пн 21 октября 08:42
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Айседора

Названы районы Москвы с самыми высокими зарплатами

Более 780 деревьев высадят на юге столицы

Вильфанд сообщил, сколько продержится теплая погода

Станцию «Коммунарка» оформят в стиле биотек

Илья Авербух: Третьего ноября Татьяна Тотьмянина выйдет на лед

Как понять, насколько чистая вода в вашей квартире

Бесплатные мастер-классы пройдут для детей в парках Москвы

Как прошла прогулка по столичной голубятне

Названы регионы с самым доступным газом для населения

Опрос установил, сколько россиян считают себя «жертвами перестройки»

Оксана Федорова показала купание супруга в ледяной воде

Поклонники оценили второй подбородок Андрея Малахова

Глава Роспатента назвал самое необычное изобретение в 2019 году

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

Нагиев впервые в истории «Голоса» встал на колени перед участницей

Айседора

Машина, невзлюбившая хозяина, может его убить

[i]Я глубоко уверен в том, что автомобиль, несмотря на заверения, что это, мол, совершенно бездушное существо, железка, на самом деле является живым существом. Имеет душу. Один – душу добрую, другой – злую. Машина, невзлюбившая, например, своего хозяина, может его даже убить. Причем проделывают это машины не только с простыми смертными, но и с великими людьми. Как это случилось с [b]Айседорой Дункан.[/i] Трагедия на набережной Сены[/b] У Айседоры Дункан было двое детей: дочка Дердр, родившаяся от брака с английским режиссером Гордоном Крэгом, и сын Патрик – от брака с Парисом Санже. Подлинная фамилия Санже – Зингер. Дело в том, что Зингер по-французски звучит именно так – Санже. Парис Санже был приметной фигурой в парижском обществе – мало того что он являлся прямым потомком изобретателя знаменитой швейной машины, он еще был очень богатым человеком. Капиталам Санже завидовала вся Франция. Кроме, пожалуй, Айседоры. Айседора Дункан относилась к деньгам равнодушно. Когда Айседора вздумала открыть в Париже балетную школу, муж купил ей для этих целей отель «Бельво». Был создан оргкомитет по созданию школы. От фамилий людей, вошедших в него, невольно рябило в глазах: слишком много там было знаменитостей. Балетной школе Айседоры Дункан прочили блестящее будущее. Но жизнь распорядилась, как это часто бывает, по-своему. Через несколько дней в отеле был накрыт роскошный стол. На банкет прибыло много именитых людей, приехали даже члены правительства Франции. Когда банкет подходил к концу, Айседору Дункан вызвали в вестибюль отеля. Она спустилась вниз и увидела там своих детей вместе с няней-англичанкой. Первой мыслью было тревожное: с детьми что-то случилось, Айседора даже чуть не закричала, но лицо няни было спокойно. Айседора опустилась перед детьми на колени, поцеловала вначале дочку, потом сына. Посмотрела на них вопросительно. – Нам очень хотелось тебя увидеть, мама, – произнесли те в один голос. Айседора благодарно улыбнулась – любовь детей была ей приятна. Поцеловала их вновь. – Они так просились к вам, так просились… – добавила няня-англичанка и сделала выразительный жест. – В общем, отказать им я не могла. – И не надо отказывать, – сказала Айседора, поднимаясь. Подтолкнула детей к двери. – А теперь пожалуйте на прогулку. Это было последнее свидание Айседоры Дункан со своими детьми. То, что произошло потом, вообще не укладывается в сознании. На берегу Сены наперерез машине, где находились дети Айседоры, неожиданно выскочило такси. Водитель автомобиля с детьми резко затормозил. Мотор задергался, захрипел и заглох. Машина остановилась. Шофер выругался, поставил машину на тормоз (на тормоз!) и вытащил из кабины рукоять завода. Стартер тогда еще не был изобретен. Вставил рукоять в щель под радиатором, крякнул и с силой крутанул. Мотор завелся сразу, взревел, и машина в каком-то странном рывке, будто зверь, прыгнула на шофера. Хотя и стояла на тормозе. Шофер едва успел отскочить в сторону. Тяжелая машина выломала радиатором решетку ограждения и упала в Сену. Шофер в панике откатился в сторону, приподнялся, ошалело глянул в зеленоватую мутную воду Сены, в которой лопались пузыри, и начал биться головой о камни… Айседора Дункан к этой поре уже покинула банкет и переместилась в студию Нейн – неподалеку от «Бельво», – где у нее должна была состояться репетиция. Пианист, на которого было возложено музыкальное оформление репетиции, запаздывал. Айседора ходила по студии, думала о том, что она счастливая женщина. У нее скоро будет своя школа, ее имя во Франции знает каждый гимназист, она богата, у нее отличный муж и великолепные дети… Что еще надо человеку