чт 17 октября 09:07
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Русский свет над Парижем

Русский свет над Парижем

130 лет назад, 23 марта 1876 года, Павел Николаевич Яблочков получил патент на новый источник света

[b]Для начала позвольте поздравить вас с праздником – Всемирным днем электрической лампочки. Есть такой. Оставить этот день всецело в распоряжении электротехников и лишь им адресовать поздравления было бы неправильно. Всех касается. Ведь кто и что мы без электрического освещения? Когда прошлой весной Москву поразило веерное отключение подстанций, мы тут же осознали – ничто. Не можем впотьмах – страшно, жутко. Те же чувства испытали и американцы с канадцами, когда без света осталось едва ли не все Восточное побережье Северной Америки. Поэтому справедливости ради надо поздравить и их. Напомнив, что Всемирный этот день своим появлением обязан не их Томасу Эдисону, а нашему Павлу Яблочкову. Пусть знают, кому должны.[/b] 23 марта 1976 года чиновник парижского патентного бюро нагрел над свечой сургучную палочку, капнул кляксу на гербовый лист и приложил печать. После этого документ был вручен высокому, под два метра, человеку с бородой, подправленной по нездешней моде, и глазами, в которых ничего невозможно было прочитать – ни удовлетворения, ни торжества. На лице изобретателя лежала печать усталости. И ничего более. Каждый день бюро выдавало десятки патентов на изобретения, большинство из которых были безумными. Но в оставшемся меньшинстве встречались те, коим было суждено изменить жизнь человечества. Изобретение господина Яблочкова, занесенное в реестры под номером 112024, было из их числа. Суть изобретения была такова. То, что до Яблочкова называлось электрической лампой, имело достаточно громоздкий механизм, необходимый, чтобы лампа хоть какое-то время горела непрерывно. Дело в том, что электрическая дуга, дающая яркий, с голубоватым оттенком, свет, зажигается лишь при определенном расстоянии между угольными электродами. Этот зазор естественным образом увеличивался по мере сгорания стержней, расположенных друг против друга; дуга гасла, и лампа переставала светить. Чтобы этого не происходило, применяли устройство, которое подавало угли навстречу друг другу. Понятно, что ни о какой надежности тут и речи не шло. Яблочков догадался, как исправить положение и вообще отказаться от какого бы то ни было механизма. Чтобы лампа не гасла, необходимо расположить стержни не горизонтально, а вертикально, и главное – параллельно. Между электродами был помещен слой изолирующего вещества – каолина, испарявшегося по мере сгорания углей. Для зажигания разряда требовалось замкнуть кончики электродов угольной перемычкой, а потом убрать ее. Пламя дуги ярко светило, постепенно сжигая угли, испаряя изоляционный материал и опускаясь к клеммам подсвечника. Просто и, как отзывались современники, гениально. Не будем спорить. [b]Нож и вилка[/b] На голову Исаака Ньютона упало яблоко, и закон всемирного тяготения стал достоянием цивилизации. Так гласит легенда. Давно доказано, что никакого яблока не было, как не было и шишки на голове ученого, но озарение-то было! Красочная легенда выигрышнее пресного описания опытов и размышлений. То же и с Яблочковым. Исторически это выглядит так. В 1875 году, получив заказ на изготовление установки для элетролиза поваренной соли, Павел Николаевич занялся поиском оптимального положения электродов в растворе. Случилось так, что он коснулся концом одного электрода конца другого. Вспыхнула дуга. Электроды не переставали гореть, пока не сгорели до основания. Расположены они были параллельно… Тут Яблочкова и осенило. Но есть и другая версия – легендарная. Дескать, идея посетила Павла Николаевича в трактире, за столом, в ожидании завтрака. Половой не спешил, повара не торопились. Яблочков в нетерпении взял столовые приборы, готовый тут же приступить к поглощению заказанной им яичницы. И застыл, глядя на вилку в левой руке и нож в правой. Когда же глазунья, наконец, оказалась перед ним, он понял, что между параллельными стержнями в дуговой лампе надо поместить слой изолирующего вещества, к примеру, воска или каолина. Выбирайте версию, какая нравится. [b]От долговой ямы[/b] Патент Павел Николаевич получил в Париже. А родился он в селе Жадовка Сердобского уезда Саратовской губернии. Отец его был обедневшим мелкопоместным дворянином. С детства мальчик любил конструировать и как-то придумал устройство для отсчета пути, пройденного телегой. Родители определили сына в Саратовскую гимназию. Потом Яблочков поступил в Николаевское инженерное училище в Петербурге, готовившее военных инженеров, после которого он был направлен для прохождения службы в Киевский гарнизон. Но на первом же году службы подпоручик саперного батальона вынужден был выйти в отставку из-за болезни. Вернувшись в 1868-м на действительную службу, он поступил в Техническое гальваническое заведение, которое окончил в 1869 году. В то время это была единственная в России школа, которая готовила военных специалистов в области электротехники. В 1871 году Яблочков переехал в Москву и поступил на должность помощника начальника телеграфной службы Московско-Курской железной дороги. При Московском