пт 18 октября 12:23
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Скрепка по-монастырски

Скрепка по-монастырски

«Болезни считались редкостью. Люди умирали только от старости, от объедения или от перепоя». В. И. Танеев. «Воспитание Шумского» (о прошлом Владимира

[i]Под занавес хозяин ресторана «Трапезная» в Суздальском кремле Александр Петкевич решил окончательно добить московских журналистов (тем более что в желудках уже находились пяти сортов расстегаи, пять рюмок разной водки и по-настоящему сладкая и сильная медовуха). На десерт была обещана дегустация блинов с начинкой опять-таки пяти видов. «Русские, — вел традиционный авторский монолог Александр Григорьевич посреди залы, — придумали гамбургер намного раньше «просвещенного Запада». Берете горшочек, о-о-оп-ля… переворачиваете запеченным тестом вниз… и хлебаете из получившейся полости…» Совершенно не хотелось прерывать сладкие речи недоуменным вопросом про то, как может быть «мясо» — и «по-монастырски», если Типикон разрешает монахам самое большее рыбу. Хотелось «о-о-п»… и — на зуб. «Русский гамбургер», почудилось, уродился твердоват. Я поработал челюстью серьезнее… и похолодел. Но в следующее мгновение ужас сменился не менее сильным удивлением: в десну впился кусок обыкновенной металлической скрепки. «Только, ради бога, молчите!, — побелела лицом трапезовавшая по соседству замдиректора Владимиро-Суздальского заповедника. — На месяц ребят без зарплаты оставит!» Простите, Александр Григорьевич, но я промолчал. Не только из жалости к вашим официантам. Мне показалось, скрепка «по-монастырски», как и само «мясо по-монастырски», — диковинное словосочетание для любого русского еще век назад — точнейшая метафора, идеальный символ для описания жизни, которой живут нынче два брата, почти ровесники, Владимир и Суздаль. Жизни странной, наивной и… бесконечно нашенской.[/i] [b]Сто к одному. Чудеса бухгалтерии [/b] Летом две уважаемые столичные газеты выступили с убойными «подвалами» о владимиро-суздальском туристическом кризисе. Мол, от двух с лишним миллионов посетителей в год осталась жалкая сотня тысяч, гостиничный сервис — примерно то же самое, что нонсенс, а музейный комплекс с уникальными памятниками разваливается. Действительно, в конце восьмидесятых Владимиро-Суздальский заповедник посещали 2100 тысяч человек в год. Но туристов — простейший статистический парадокс — в эти города приезжало значительно меньше. Музейщики суммировали все купленные группами и неорганизованными частниками билеты во все культурно-памятные места: Золотые Ворота, Музей хрусталя, Музей истории и старины Владимира, Суздальский музей деревянного зодчества, Спасо-Евфимьев монастырь и так далее. Сколько «дикарей» позволяют себе провести выходные во Владимире и Суздале, нынче сказать очень трудно. На уровне областной администрации отсутствует достоверная статистика даже по всем лицензированным туроператорам региона (вообще въездным туризмом во Владимирской области пытаются заниматься от 30 до 40 организаций). Однако у местного отраслевого лидера — фирмы «Владинвесттур» — в лице симпатичного и очень молодого генерального директора Владимира (а как же иначе?!) Шарова удалось узнать следующие цифры: приняла компания в прошлом году свыше 80 тысяч человек, это 74 процента местного рынка туруслуг. Отсюда простейшая грубая оценка: в год во Владимир и Суздаль приезжают чуть более 100 тысяч человек. Конечно, падение случилось — но в разы, а не на порядки. [b]Ресторанный рейтинг. Солана за занавеской С сервисом тоже не все так просто.