно детей подносили к фюреру, чтобы ребенок мог вручить цветы. Наказывать детей на виду у толпы было бы неблагоразумно. Фюрер заботился о своей репутации. Во всю длину улицы, по которой проезжал Гитлер, выстраивались эсэсовцы. Спиной к ним стоял еще один ряд охраны, который смотрел на дома и на толпу. Убийство в Марселе хорватскими националистами югославского короля Александра и французского министра иностранных дел Луи Барту 9 октября 1934 года повергло охрану Гитлера в панику. Специальный фильм показывали спецслужбам и полиции, чтобы все видели, как может быть организовано такое преступление. Больше всего боялись выстрелов из толпы, а также из окон верхних этажей, с балконов и крыш. [b]Постарели и обленились[/b] Но вернемся к Георгу Эльзеру. Он всю жизнь увлекался часами. Готовя взрыватель, он установил пару надежнейших часов, боясь, что одни могут отказать. Ему удалось установить механизм часов так, чтобы взрыв прогремел ровно через три дня. И ошибка составила всего пятнадцать минут. Об этом он потом с гордостью мастера своего дела говорил на допросе в гестапо. В ночь со 2 на 3 ноября Эльзер принес взрывчатку в пивную и заложил ее в колонну. В ночь с 5 на 6 ноября он установил часовой механизм. 6 ноября утром уехал в Штутгарт. Но испугался, что что-то недоделал, и вернулся 7 ноября. Он провел в пивной последнюю ночь, вновь и вновь все проверяя. Утром он ушел, уверенный в успехе. Чем все закончилось, вы уже знаете. Надо сказать, что между множеством служб и подразделений, занимавшихся охраной Гитлера, царили ревность и конкуренция. Они не столько сотрудничали, сколько соперничали между собой. Его охрана томилась без дела и довольно небрежно исполняла свои обязанности. Вот лишь один из примеров такой небрежности. В январе 1937 года среди белого дня некий человек забрался в рейхсканцелярию через открытое окно служебного туалета. На него обратил внимание один из слуг Гитлера. Выяснилось, что это безработный, который хотел попросить фюрера дать ему какую-нибудь работу. Личные слуги Гитлера тоже входили в СС. Один из слуг всегда был рядом с фюрером, держа то, что ему понадобится, – пальто, бинокль, таблетки, бутерброд. Они следили за одеждой фюрера, приносили ему в постель газеты и телеграммы. В течение одного года в здании рейхсканцелярии трижды звучали выстрелы. Всякий раз это была небрежность охранников, которые на посту чистили оружие или баловались с ним. В Мюнхене за день до выступления фюрера эсэсовцы взяли здание «Бюргербройкёллер» под охрану. Но внутри они удовлетворились поверхностным осмотром. Они помнили распоряжение Гитлера: – В этом здании меня охраняют мои старые товарищи. Полномочия полиции заканчиваются у входа в «Бюргербройкёллер». Когда сформировалась личная охрана Гитлера, это были молодые и физически крепкие люди. Им не хватало образования, у них не было работы, поэтому они держались за свое место. Со временем они обрюзгли, одряхлели, и удивительно, что Гитлера на самом деле не убили. А когда началась война и Гитлер засел в бункере, его охрана совершенно обленилась. К тому же они все получили высокие звания и не желали быть на побегушках. Шеф партийной канцелярии Мартин Борман был этим крайне недоволен. Но сделать ничего не мог. Гитлер не хотел расставаться с людьми, к которым привык. Он сказал: – Пока я жив, я не позволю никого из них трогать. После покушения на Гитлера упор был сделан на превентивные действия. Создавалось единое досье на «врагов рейха», которые жили в районах, посещаемых Гитлером, имелся перечень умственно неполноценных, профессиональных преступников и иностранцев. Еще одно досье заводилось на тех, кто работал или жил в радиусе полукилометра от места проведения мероприятий с участием фюрера. Внушающие сомнение подлежали удалению из охраняемого района. Разрешались превентивные аресты. За три месяца до мероприятий с участием Гитлера ужесточался контроль за въездом иностранцев, за жильцами гостиниц, общежитий, за местами скопления сомнительных элементов, за вокзалами, аэропортами и морскими портами. Среди политически неблагонадежных и вообще подозрительных гестаповцы особо обращали внимание на врачей, инженеров, строителей, химиков, специалистов по взрывчатым веществам, часовщиков и ныряльщиков. Местные полицейские получали дубликаты всех ключей от зданий в охраняемой зоне. Они могли войти в любое помещение в любой момент. На владельцев зданий возлагалась