втр 22 октября 05:05
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Сидя на красивом холме

Сергей Собянин рассказал о планах по созданию новых выделенных полос в Москве

Владимир Жириновский высказался за введение многоженства в России

СК опубликовал видео с места обнаружения тел депутата и ее семьи в Подмосковье

Вильфанд сообщил, сколько продержится теплая погода

Названы пять лучших марок автомобилей для русской зимы

Эдгард Запашный: Цирк для зоозащитников — инструмент самопиара

«Готовим законопроект о запрете аниме»: как японцы обидели Поклонскую

Нагиев впервые в истории «Голоса» встал на колени перед участницей

Владимир Соловьев попал в Книгу рекордов Гиннесса

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

Ректор Института им. Б. В. Щукина рассказал о «дедовщине» в своем вузе

Кончаловский трогательно поздравил младшего брата с днем рождения

Сидя на красивом холме

Путешествие по Садовому кольцу. Часть четвертая: от Краснохолмского моста до Серпуховки

[b][i]«Вечерка» продолжает начатое месяц назад путешествие по Садовому кольцу, посвященное его 190-летию. Сегодняшняя прогулка не так проста, как кажется: нужно перейти два моста, обогнуть по периметру суетливую привокзальную площадь, пробраться по обочинам Зацепского Вала и Валовой улицы… И главное – попытаться узнать в трескучем хаосе современных фасадов сбереженные (или просто не замеченные) временем лица здешних каменных аборигенов, помнящих события двухсотлетней давности. В прошлый раз мы прервали путешествие на Таганской площади, перед въездом на Большой Краснохолмский мост, а теперь пойдем дальше – к Зацепе и Серпуховке…[/i][/b] [b]Мост большой и мост малый[/b] Свое имя мост получил по одному из старых названий той возвышенности, где находится Таганская площадь, – Красный холм. Первый металлический мост здесь был построен в 1871 году. Он соединял берега Москвы-реки под прямым углом, что, конечно, сэкономило деньги на его сооружение, но нарушило общее направление Садового кольца, которое пересекает реку под углом 55 градусов. Именно под таким углом и был сооружен в 1938 году новый мост, став самым большим через Москву-реку. Его общая длина (с подходами) составляет 725 метров, а длина речного пролета – 168 метров, что значительно превышает ширину реки. Сбежав с Большого Краснохолмского моста, Садовое кольцо продолжается уже в Замоскворечье. Вначале – несколько десятков метров по территории Острова, низменного района, расположенного между Москвой-рекой и Водоотводным каналом. Это – Нижняя Краснохолмская улица. Слева, у съезда с моста, нависает над улицей, как будто сложенная из кубиков детского конструктора, громада комплекса «Красные холмы» – отель, Дом музыки – все в одном. А теперь снова – берег левый, берег правый, но на этот раз – Водоотводного канала. Взглянув на него с моста (канал отходит от Москвы-реки выше Большого Каменного моста и вновь сливается с ней в районе Шлюзовой набережной), мы с вами не можем не воспользоваться случаем и не припомнить историю его рождения. Когда-то на этом месте была заболоченная старица Москвы-реки, каждую весну, и надолго, заливаемая половодьем и не просыхавшая до середины лета. По этому месту и окрестности называли просто Болото. От тех времен осталась парочка названий – Болотная площадь и Балчуг, что по-татарски значит то же самое. А в 1783 году, когда очередное половодье повредило устои Каменного моста, матушка Екатерина, которая хоть и жила в Питере, но за московскими делами следила зорко, повелела их восстановить. Для этого воду отвели по специально прорытому каналу (работы шли три года), спрямив излучину Москвы-реки. Мост восстановили, а канал, названный Водоотводным (коренные москвичи чаще называют его просто Канавой), продолжал работать. Каждую весну он «разгружал» реку от излишка паводковых вод. Длина канала 4 километра, ширина – от 30 до 50 метров, а глубина небольшая – около 2 метров. Да еще и грязи на дне скапливается немало. Так что сегодня с улыбкой можно вспоминать те времена, когда после постройки Бабьегородской плотины канал стал, как писали газеты, «полностью судоходным». Сегодня по нему плавают только редкие байдарки. Хотя внешне Канава вполне респектабельна: одетые камнем берега, около десятка мостов, перекинутых с берега на берег… Вот только пройтись с шиком по той части ее гранитных набережных, которая оказалась в непосредственной близости от сегодняшнего маршрута, мне не удалось: недотаявший снег, залежи пивных бутылок и