политехническом музее был создан кружок электриков-изобретателей и любителей электротехники. Павел Николаевич стал его членом. Здесь Яблочков узнал об опытах по освещению улиц и помещений электрическими лампами, после чего решил заняться усовершенствованием существовавших тогда дуговых ламп. В 1874-м Яблочков на пару с изобретателем Николаем Гавриловичем Глуховым открыл в Москве мастерскую физических приборов. Компаньоны с увлечением конструировали электротехнические новинки. К сожалению, оба оказались плохими предпринимателями. В конце 1875 г. дела мастерской расстроились и, чтобы не попасть в долговую тюрьму, преследуемый кредиторами Яблочков был вынужден уехать из России. В Париже он поступил на работу в техническое бюро академика Луи-Франсуа Бреге. А уже через год получил патент на «свечу Яблочкова». [b]При свете «свечи»[/b] В течение того же 1876 года Яблочков разработал и внедрил систему освещения на переменном токе, который в отличие от постоянного тока обеспечивал равномерное выгорание угольных стержней. Кроме того, Павел Николаевич разработал способ «дробления» электрического света, то есть питания большого числа ламп от одного генератора, предложив решение, ставшее первым практическим применением трансформатора и конденсатора. Успех «свечи Яблочкова» превзошел все ожидания. Вскоре лампочки «яблочкофф» добрались до резиденции персидского шаха и дворца короля Камбоджи. Но впервые «русский свет», как его стали называть с легкой руки журналистов, осветил самые людные места Парижа – площадь Оперы и огромный магазин. В последнем 200 газовых рожков заменили укрытые матовыми шарами 22 «свечи Яблочкова». Да, успех был грандиозным, однако на материальном положении Яблочкова это не отразилось. Оставаясь человеком, начисто лишенным деловой хватки, он уступил монопольное право на использование своих изобретений «Генеральной компании электричества с патентами Яблочкова» с капиталом в 7 миллионов франков. Павел Николаевич стал руководителем ее технического отдела и продолжал трудиться над совершенствованием своего изобретения. В частности, зная об упреках, что электрический свет неестественный, безжизненный, мертвый, он стал добавлять в стержни элементы, придававшие освещению теплый оранжевый цвет. А потом он пришел к руководителю компании месье Денейрузу и заявил, что уезжает в Россию. [b]Туда и обратно[/b] Яблочков был романтиком. Он хотел наладить производство своих «свечей» на родине – в стране лучин и сальных свечей. Несмотря на откровенный шантаж со стороны французов, он смог выкупить у них свой патент и в результате приехал в Россию почти ни с чем. В Петербурге Яблочков организовал «Товарищество электрического освещения П. Н. Яблочков-изобретатель и К°» и даже построил электроламповый завод на Обводном канале. Он получил выгодный заказ на изготовление ламп для военных судов, однако твердо встать на ноги не сумел. И не успел. В 1879 г. Томас Эдисон довел до практического совершенства лампу накаливания, которая вскоре полностью вытеснила дуговые лампы. Вообще, ни в коей мере не умаляя заслуг Яблочкова, надо отметить, что электрическая дуга оказалась тупиковой ветвью в развитии светотехники. Она была небезопасна, так как для ее зажигания нужно было фактически устроить кратковременное короткое замыкание. Она требовала индивидуального ручного зажигания каждого светильника. Срок службы был относительно невысок, а характеристики практически неуправляемы – в отличие от той же газовой горелки, где была возможность прибавить или убавить пламя. А о придании ей компактности и мобильности говорить вообще не приходилось – дуга работала исключительно от стационарного источника напряжения. Внезапно оказавшись не у дел и почти без денег, в 1880 году Яблочков вернулся в Париж, чтобы принять участие в первой Всемирной электротехнической выставке. Город встретил его улицами, залитыми электрическим светом, и так ли уж важно было парижанам, чьи лампы дарят им свет – русского Яблочкова и ли американца Эдисона? Но Павлу Николаевичу было чем удивить посетителей выставки. Его электрические машины произвели фурор и оценивались Международным жюри вне конкурса как не имеющие соперников. За выдающиеся заслуги Яблочкова в развитии электротехники он был отмечен высшей наградой Франции – Орденом Почетного легиона. Следующие десять лет Яблочков занимался главным образом вопросами генерирования электрической энергии – созданием динамо-машин и гальванических элементов. В конце 1893 г., заболев, Яблочков вернулся в Россию – чтобы умереть в крайней нужде и быть похороненным в родовом склепе в селе Сапожок Саратовской области. На его могильном камне можно было бы написать: «Да будет свет!» Но там лишь даты жизни и смерти – 2 сентября 1847 года – 19 марта 1894 года, имя и фамилия… Наверное, этого достаточно.

Новости СМИ2

Полина Ледовских

Трудоголиков домашний очаг не исправит

Никита Миронов  

За фейки начали штрафовать. Этому нужно радоваться

Дарья Завгородняя

Чему Западу следует поучиться у нас

Дарья Пиотровская

Запретите женщинам работать

Оксана Крученко

Ради безопасности детей я готова на все. И пусть разум молчит

Екатерина Рощина

Котам — подвалы

Ирина Алкснис

Мы восхищаемся заграницей все меньше