ответственность за то, чтобы внутри не оказалось случайных людей, чтобы с балконов ничего не бросали. Все эти меры предосторожности были отнюдь не напрасными. [b]Две бутылки со смертельным бренди[/b] После начала войны с Советским Союзом заговор против Гитлера созрел внутри немецкой армии. На протяжении трех лет высшие офицеры вермахта пытались покончить с фюрером. В 1942 году Гитлера ждали в штабе группы армий фельдмаршала фон Вейхса в Полтаве. Здесь его собиралась арестовать группа военных, во главе которых стояли генерал Губерт Ланц и его начальник штаба генерал Ханс Шпейдель. Они считали, что Гитлер – военный преступник и с ним надо покончить. В подчинении Ланца находились отборные части войск СС – «Лейбштандарт Адольфа Гитлера» под командованием Зеппа Дитриха, дивизия «Рейх» под командованием группенфюрера Пауля Хаузера и «Мертвая голова» под командованием Теодора Айке. Поэтому думали, что Гитлер обязательно заедет в Полтаву посмотреть на своих любимых эсэсовцев. Но он не прилетел. Покушение сорвалось. В марте 1943 года Гитлера ждали в оккупированном Смоленске. За несколько дней до него в Смоленск прилетели начальник абвера адмирал Канарис и его доверенные офицеры – генерал-майор Ганс Остер, полковник Эрвин Лахузен и Ганс фон Донаньи. Они участвовали в заговоре против Гитлера. Абверовцы привезли чемодан взрывчатки. На смоленском аэродроме Гитлера встречал командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге. Место заседания охраняли войска СС, чтобы Гитлер чувствовал себя в полной безопасности. Но одним из охранных полков командовал подполковник Георг фон Бёзелагер, который согласился расстрелять Гитлера. Первоначально хотели сделать это прямо во время обеда. Но генерал-фельдмаршал Клюге сказал, что нельзя стрелять в человека во время еды. На самом деле фельдмаршал опасался, что не очень меткие стрелки попадут и в него самого. Гитлера могли застрелить после обеда, когда он шел к машине. Но не сделали этого. Потом заговорщики говорили, что фюрер внезапно пошел другой дорогой. Возможно, дело в другом. План покушения разрабатывал начальник штаба группы армий «Центр» генерал-майор Хеннинг фон Тресков. Он решил, что стрелять в Гитлера опасно: армию обвинят в убийстве фюрера. Он решил взорвать самолет Гитлера в воздухе. Если рухнет его четырехмоторный «Кондор», обвинять будет некого. Генерал Тресков замаскировал полученную от сотрудников абвера взрывчатку под посылку и попросил одного из сопровождавших Гитлера офицеров прихватить ее с собой, объяснив, что это две бутылки бренди, предназначенные для одного генерала в Восточной Пруссии. Перед взлетом один из офицеров-заговорщиков раздавил капсулу химического взрывателя. Самолет должен был взорваться ровно через полчаса над Минском. Но ничего не произошло. Через два часа самолет Гитлера благополучно приземлился в Восточной Пруссии. Адъютант генерала Трескова под благовидным предлогом немедленно вылетел в Пруссию. Он перехватил посылку со взрывчаткой прежде, чем ее отдали генералу, который вообще-то рассчитывал на бренди. Изучив взрывное устройство, заговорщики пришли к выводу, что химический взрыватель не сработал, потому что в самолете Гитлера вышла из строя система отопления в кабине. Низкая температура нарушила ход химической реакции. Сразу же был введен в действие следующий план. В военном музее в Берлине была устроена выставка трофейной военной техники. Каждый год 21 марта, в день памяти погибших героев, Гитлер произносил там речь, а затем осматривал новые экспонаты, присланные с фронта. Генерал Тресков предложил разместить среди экспонатов неразорвавшиеся мины и в нужный момент привести их в действие. Эти мины привез в Берлин все тот же адъютант Трескова и передал другому заговорщику – генерал-майору Рудольфу-Кристофу барону фон Герсдорфу из абвера. Заложить бомбу заранее они не смогли. Военные не располагали таким совершенным механизмом, который соорудил столяр Георг Эльзер. У них были обычные химические взрыватели, которые следовало привести в действие за десять минут или максимум за полчаса до взрыва. Полковник Герсдорф решил взорвать себя вместе с фюрером. Когда появился Гитлер, полковник, как и все военные, вытянул правую руку в нацистском приветствии, а левой в кармане кителя нажал на химический взрыватель. Он рассчитал все правильно – по сценарию через десять минут Гитлер должен был оказаться рядом с ним. Но случилось непредвиденное. Гитлер буквально вихрем пронесся по выставке, ни на что не обращая внимания, и исчез. Все, что мог сделать полковник, это остановить химическую реакцию, которая уже шла в кармане его кителя. [b]«Убить при авианалете!»