сб 19 октября 11:29
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Казимира Прунскене: Даже бывших недругов теперь воспринимаю намного мягче

Казимира Прунскене: Даже бывших недругов теперь воспринимаю намного мягче

Кто в Литве женщина номер один?

[b]Власть и политика во всем мире — клуб исключительно мужской, с трудом терпящий присутствие дам. Но иногда роль страшно гордящейся собою сильной части человечества сводится лишь к тому, чтобы стать выгодным фоном для яркой звезды. Такой, как Маргарет Тэтчер, Тансу Чиллер, Хилари Клинтон... В Литве негласный пост женщины номер один по-прежнему занимает Казимира Прунскене. Телезрители Советского Союза, неотрывно следившие в свое время за прямой трансляцией захватывающей политической мыльной оперы — заседаний Верховного Совета СССР, наверняка помнят литовскую группу депутатов: Бразаускас, Ландсбергис, Вилкас... Душой этого боевого коллектива была умная, твердая и обаятельная Прунскене.[/b] [i]Она стояла у истоков движения «Саюдис», возглавляла в 1990—1991 годах кабинет министров Литовской республики... После ухода балтийских стран в независимость след Казимиры Прунскене для россиян потерялся. Лишь изредка в газетах или телесюжетах проскальзывало ее имя.На самом деле знаменитая литовская перестройщица все эти годы не забывала Москву и москвичей и не раз бывала у нас. На днях Прунскене приезжала в российскую столицу, чтобы принять участие в мероприятиях большой выставки «Предлагает Литва» в Центре международной торговли на Краснопресненской набережной. Встречалась с академической общественностью, читала лекции по экономике в одном из вузов, выступала в прямом эфире «Эха Москвы»... И уже перед самым отлетом в Рейкьявик, где ее ожидала крупная международная женская конференция, Казимира Прунскене выкроила время для беседы с корреспондентом «Вечерней Москвы».[/i] [b]— Госпожа Прунскене, как видите, Москва бурлит предвыборными страстями, которые к разряду благородных уж никак не отнесешь. Вообще такое чувство, будто век под занавес решил выдать нам по полной программе: террористические акции, военные действия на Кавказе... А в Литве, наверное, тишь да гладь, спокойствие и стабильность? [/b] — Прежде чем ответить на ваш вопрос, я хочу выразить соболезнования москвичам, потерявшим своих близких во время сентябрьских взрывов. Знаю, это большое горе для всего вашего города... Так вот — по поводу литовского спокойствия. Страсти кипят и у нас, да еще какие! Правда, по большей части не политические, а экономические. Политика возбуждает лишь небольшую часть населения. Остальные живут своей жизнью, им абсолютно неинтересно, что там, во властных структурах, делается. Экономисты же сейчас заняты разработкой национальной стратегии в области энергетики. Это вопрос длительной перспективы и связан он с подготовкой вхождения Литвы в Европейский союз. К примеру, проблема приватизации нефтеперерабатывающего комплекса. Те, кто сейчас у власти, стремятся отдать контрольный пакет его акций американской компании. Волнует госбюджет. Впервые за последние годы Литва не выполнила его примерно на 14 процентов. Причина — спад макроэкономических показателей по внутреннему валовому продукту, сокращение экспорта, в частности, в Россию (объем его уменьшился более чем в 2 раза). Так что проведение в Москве выставки «Предлагает Литва» как нельзя кстати: мы пытаемся сдержать сокращение экспорта в вашу страну и постепенно восстановить потерянные объемы. [b]— А есть для этого реальные возможности? [/b] — Несомненно, они существуют. Но есть и сложности. Почему сейчас трудно нашим хозяйственным структурам работать с Россией? После августа девяносто восьмого резко снизился курс рубля по отношению к доллару, а наша литовская валюта привязана к доллару. Расходы формируются в долларах, и цены должны отразить именно эти затраты. Когда произошло обвальное падение рубля, наши цены на товары оказались для россиян слишком высокими. Это один фактор. С другой стороны, взаиморасчеты. Российские партнеры не всегда, мягко говоря, способны рассчитываться — нет валюты, возникают трудности, связанные с обязательствами по бюджету, и т. д. Спад экспорта в свою очередь придерживает возможность импорта... Два года тому назад Россия была первым партнером Литвы во внешней торговле, в прошлом году «держала» по экспорту 16—17 процентов, по импорту — 21 процент. А в первом полугодии нынешнего года только 7 процентов по экспорту и 17 — по импорту. Такое резкое сокращение может радовать только тех, кто не понимает сути экономики. [b]— Вопрос, который