[/b] Конечно, великолепие суздальского Гостинично-туристского комплекса (ГТК) на берегу Каменки — позолота на свиной коже. Мотели остались на уровне семидесятых, а в фешенебельной (две «звезды» с прибавкой «супер»!) гостинице «Ризалит» из номера нельзя позвонить не только за границу, но даже в Москву. Да, плотина на Каменке — инвалид с детства. Да, ладьи, в которых по запрудам предполагали катать туристов, не то разворовали, не то разбили топором. Да, охранники похожи на заурядных полуночных ковбоев в китайских кварталах нелучших европейских столиц. Да, первый, кто встречает вас за столом на втором (дорогом!) этаже ресторана ГТК, — это нахальный рыжеусый прусак, неторопливостью своей ясно намекающей, кто в доме хозяин. Но ГТК все-таки поднатужился и перестроил несколько апартаментов на первом этаже в еврономера. Теперь эта часть «Ризалита» никогда не пустует. Кстати, о «евро». Падение международной части въездного туризма в этом году — увы, политика! — продолжилось. Теперь американцев в Суздаль приезжает меньше, чем итальянцев, немцев, французов. Очень много азиатов — в основном из Японии и с Тайваня, меньше из Кореи. Нашествие гостей из Страны восходящего солнца имеет экзотическое объяснение. Дисциплинированным и доверчивым японцам на родине вдолбили в головы, будто для увеличения продолжительности жизни надо посещать религиозные святыни мира, причем начинать следует с намоленных православных храмов. Поэтому, завидев на рассвете у стен одной из многочисленных владимирских или суздальских церквей группу взявшихся за руки сосредоточенно молящихся японских товарищей, не следует щипать себя за руку, протирать глаза и бежать к психиатру. Здесь это картина обычная. А вот Хавьер Солана предпочел жить не в люксе ГТК, а в совершенно особом филиале комплекса — купеческом доме на семь персон. Говорят, «люкс» на печке за занавесочкой очень понравился бывшему генсеку НАТО. [b]Те кто. Владимир, запатентовавший Золотое кольцо [/b] И в турбизнесе уровень сервиса — понятие неоднозначное. Есть однодневки, арендующие раздолбанные автобусы и подкупающие народ дешевизной. И есть уже знакомый нам «Владинвесттур». Шаров, между прочим, даром что в Германии стажировался. В один прекрасный день ему пришла в голову гениальная идея: запатентовать товарный знак «Золотое кольцо». После регистрации прав, поговаривают, кондратий хватил руководителей одной весьма властной столичной структуры. «И что, мы этого Шарова вот так будем терпеть?» — тряс шефа его первый заместитель. «А что делать…» Правда, словосочетанием «Золотое кольцо» друзья-соперники все равно пользуются. «Что ж вы не судитесь?» — спрашиваю Шарова. «Мы что — ненормальные?..» [b]Колесо истории. Отличницы на горохе [/b] Конечно, памятники разваливаются. Вы постойте тысячу лет под ветрами-дождями — посмотрим, что будет. Вот, к примеру, разваливаются Архиерейские палаты Суздальского кремля. И полы все пучатся… Но не рухнут, не беспокойтесь! Бетон уже инжектируется в трещины — оттого и рельеф покрытий слегка нарушен. На музейные, между прочим, деньги работы ведутся. И дорога асфальтированная к Кремлю тоже разваливается. На глазах. Местами нет ее уже, дороги этой — грязь какая-то. Безобразие, и куда только власть смотрит!!! А вы власть не поминайте к ночи, лучше сосиску, что от обеда в трапезной осталась, местному завсегдатаю — беспородному псу Мише — бросьте да немножко к грязи наклонитесь. Может, увидите, что тут коммуникации недавно проводились, и теперь в Кремле музейщики с уникальными экспонатами зимой не при плюс восьми работать будут, а при нормальной комнатной температуре. Власти, кстати, нелишне спасибо сказать: бывший замглавы областной администрации ушел работать в одну из газпромовских фирм и пригласил к себе на родину конгресс газовиков. Экскурсовод возьми и пожалуйся на разбитые дороги. Богатые гости раз — пообещали, два — заасфальтировали. В качестве бесплатного приложения — отопительная магистраль. Еще разваливаются Присутственные места. Те самые, исторические, в которых скрипел чиновными перьями Герцен, инспектировал служивых граф Салтыков, был приговорен к смертной казни Фрунзе (потом его помиловали). Крушатся перегородки в двухэтажном здании-«пенале», выламываются дверные коробки, выезжают 35 организаций-сиделиц. «Разрушительница» — директор музея-заповедника Алиса Аксенова. Оборудует добротную картинную галерею, фондохранилища, обустраивает детский музей и образовательный центр «Старая школа» (юным отличникам положена особая привилегия — несколько минут постоять в углу на горохе, чтоб на своих коленках почувствовать, как давалось учение в имперское время), несколько тематических выставок, трактир. Со