[/b] Как же сложилась судьба Георга Эльзера после ареста? Сначала его держали в концлагере Заксенхаузен, потом перевели в Дахау. Он сидел в одиночной камере. Двое эсэсовцев охраняли его круглые сутки. Любые контакты с другими заключенными ему были строго запрещены. Больше пяти лет он провел в строгой изоляции. Нацисты собирались устроить показательный процесс и вывести его на суд вместе с какими-нибудь британскими агентами. Почему Эльзера не судили одного? Гитлеру не хотелось, чтобы Германия и весь мир узнали, что фюрера пытался убить немецкий рабочий. Когда третий рейх шел к концу, Гитлер распорядился его уничтожить. [i][b]«Коменданту концентрационного лагеря Дахау штурмбаннфюреру СС Эдуарду Вайтеру. Лично.[/b][/i] [i]Судьба нашего особого заключенного на днях снова обсуждалась на самом верху. Нам дано следующее указание. Во время ближайшего налета авиации противника на Мюнхен или на окрестности Дахау он должен стать случайной жертвой бомбардировки. Поэтому я прошу при наступлении соответствующей ситуации самым незаметным образом ликвидировать этого заключенного. Прошу также позаботиться о том, чтобы об этом знали лишь немногие доверенные лица, имеющие допуск к особым секретам. Сообщение об исполнении указания, адресованное на мое имя, должно звучать примерно так: такого-то числа в результате вражеского налета вместе с другими получил смертельное ранение такой-то заключенный. Начальник четвертого управления группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Генрих Мюллер».[/i] Метод уже был опробован. Так, 23 августа 1944 года в Бухенвальде убили председателя компартии Германии Эрнста Тельмана, а сообщили, будто он погиб при авианалете. Но в апреле 1945 года лагерному начальству было уже не до игр, которыми увлекался начальник гестапо. Никто не стал ждать появления вражеских самолетов. В тот же вечер обершарфюрер СС из охраны лагеря вывел заключенного из камеры и застрелил возле старого крематория. На следующий день труп сожгли. Из имущества Эльзера осталась только самодельная цитра, на которой он играл в своей камере. [b]Венок на могилу[/b] После войны про Эльзера стали говорить, будто он был тайным эсэсовцем и покушение – дело рук самих нацистов. Никто не хотел верить, что одиночка едва не одолел империю СС. После сорок пятого года пережившее катастрофу немецкое общество искало себе извинения и оправдания. Многие немцы считали себя исключительно жертвами – соблазненными и обманутыми. Признать участников антифашистского сопротивления героями значило признать, что были люди, которые уже тогда видели преступный характер гитлеровского режима и нашли в себе мужество выступить против него. Особенно неприятно было сознавать, что такое мужество проявил не офицер из аристократических кругов, не священнослужитель и не дипломат, а простой швабский ремесленник. С большим опозданием в родной деревне Эльзера прозвучали слова, которые выдавил из себя местный начальник: – Земля Баден-Вюртенберг гордится одним из своих величайших сыновей. Печально знаменитую пивную «Бюргербройкёллер» в Мюнхене снесли. Семь лет назад на предложение ежегодно отмечать подвиг борца Сопротивления городское управление ответило незабываемым письмом: «[i]Ваше предложение ежегодно отмечать память покушавшегося на Гитлера Йоганна Георга Эльзера в день его гибели 9 апреля возложением венка на посвященную ему памятную табличку на месте бывшего «Бюргербройкёллера» было доложено господину обербургомистру. Господин обер-бургомистр не желал бы установления подобного ежегодного Дня памяти. Однако им высказано намерение к шестидесятой годовщине смерти Эльзера, 9 апреля 2005 года, возложить к памятной табличке венок»[/i]. [b]Совместный проект газеты «Вечерняя Москва» и телеканала ТВЦ[/b]

Новости СМИ2

Екатерина Рощина

Котам — подвалы

Никита Миронов  

Хамское отношение к врачам — симптом нездоровья общества

Ирина Алкснис

Мы восхищаемся заграницей все меньше

Сергей Лесков

Нобелевка, понятная каждому

Георгий Бовт

Сталин, Жданов, Берия и «Яндекс»

Оксана Крученко

А караван идет…

Ольга Кузьмина  

Без запуска социального лифта нам не обойтись

Александр Никонов

Чему нам действительно нужно учиться у Запада