давно хотелось вам задать. Как с сегодняшних позиций вы оцениваете Казимиру Прунскене конца восьмидесятых — начала девяностых годов? Хотелось бы от чего-то откреститься, забыть, будто того и не было вовсе? [/b] — И положительный, и негативный опыт — всегда урок для будущего. Конечно, ошибок могло быть меньше. Помните 1989 и 1990 годы? Тогда мы упорно стремились получить экономическую самостоятельность в рамках суверенитета страны и наладить уже не с советским центром, а с самой Россией прямые добрососедские, взаимовыгодные экономические отношения. И это на первых порах удавалось. В 1990 году у нас состоялось соглашение с правительством Ивана Силаева. Мы даже определили условия для таких взаимоотношений, вполне приемлемые как для Литвы, так и для России. Но, к сожалению, в то время было много препятствий для их реализации. Препоны чинила центральная власть. Она конкурировала с российской и не хотела, чтобы отняли ее функции, перенесли их на горизонталь «Литва — Россия», «предприниматели Литвы — предприниматели России». То, что мы предлагали, могло предотвратить тот разрыв, те разрушительные процессы, которые впоследствии начались. Я помню, как академик Станислав Шаталин критиковал руководство своей страны, говорил: «Помните, как Прунскене предлагала прямые связи?». Наша концепция была на самом деле разумной и адекватной тому времени. [b]— Но после восстановления независимости Литвы многие политики демонстративно отворачивались от восточного соседа и с надеждой смотрели только в сторону Запада...[/b] — Не имею привычки приспосабливаться к какому-то мне непонятному, неразумному, с моей точки зрения, принципу или же к чужим амбициям. Всегда считала, что Россия — важный партнер. И в условиях независимости тоже. Мы в девяностом году не только с Россией, но и с другими республиками бывшего Советского Союза заключили прямые договоры, начали работать как партнеры. Это нужно было оценить, это нужно было развивать и укреплять. Но в 1991 году, после моей отставки с поста премьер-министра, в правительство Литвы пришли более радикальные силы, так называемые правые. Эти люди, может быть, в силу своей политической молодости не понимали практического значения той стратегии, которую мы вели. И начали оценивать экономическую активность в российском направлении чуть ли не как предательство, измену родине. Многие министерства и предприятия, почувствовав общий настрой, начали осторожничать — никому не хотелось попасть в немилость правительства. И искусственно рушились отлаженные связи... В общем, и с одной стороны, и с другой были серьезные ошибки. [b]— Реального, практического опыта реформирования системы от планового хозяйства к рыночному у Литвы, как и у России, не было...[/b] — Да, и на этом фоне возникали теневые процессы, жажда легкой наживы как во власти, так и в бизнесе. Многие наши предприниматели быстро «пошли вверх», действуя как промежуточное звено между Россией и Западом. Здесь не требовалось особых умственных усилий. Зато те области, где для организации новых рыночных отношений интеллект был просто необходим, оставались в стороне от интересов предпринимателей. В результате теперь системная конкурентоспособность нашей науки, экономики, отдельного предприятия, предпринимателя, специалиста — довольно чувствительный вопрос для нас всех. И это при всем при том, что Литва наступательно стремится в Европейский союз. Особенно болезненно воспринимается низкая конкурентоспособность нашего крестьянина, фермера, который располагает в среднем всего 9 гектарами земли. Он не в силах обеспечить достаточно эффективный уровень хозяйствования. И его личные доходы очень низки по сравнению с теми, какие имеет западный фермер. Еще одна деталь. И в Литве, и в России некоторые предприятия искусственно приводились к банкротству. С тем, чтобы дешево можно было купить акции и приобрести в частную собственность. И не всем предприятиям удалось потом восстановить жизнеспособность. С их закрытием терялись рабочие места... Многие люди в Литве и России оказались на грани нищеты. Они не нашли места в новой системе, которая требовала от них напористости, активности. И теперь чувствуют себя униженными, обиженными, недооцененными. Пятидесятилетние, потеряв рабочее место, с трудом находят новое. Безработица в Литве, по данным биржи труда, составляет примерно 6—7 процентов. Но социологические опросы свидетельствуют о том, что в действительности безработных у нас гораздо больше — 12—13 процентов. Тем не менее я оптимист: новое поколение, гибкое и мобильное, растет с большей