втр 15 октября 02:42
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Московские подъезды

Московские подъезды

Часть дома и судьбы

[i]Минувшие выходные исследовательская бригада представителей московского городского регионального отделения Общероссийской политической общественной организации «Отечество» и журналистов «Вечерней Москвы» посвятила столичным подъездам. Мы решили узнать, действительно ли они в восприятии москвичей являются частью их личной жилищно-коммунальной вотчины и от кого зависит, в каком состоянии пребывают наши многочисленные и большей частью неприглядные парадные.[/i] [b]«Помним и скорбим!» [/b] [i]Если вас раздражает нарисованная в подъезде фашистская свастика, возьмите тряпку и сотрите ее к лешему! Это ведь не инкрустация по мрамору.[/i] ...После капитального ремонта в подъезде четырнадцатиэтажного дома на Симферопольском бульваре стали раздаваться сдавленные крики жильцов. Дело оказалось в том, что люди натыкались на обрывки надгробных надписей на одной из мраморных напольных плит. Несмотря на то, что уборщица старательно прикрывала ее дерюжкой. Со временем оторопь прошла, и местные отличники и хорошисты даже расшифровали соответствующую печальному ритуалу фразу: «Помним и скорбим». Судя по всему, в составные части этой собранной из мраморных сколов плиты невероятным образом попал брачок кладбищенских мраморных дел мастеров. «Помни о смерти!..» — сказал как-то раз философски настроенный слесарь-сантехник местного РЭУ. Но не все его поняли, и бедный философ едва унес ноги. Потом уволился. Наконец какая-то ушлая дама позвонила в программу «Сегоднячко». Факт для журналистов — жареный! В тот же вечер старушки на лавочках, мамаши с колясками и отцы семейств, выгуливающие псов, превратились в телезвезд. Они на всю страну вещали о правах простого человека, тыча перстами в маленький крестик на мраморе. Подухарились и довольно! Но с этого момента началось непредсказуемое. На следующий день в подъезд пришла комиссия. И на полном серьезе занялась «половым» вопросом. За ней появилась бригада ремонтников. Работяги в момент отодрали в вестибюле мраморные плиты и заменили их на керамические — белоснежные, с цветочками. Мрамор тотчас увезли — как будто не было. Потом удалили плиты у входных дверей на улице. Что на это место положить — покуда думают. Вторую неделю, стиснув челюсти, жильцы дефилируют по расковырянному околоподъездному пространству. — Все у нас делается через... извините за выражение! — возмущался житель четырнадцатиэтажки, не пожелавший назвать свое имя. — Заменили бы одну плиту, которая с крестом и надписью, и дело с концом. Зачем понадобилось менять не исписанные плиты? Правда, это только мое мнение, остальные ходят и вспоминают, как их показывали по телевизору, как в подъезд приезжала комиссия… [b]Чаепитие по-цыгански [/b] [i]Если вы ищете консьержку, пускай она будет кем угодно, только не пожилой цыганкой неприятной наружности.[/i] Цыгане нынче уж не те, что были раньше, от кочевого образа жизни не осталось и следа. Теперь им подавай не поле, ветер и свободу, а городскую квартиру со всеми удобствами. К примеру, в доме №36 на улице Дыбенко. Эта ничем не примечательная «хрущевка» прославилась на всю округу своим цыганским табором, обосновавшимся в двух комнатах на первом этаже. По скромным прикидкам его соседей, на небольшой жилищной площади постоянно проживают шестеро взрослых и двое подростков. А вообще-то количество жильцов — величина переменная. Время от времени в квартире появляются новые личности. Некоторые вскоре бесследно исчезают, некоторые остаются — иногда на месяц-два, а то и на годы. За последние пять лет в цыганской квартире сменились десятка два малолетних постояльцев. Нравы в семейке весьма суровые. Цыгане ссорятся, скандалят. Причем скандалят нарочито шумно, откровенно — так, чтобы слышали все! Мы с трудом представили себе состояние жильцов соседних квартир, которых то и дело будят среди ночи дикие вопли «Убью, паразитка!» Оседлый образ жизни не привил таборным жителям любви к чистоте и порядку. И если в квартире они еще пытаются поддерживать видимость гигиенического минимума, то в подъезде, буквально в двух метрах от своих дверей, эти люди могут справить малую нужду, вывалить мусор, от души наплевать. Впрочем, попробуйте сделать замечание кому-нибудь из нарушителей — реакция последует незамедлительно. На лестницу выскочат человек так пять мускулистых цыган и в лучшем случае обложат бедолагу бранью. Уборщицы обходят это горе-парадное стороной, в то время как соседние