стен смотрят оформленные по дореволюционным журналам рекламные вывески. Серый унылый коридор превратился в кусочек старой городской улочки, а в проулках мастерицы сидят, на ткацких станках, на прялках работают! В свободное от работы время подчиненные Алисы Ивановны — главбух, гиды-переводчики, хранительницы фондов — дефилируют на «разваливающемся» подиуме перед дорогими гостями в народных костюмах русского Центра и Севера. Красотища… Дмитриевский собор тоже разрушается. Тут и спорить нечего — вон в лесах весь стоит. До зимы надо успеть восемь тепловых пушек купить, чтобы по закомарным перекрытиям с сыростью бороться. Но пока денег выбить не удалось, и реставраторы-подрядчики уже переходят на ультразвуковые частоты в разговорах с Алисой Ивановной. Впрочем, работу не бросают — свои же камни, родные. А вот кого следует покостерить по-настоящему, так это городские исполнительные власти — и владимирскую, и суздальскую. В райцентре полный кавардак творится в части архитектурно-строительного надзора. Частные домики некрасиво вылезли за столбы-обелиски обеих застав — Владимирской и Ярославской, хотя свободного места для строительства в старой городской черте достаточно. Хозяева повадились переделывать старинные наличники — их бы памятниками объявить да выкупать у собственников, если те не понимают бесценности своего деревянного наследства. И уж совершенно инородно смотрится недостроенный сарай — не то шашлычная, не то бильярдная — у входа в Спасо-Евфимьев монастырь. А сломать нельзя — как же, собственность инвестора! Во Владимире — другая беда. На центральной Московской улице, наконец-то расставшейся с диковатым прежним именем Третьего Интернационала, почти вся историческая застройка уныло глядит на приезжих обшарпанными окнами, облупившейся штукатуркой, давно не крашенными парадными. Вот бы где мэру власть употребить, на принцип пойти: или аренда с обременением в виде постоянного ремонта, или расторгаем договоры! Но нет, говорят, у наших арендаторов лишних денег. Бедные, оказывается, они. [b]Поле чудес. Дураки и дороги — к храму [/b] Еще об одном памятнике владимирской земли нельзя не сказать особо. «Ходят к храму пешком, по тропинке», — трогательно замечает путеводитель о знаменитой церкви Покрова на Нерли. Увы, это уже не совсем верно. Джипы проторили проселочную дорогу через луг — национальный, между прочим, заповедник. «Кирпич» провисел ровно один день. Связь с миром у ключаря храма отца Андрея односторонняя: пейджер под рясой. Рации, мобильники, сигнальная линия — все это не по карману. В отчаянии прежний причет пошел на слегка судорожный шаг: огородил церковь с самой опасной стороны — боголюбовской — лишенной эстетики оградой, что вызывает нехорошие чувства у работников музея-заповедника. Загородка не спасла: по ночам к церкви любят приходить алкоголики, шумные компании, лихие люди. Доходило дело до убийства. Так что внимание районных архитекторов к благоустройству околоцерковной территории — это, конечно, хорошо, но от властей хотелось бы большего внимания… Да, своя «скрепка» есть в каждом кусочке туристической жизни Владимирщины. Можно с недоумением интересоваться, с какой это стати музей-заповедник обязывает турфирмы платить за концерт мужского вокального квинтета в Крестовой палате Суздальского кремля. Можно поджимать губы при виде темных разводов на нежном молдавском известняке монумента князю Пожарскому, наскоро поставленного в 1958 году на месте взорванной четвертью века ранее часовни из белого мрамора. Можно упасть в обморок от таракана среди блюд шведского стола. Но… это Россия-матушка. Рашн экзотик. Без всей этой белиберды разве не пресен нам отдых? По-моему, пора включить в меню «Трапезной» новое блюдо. И заодно запатентовать.

Новости СМИ2

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Виктория Федотова

Кто опередил Познера, Урганта и Дудя на YouTube

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Полина Ледовских

Трудоголиков домашний очаг не исправит

Оксана Крученко

Ради безопасности детей я готова на все. И пусть разум молчит

Екатерина Рощина

Котам — подвалы