готовностью к конкурентной борьбе, оно владеет иностранными языками, оно на «ты» с компьютером... [b]— Помню, у вас с президентом СССР Михаилом Горбачевым складывались добрые, дружеские отношения. Вы встречались с ним в последние годы? [/b] — Очень редко. Последний раз, кажется, в девяносто втором году. Это произошло в ратуше Мюнхена, куда Михаил Сергеевич приезжал расписаться в Золотой книге и выступить перед депутатами. А я как раз незадолго до этого была тоже гостьей ратуши, и там меня предупредили о предстоящем визите Горбачева. Встреча была очень короткая, мы обменялись несколькими фразами. В них, помнится, были сожаление и горечь по поводу январских событий 1991 года в Литве и августовского путча в том же году в Москве. Ни он, ни я не страдали от утраты власти. Просто было жаль неосуществленных идей. Наверное, если бы удалось по-настоящему консолидировать здравые демократические силы, не было бы сейчас таких потерь и таких разочарований. Слежу за всем, что происходит в России, и очень переживала, когда узнала о смерти Раисы Максимовны Горбачевой. Мы были знакомы, я ценила ее интеллигентность, ум, то, что она горячо поддерживала перестройку... Всегда грустно говорить добрые слова человеку вслед, когда он уже ушел от нас навсегда. Лучше — при жизни. [b] — У вас много друзей в Москве? [/b] — Очень. Во-первых, большие друзья — наш посол в России Ромуальдас Козыровичюс и его супруга Кристина. Он, между прочим, бывший министр моего правительства, «заведовал» материальными ресурсами Литвы. С Юозасом Будрайтисом у нас общие политические взгляды, и он очень душевный, теплый человек. Раньше часто общалась со многими известными российскими экономистами — Емельяновым, Никоновым, Аганбегяном, Абалкиным, Поповым... Недавно Гавриил Харитонович приезжал в Вильнюс, мы обговаривали планы сотрудничества между экономическими союзами России и Литвы. Хорошо знакома с Примаковым, Явлинским. Состою в группе литовско-российских межпарламентских связей. Сложились искренние отношения с журналистами — Ириной Зайцевой, Юрием Щекочихиным, группой Владимира Молчанова и многими другими представителями прессы, радио и телевидения. Помню работу с радиостанцией «Маяк». Вдвоем с Собчаком мы вели передачу. Он юрист, я экономист, хороший получился дуэт... Летом приезжала в Москву по приглашению программы «Старая квартира, год 1990-й». Опять вспомнилось то время, такое яркое, важное для моей жизни. Была дружна с Галиной Старовойтовой. Однажды мы пересеклись с ней в Минске на какой-то конференции. Галина мне призналась, что ее называют русской Прунскене. А я в свою очередь вспомнила, как однажды вошла в Москве в храм и одна прихожанка довольно громко сказала другой: «Смотри, смотри, Старовойтова пришла». Несколько лет спустя я ездила на похороны Галины в Санкт-Петербург... Когда у меня была круглая дата, я устроила три праздника: один для родных и домашних, другой для друзей и коллег в Вильнюсе. А третьим был большой прием здесь, в Москве. Пришел даже один из бывших заместителей Николая Рыжкова... И знаете, что я для себя открыла? Тех, кого я считала своими недругами, кто был против нашего стремления к самостоятельности, сейчас воспринимаю намного мягче. Даже бывшее советское правительство. [b]— Сейчас, насколько мне известно, вы член Сейма Литвы и возглавляете партию женщин. Это шаг в сторону феминизма? [/b] — Созданная мной Ассоциация «Женщины Литвы» стала «зонтиком» для множества женских организаций. В 1995 году на ее базе мы решили учредить женскую партию. А в прошлом году реорганизовали ее в «Новую демократическую/Женскую партию». Постепенно она становится смешанной партией центристского толка. И мы сейчас отрабатываем возможную коалицию между центристскими и левыми партиями, чтобы быть конкурентоспособными на будущих выборах в октябре 2000 года. Надеемся на лучший исход. [b]— Когда вы были маленькой деревенской девочкой, то, наверное, как и все девочки на свете, пытались представить себе свою будущую жизнь, профессию... Исполнились ли ваши детские мечты? [/b] — Мечтала стать писательницей и жаждала увидеть мир, познать его. Все почти случилось. Мир для меня стал открытым, я посетила много стран. А если нечем было бы похвалиться, я бы сказала, что много книг написала... [b]— Вы счастливы? [/b] — Думаю, что да. Жизнь у меня интересная, я люблю людей. И мне кажется, что меня тоже любят. Передайте, пожалуйста, привет всем москвичам.

Новости СМИ2

Александр Хохлов

Шестнадцать железных аргументов Владимира Путина

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?