вылизывают. А что им, больше всех нужно?.. Все это нам рассказали соседи цыганской квартиры. Единственное, по их словам, преимущество для тех, кто тут живет, это то, что экстравагантные обитатели дома выполняют роль подъездных сторожей. Пробраться сюда, не представившись, не удается никому. Круглые сутки у окна дежурит пожилая цыганка, которая грозно окликает каждого незнакомца. Эта дама напугала даже нашу невозмутимую бригаду. Но потом разрешила-таки пройти туда, где табор наслаждался чаепитием. Цыгане пили чай под окнами своей квартиры и выясняли отношения. Скажем честно: зрелище не для слабонервных! [b]Неизвестное об известных [/b] [i]Если вас посетило вдохновение, поделитесь им с соседями по лестничной клетке.[/i] Напрасно вы думаете, что подъезды, где живут известные люди, сплошь в цветах, консьержках и отливающих золотом скобках. Вот, к примеру, подъезд одного из домов в Староконюшенном, где живут сразу четыре знаменитости — Армен Джигарханян, Егор Яковлев, Василий Лановой и Ангелина Вовк. Подъезд как подъезд — ничего особенного. Только тихий и пустынный. В подъезде две входные двери и обе на замках. Только вот как, скажите, за эти двери проникают поклонники популярных артистов? Правда, не все, иные оставляют цветы на парадной приступке, сопровождая их запиской: тому-то или той-то. Но те, которые покруче, кладут букеты на коврики у квартир своих любимцев. А потом рисуют на дверях Ангелины Михайловны пронзенные стрелами сердца. Если бы только мелом... — иногда жирными маркерами! В переулке на проспекте Мира в неказистом с виду домике живет Елена Камбурова. Крутая лестница, площадка-пятачок... Теперь мы можем постоять — подумать о высоких материях. Тут все для этого имеется: речные камни, букеты засушенных трав и цветов, замысловатые корни деревьев, роскошные морские раковины. Мы не будем заглядывать к певице в дом — мы его придумаем. Если он так начинается, то за дверью, должно быть, находится нечто способное поразить воображение даже законченных скептиков. Возможно, там ветвится философское древо, а на большом резном столе стоит большая керосиновая лампа и тени от нее касаются окна, за которым — час пик. Подъезд известного художника и музыканта, называемого в народе Мастером, достояние не только Нижнекисловского переулка — города. Помимо него тут живут выдающиеся люди, добрейшие кошки, умнейшие собаки и роскошнейшие павлины. Но об этом — в следующий раз. А пока о том, что называется «подъездом». Да, он мрачен и обшарпан. Да, постоянно пребывает в стадии незаконченного ремонта. Но с теми, кто переступает его порог (если не мешает спящий по ту сторону входных дверей арбатский завсегдатай бомж), иногда случается невероятное — по вечерам подъезд наполняет божественная музыка. Мы эту музыку слушали! Когда загадочная музыка умолкла, открылась одна из дверей. На пороге стоял Мастер — питерская и московская знаменитость, потрясающий художник, потрясающий человек, «крестный отец» и учитель многих художников Москвы и Санкт-Петербурга, профессор Петр Петрович Литвинский. Не будем вас больше мучить. Инструмент, на котором виртуозно играет знаменитый художник, — пила. Самая обыкновенная, которой можно распились бревно. Однажды Петр Петрович поиграл на ней для Мирей Матье. И, говорят, Мирей Матье в него влюбилась... Повидаться с профессором, посмотреть его картины и послушать музыку приходит чуть ли не вся столичная знать. В этом мрачном, напоминающем погреб арбатском подъезде можно запросто столкнуться со знаменитыми артистами, бравыми генералами, членами российского правительства, светилами науки... Этот подъезд уникален, как, впрочем, уникально все, к чему прикасается Мастер. [b]Очарованы, околдованы [/b] [i]Прежде чем завести животное или жениться, покажите то и другое подъездным мальчишкам.[/i] Опускаться с облаков на землю неохота. Но что поделаешь, наш путь — в заурядный подъезд заурядного дома на улице Введенского. Боже правый, какое амбре! Если б знали, то захватили бы с собой противогазы. Кроме того, в этом парадном мы то и дело шарахались в стороны от светящихся в полумраке кошачьих глаз и разъяренных «Мяу!». Насчитав на пяти этажах семерых котов и кошек и двоих котят, мы узнали, что иногда подъездные ребята бросают их в мусоропровод, а подъездные старушки и школьницы подкармливают свежезамороженной навагой и скумбрией. Рыбные остатки тухнут. Так что дух вдвойне невыносим. Мнения жильцов по поводу бездомных животных разделились. Одни, узрев в нас живодеров, пригрозили окатить кипятком, другие, подумав, что мы из кошачьего общества, обещали позвонить в психушку. Как это они до сих пор не подрались?.. ...