отходов жизнедеятельности как окрестных собак, так и (возможно) их хозяев… Вокруг да около Зацепы Когда после прокладки Садового кольца отдельные его участки превращались постепенно в настоящие улицы и получали свои первые, «девичьи», имена, тот участок, что протянулся от Канавы до Серпуховской площади, получил название Зацепского Вала. Над выбором имени, как представляется, наши предки долго не думали, а назвали новую улицу по имени старой: соседняя Зацепа в те годы отделялась от Садового кольца лишь обширным пустырем незастроенного пространства. А потом весь XIX век городские власти не могли принять окончательное решение: на планах Зацепский Вал то отдает изрядную часть территории Валовой улице, то забирает ее назад. Но к началу ХХ века все встало на свои места: от Малого Краснохолмского моста до Новокузнецкой улицы – Зацепский Вал, а от Новокузнецкой до Серпуховки – Валовая улица. Еще в начале XVII века на месте здешних улиц находились луга, где, как пишет историк Москвы Петр Сытин, [i]«пасли коров, принадлежавших царице-инокине Марфе, матери царя Михаила Федоровича».[/i] Старица Москвы-реки к этому времени была перерезана укреплениями Земляного города. Севернее вала расположились Татарские слободы (название сохранилось в именах Большой и Малой Татарских улиц), а южнее него – слобода кожевников, оставившая название в наследство нынешним Кожевническим улицам и переулкам, а также переселенная сюда Борисом Годуновым Коломенская ямская слобода – район Дубининской (бывшей Коломенской-Ямской) улицы… [b]Музей, купленный на Сухаревке[/b] Поднимемся чуть выше, и на углу Зацепского Вала (дом № 12) и улицы Бахрушина (до 1959 года – Лужниковская; название – память о заливаемом водой прошлом этих мест) стоит красивый особняк. Здесь расположен уникальный Театральный музей, созданный на основе коллекции, собранной больше ста лет назад Алексеем Александровичем Бахрушиным (1865–1929), страстным любителем и знатоком русского и зарубежного театра. Когда он был «в духе» и сам показывал свою коллекцию, это, как вспоминают современники, было «очень поучительно». [i]«У Бахрушиных в крови было два свойства: коллекционерство и благотворительность»[/i], – писал об этой знаменитой фамилии в книге «Москва купеческая» Павел Бурышкин, отлично знавший все семейство. Алексей Александрович был личностью колоритной. Человек весьма прижимистый, он не жалел денег на свои театральные приобретения. В речи его, как вспоминает современник, была некоторая «простоватая корявость»: [i]«…он говорил «булгахтер», «оммборок»… Всякое утро ворчал в семье, ругаясь с прислугой, говорил о священнике своего прихода: «Вон косматого черта принесло» и тут же шел под благословение… Заезжая позавтракать уточкой в «Эрмитаж», он по поводу какой-то интересной женщины заметил: «Эх, баба хороша! Господи, прости меня грешного, ведь говею…»[/i] В особняке Бахрушина в начале ХХ века собирались люди театра – это были так называемые Бахрушинские субботы. Здесь бывали Константин Станиславский, Владимир Немирович-Данченко, Мария Ермолова, Федор Шаляпин. Как и где покупал Бахрушин экспонаты для своей коллекции? В основном – на Сухаревском рынке. Вот что писал об этом сам Алексей Александрович: [i]«…театральные реликвии там считали хламом. Помню свою первую покупку – 22 грязных, запыленных портрета масляными красками, оказавшимися написанными с артистов труппы крепостного театра графа Шереметева…»[/i] А потом коллекция Бахрушина стала пополняться картинами и рисунками Кипренского, Тропинина, Репина, братьев Васнецовых… В 1894 году Бахрушин открыл свое собрание для публичного показа, а в 1913-м и вовсе передал более 12 тысяч экспонатов в ведение Академии наук. Он был назначен пожизненным хранителем собранной им коллекции, а после ее национализации в 1919 году стал директором своего собственного музея. Это был тот редкий случай, когда большевики не только не расправились с бывшим «эксплуататором», но и публично признали его заслуги… Была у Бахрушина мысль построить новое здание для музея. Спроектировать его он попросил архитектора Бондаренко. Тот вспоминает, что [i]«мыслилось большое здание… рядом с существующим особняком… Дворовая часть должна была иметь сцену и зал декораций во всю их величину…»[/i] Но война и революция этой задумке помешали. Илья Бондаренко, хорошо знавший Бахрушина, вспоминает, как, будучи уже «просто директором», он [i]«в тяжелый 1920 год… отыскал и приволок на своей сутулой спине огромный мешок, где оказались