для счастья? В студию с криком вбежал Парис Санже. – Дети, – простонал он, падая почти бездыханным на пол, – они погибли. Лишь через час пришел кран, достал машину из Сены. Бездыханных детишек немедленно отвезли в госпиталь, но помочь им уже ничем не сумели – они были мертвы. Долго потом специалисты разбирали подробности этой катастрофы и никак не могли понять, что же случилось с машиной, почему она взбесилась. Шофер уволился от Дункан и исчез, а сама Айседора вскоре легла в больницу – ей вновь предстояло стать матерью. Когда у нее родился мальчик, она решила назвать его в честь погибшего сына Патриком. Попросила принести ей ребенка. Ребенка принесли. Он лежал рядом с матерью, Айседора долго смотрела на него, потом позвала тихо и нежно: – Патрик! Ребенок открыл глаза – большие, голубые, серьезные, как у взрослого человека, затем тяжело вздохнул и умер. Это был чудовищный удар. Все для Айседоры обрело один цвет – черный. Потерять сразу троих детей – какая мать может пережить такое! [b]«Я люблю другую»[/b] Однажды один из дотошных репортеров, разыскавших Айседору в Ницце, куда она уехала из Парижа, спросил: – Какой период своей жизни вы считаете самым счастливым? Айседора ответила, не раздумывая ни секунды: – Период жизни в России. Россия, Россия, только Россия! Три года, проведенные там, стоят всех остальных, взятых вместе. В Россию я намерена поехать снова и провести там остаток жизни. Но жить ей оставалось совсем немного. Есенина к этой поре уже не было – похоронили в Москве на Ваганьковском кладбище. Разрыв с ним Айседора переживала очень тяжело. Она даже послала поэту телеграмму, получила на нее невнятный ответ и сочинила новую телеграмму. Она сохранилась. «Москва, Есенину, Петровка. Богословский. Дом Бахрушина. Получила телеграмму, должно быть, твоей прислуги Бениславской. Пишет, чтобы письма и телеграммы на Богословский больше не посылать. Разве переменил адрес? Прошу объяснить телеграммой. Очень люблю. Изадора». Галина Бениславская не была прислугой Есенина. Эта серьезная девушка, работавшая в газете «Беднота», была влюблена в поэта, переписывалась с ним, когда тот куда-то уезжал. Мало кто знает, но Есенин ответил на эту телеграмму Айседоры Дункан. Он написал ей следующее: «Я говорил еще в Париже, что в России уйду, ты меня озлобила. Люблю тебя, но жить с тобой не буду. Сейчас я женат и счастлив, тебе желаю того же. Есенин». Бениславская не посоветовала посылать такую длинную телеграмму, и Есенин на том же листе бумаги, перевернув его на обратную сторону, написал: «Я люблю другую, женат и счастлив». Ниже начертал крупными печатными буквами: «ЕСЕНИН». К той поре он действительно был женат на внучке Льва Толстого. Бениславская же серьезно рассчитывала, что поэт женится на ней. Но этого не случилось. В марте 1925 года он написал Бениславской письмо, состоявшее всего лишь из нескольких строчек: «Милая Галя! Вы мне близки, как друг, но я нисколько не люблю вас, как женщину». В декабре того же года Есенина не стало. Долгое время считалось, что он покончил с собой, сейчас же существует другая версия: поэта убили, а труп подвесили в петле к потолку. 3 декабря 1926 года Галина Бениславская приехала на Ваганьковское кладбище, где был похоронен Есенин. Судя по всему, на могиле поэта она пробыла долго, так как там были обнаружены две посмертные записки. Одна была написана на простой открытке. «3 декабря 1926 года. Самоубилась здесь, хотя я знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина… Но и ему, и мне это все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое…» С собою у Галины Бениславской было оружие – револьвер и финский нож. Имелись папиросы «Мозаика», целая коробка. Галина выкурила ее всю, а когда начало темнеть, отломила у коробки крышку и написала на ней: «Если финка после выстрела будет воткнута в могилу, значит, даже тогда я не жалела. Если жаль – заброшу ее далеко». Судя по всему, патроны в револьвере отсырели. Она выстрелила один раз – осечка. Написала в темноте, наезжая на предыдущие строчки: «1 – осечка». Затем выстрелила во второй раз – снова осечка. Всего было пять осечек, и лишь на шестой раз прозвучал выстрел. Пуля угодила Галине точно в сердце. Похоронена Галина Бениславская, как известно, рядом с Есениным. [b]Опять – роковое авто[/b] Но вернемся к Айседоре Дункан. Жила она в Ницце полуотшельницей, в небольшом домике. Поскольку Есенин не возвратился к ней, она, оставшись в одиночестве, влюбилась еще в одного русского. К той поре Айседора погрузнела, поступь ее стала тяжелой, она уже мало напоминала балерину, которой так восхищались мужчины. Фамилии этого русского