Мы ни за что не назовем вам этот адрес! Потому что вы туда когда-нибудь пойдете и встанете в очередь. А она и без того простирается далеко за подъездные недра. Скорбные очи стоящих на ступеньках обращены в себя, а рты закрыты на замок — сболтнешь чего-нибудь лишнего, и Она тебя не примет. У некоторых с собой бутылки с водой. После встречи с Ней водопроводная вода приобретет магическую силу и начнет привораживать, исцелять, выгонять барабашек и лярв, вправлять мозги алкоголикам, притягивать деньги... — К кому стоите? — бодренько спросили мы очередь. Очередь смолчала, — она ни в жизнь не проболтается. — К гадалке! — громко выпалил рыжий мальчуган и спрятался за спину растерявшейся матери. Представляете, каково соседям популярной чародейки, которую мы, к сожалению, так и не увидели, — по самым скромным подсчетам, наша очередь должна была подойти к полуночи. Узнали лишь, что ей не больше сорока, что она поселилась в Москве три года тому назад и уже два года «практикует» в квартире биолога-мужа, который «раньше был тюфяк тюфяком, а теперь дерет нос и не здоровается». Пожалейте себя, братцы, послушайте мэра Лужкова, который говорит, что состояние наших подъездов зависит не только от уборщиц и работников эксплуатационных контор, но и от нас — жильцов. В первую очередь — от нас. Во всех московских подъездах теперь имеются кодовые замки, а то и домофоны. В некоторых дежурят консьержки. Но при чем тут домофоны и консьержки, если мы не в состоянии выкинуть в мусоропровод разбросанные по лестнице капустные листья и подсолнечную шелуху! Если мы и пальцем не пошевелим, чтобы смести в совок шприцы и разбитые ампулы, оставленные забредшими на нашу территорию сомнительными личностями! Если мы боимся даже слово сказать гадалке, не то что призвать эту ушлую женщину к порядку! [b]«Мельников — чмо!» [/b] [i]Многогранна жизнь столичных подъездов. Даже при сходных словесных характеристиках они разные. Как и люди, которые их населяют.[/i] Мы видели подъезд-выставку, где художники-авангардисты устроили экспозицию своих работ, скроенных из столичной печатной продукции. Здания, люди, дороги... И сделанный из «Вечерней Москвы» потрясающий айсберг. Зрелище! Мы ходили в подъезд-кладовую, где на стеллажах, устроенных в одном из трехквартирных отсеков, стоят банки с новым урожаем — соленьями, вареньями, компотами и маринадами. Мы побывали в подъезде, в котором с прошлогодней осени ночуют бомжи. Жильцы выносят им еду и оставляют на мусоропроводной тумбе. Неприятно только то, что зимой они в подъезде ходят по нужде. Зато в другое время года бегают во двор. Мы осмотрели подъезд на улице Свободы, жители которого жаловались на пропажу створок от входных дверей. Створки стянули, а домофон как ни в чем не бывало работает. Только зачем он им теперь нужен, этот домофон? Мы обследовали подъезды, где люди понятия не имеют о том, кто проживает в соседних квартирах. И остались недовольны — несмотря на чистоту, в них неприветливо и неуютно. После этого путешествия ни один из нас не захотел идти в обитель Воланда. Впрочем, мы побывали в подъездах, испещренных такими надписями, что, доведись их увидеть тому же Воланду, у него не то что волосы на голове, уши бы дыбом встали. Самое безобидное: «Мельников — чмо!» Чего только не увидишь в московских подъездах! К примеру, огромную жирную крысу — где ее еще посмотришь? Или мультики на белоснежной стенке, приводящие в восторг подъездную детвору. Аккуратно сложенные лыжи и тут же ничем не прикрытый самогонный аппарат... Старинный самовар и груды продырявленных покрышек... Репродукции с картин Айвазовского и скопленные годами сигаретные «бычки»... В наших подъездах митингуют и покуривают травку, молятся и дебоширят, занимаются любовью и играют на баяне. Но почему-то в понимании большинства москвичей они не являются частью их дома. Многие их даже ненавидят, страшатся, стесняются. В общем, отношение к подъездам вполне серьезное. Только со знаком «минус». Кстати, и «плюсы» легко превращаются в «минусы». А «минусы» — в «плюсы»!

Новости СМИ2

Екатерина Рощина

Котам — подвалы

Никита Миронов  

Хамское отношение к врачам — симптом нездоровья общества

Ирина Алкснис

Мы восхищаемся заграницей все меньше

Сергей Лесков

Нобелевка, понятная каждому

Георгий Бовт

Сталин, Жданов, Берия и «Яндекс»

Оксана Крученко

А караван идет…

Ольга Кузьмина  

Без запуска социального лифта нам не обойтись

Александр Никонов

Чему нам действительно нужно учиться у Запада