история не сохранила. Известно только, что он принадлежал к графскому роду, очень старинному, восходящему к Рюриковичам, и звали его Иваном. Он оказался в Ницце вместе с другими белыми офицерами, выбитыми Гражданской войной из России. Однажды, когда Иван с товарищем остановился неподалеку от домика, на порог вышла Айседора Дункан со своей приятельницей и пригласила офицеров войти в дом. Офицеры с готовностью приняли приглашение. Приятельницей Дункан оказалась русская женщина Нина Давыдова, очень красивая и образованная. Офицеры привозили выпивку, еду, вместе они сооружали незатейливый ужин, потом танцевали под патефон. Айседора привязывалась к русскому графу все больше и больше. Но тот начал сторониться знаменитой балерины. А стареющая Айседора, наоборот, сильно привязалась к нему. – Это может плохо кончиться, – с горечью заметила наблюдательная Нина Давыдова. Роман продолжался пятнадцать дней. Через пятнадцать дней граф получил приглашение немедленно прибыть в Брюссель, стремительно собрался и отбыл в Бельгию. Айседора Дункан вновь осталась одна. Она плакала, тоскуя по графу, и не стеснялась своих слез. Первый порыв ее был – догнать возлюбленного, вернуть… Она даже оставила ему в отеле послание, написанное на голубой, пахнущей «о де колоном» бумаге: «Обожаемая любовь, где ты? Зачем ты меня оставил? Вероятно, ты ушел в дом Афродиты, к Любви – какая женщина устоит перед твоими чарами? Где ты проведешь эту ночь? Дома тебя нет. Ничего. (Это русское слово написано латинскими буквами. – В. П.). Отдохни. Я целую твои дивные руки и твои глаза, даже если они скрывают коварство. Как я тебя люблю… Я обожаю тебя. Айседора». К Айседоре граф не вернулся – через месяц из Брюсселя пришло скорбное известие, что он попал в автомобильную аварию около города Льежа и погиб. Опять автомобиль! Автомобиль, как некий злой рок, преследовал знаменитую танцовщицу. И наконец убил ее самою. 15 сентября 1927 года Айседора Дункан села в открытый спортивный автомобиль. В те дни она была занята новой работой – начала писать книгу о своей жизни, и это у нее получалось. Человеком она была талантливым. Айседора словно бы уверовала в то, что еще сможет взлететь, снова станет знаменитой и у ног ее опять будут находиться многочисленные поклонники. Писала она на синеватой бумаге китайской тушью. Почерк у Айседоры был особый, ни с каким другим не перепутаешь, она все время удлиняла буквы, то вертикально, то горизонтально. Хотя в Ницце и был уже вечер, солнце не думало опускаться за горизонт. Было очень жарко, от раскаленного асфальта поднимался сизый пар. На Айседоре было надето легкое платье, которое украшал красный шелковый шарф. Кто-то из бывших поклонников увидел Айседору, не удержался от восхищения и бурно зааплодировал. Айседора призывно подняла руку: – Adieu, mes atis! Le vais a la gloire! (Прощайте, мои друзья! Я иду к славе! – фр.). И только потом, через несколько минут, многие из тех, кто слышал эту фразу, поняли, что она была пророческой. Автомобиль резко рванул с места и неожиданно остановился. Шофер огорченно махнул рукой – не думал, что в самый неподходящий момент забарахлит мотор. Ветер подхватил край длинного шарфа Айседоры, приподнял его и опустил за борт машины, прямо в спицы колеса. В следующую секунду машина вновь устремилась вперед – шофер справился с забарахлившим двигателем. Шарф, закрученный спицами, рванул голову Айседоры, вбил ее в борт… Шофер еще несколько секунд давил на педаль газа, не понимая, почему же машина опять начала барахлить. И только потом понял, в чем дело. Но Айседора Дункан уже была мертва. Прибывший врач подтвердил это. – Погибла она мгновенно, – он горестно развел руками, – сделать ничего уже нельзя. Ткань шарфа переломила позвоночник и порвала сонную артерию. Чтобы освободить голову Айседоры, запутавшийся в колесе шарф пришлось разрезать на несколько частей. Машина, погубившая Айседору Дункан, была продана за фантастическую по тем временам сумму – двести тысяч франков. Похоронили Айседору в Париже, на кладбище Пер-Лашез. На гроб был положен венок из роз от советского представительства. На черной ленте было выведено золотом: «От сердца России, которое скорбит об Айседоре».

Новости СМИ2

Ирина Алкснис

Экология: не громко кричать, а тихо делать

Георгий Бовт

Как вернуть нажитое в СССР непосильным трудом

Александр Лосото 

Бумажное здравоохранение

Никита Миронов  

Смелых становится все больше

Екатерина Рощина

Елки, гирлянды и мыши: новогоднее безумие стартовало

Елена Булова

Штрафовать или не штрафовать — вот в чем вопрос

Александр Хохлов

Шестнадцать железных аргументов Владимира Путина