сотни неизвестных писем Островского. И сиял, что купил за бесценок…»[/i] Умер Алексей Александрович в подмосковных Горках, а похоронен на Ваганьковском кладбище. Помимо истории бахрушинский особняк представляет и архитектурный интерес. Он построен в формах английской готики по проекту известного архитектора Гиппиуса. Строительство было закончено 110 лет назад – в 1896 году. Сохранился особняк снаружи неплохо, а вот богатое внутреннее убранство понесло большие потери. [b]Торговый райком действует[/b] Большинство зданий по этой улице родились в 1950-е годы. Строили их в стиле тех помпезных времен, который получил негласное прозвище «сталинский ампир». Жить в таких домах всегда считалось престижным. Любят эту «псевдостарину», как правило обезличенную евроремонтом, и сегодняшние неофиты. В одном из таких домов находится и встроенный вестибюль станции метро «Павелецкая». Площадь перед Павелецким вокзалом сегодня перегорожена масштабным бетонным забором, украшенным рекламой. Что будет сооружено за ним, мне неведомо. Жаль, если это «что-то» закроет от проезжающих фасад вокзала – редкий пример удачной реконструкции конца ХХ века. Вокзал был построен в 1900 году на Зацепе по проекту архитектора Дидерикса для только что сооруженной Павелецкой (Саратовской) железной дороги. В привокзальной части рельсы укладывались по дну старицы Москвы-реки. Строительство «чугунки» и вокзала оживило окрестности, и большая площадь перед ним была вскоре застроена каменными домами и лавками Зацепского рынка. Строился вокзал с расчетом на путешествие в богатый Саратов, но поначалу рельсы дошли только до маленького городка Павелец. Вот и приклеилось к этим «воротам Москвы» имя не слишком солидного населенного пункта. На площади, в угловом с Кожевнической улицей доме, в 1970–1980-х размещался идеологический центр всего района – Москворецкий райком КПСС и его младший брат – райком комсомола. Сегодня на фасаде, естественно, преимущественно банковские и торговые вывески, а также реклама какого-то казино: наследники комсомола сумели распорядиться его имуществом. Прежде чем пойти дальше, вспомним историю Зацепского рынка, одного из самых старых в Москве. В 1736 году сюда переехал после пожара с Балчуга Мясной ряд, а по берегам старицы разместились бойни, сразу же придавшие окрестностям неповторимый запах. По этой причине бойни через несколько лет были отсюда удалены, а мясные ряды переехали поближе к стоявшим на площади овощным, зеленным и мучным лавкам, образовав рынок. Имя Зацепа – древнее, восходящее к стоявшей здесь за сотню лет до возникновения рынка таможне. Пролом в укреплениях Земляного города был перегорожен цепью, тормозящей движение многочисленных возов, нагруженных предназначенной для «чрева Москвы» кладью. Очередь на въезд в город тянулась медленно, часто по нескольку дней, а возы тщательно ощупывали длинным шестом с крюком, который назывался «щупок» или «щипок». От него и близлежащая улица с переулками унаследовали свои имена – улица Щипок, Щипков переулок. А о Зацепе мы с вами узнали еще в раннем детстве, и не помышляя ни о каких «исторических прогулках» по Москве. Если помните, автор слов нашего гимна написал в своей жизни еще и много хороших детских стихов. В них вы, несомненно, встречали и Зацепу: [i]«А у нас на кухне газ./А у вас?»[/i] И дальше по тексту: [i]«… Всех важней, – сказала Ната, – Мама вагоновожатый, Потому что до Зацепы Водит мама два прицепа…»[/i] Зацепский рынок не пережил времена «большой реконструкции» города; ликвидировали его, как вспоминают старожилы, в несколько этапов. А Павелецкий вокзал, несмотря на то что в 1982–1987 годах его полностью перестроили, сохранил два первоначальных зала и фрагмент старого фасада. Впрочем, то, что это – чистой воды новодел, не замечают не только приезжие, но и москвичи моложе 30–35 лет. Авторы реконструкции стилизовали свое творение под старину, сделав вокзал похожим на предшественника. А вот фасад, обращенный в сторону железнодорожных путей, полностью современен – там «узнавать» нечего. Сколько помню, на площади Павелецкого вокзала (в недавние годы она называлась Ленинской, поскольку рядом с вокзалом, на Кожевническом сквере, стоит мемориальный поезд, на котором привезли из Горок в Москву тело вождя пролетариата) все время что-то переделывали: то сносили остатки каких-то строений, то годами перекладывали трамвайные пути, сходящиеся здесь, как в центре огромной паутины… Гулять по площади и 20–30 лет назад было не очень комфортно, а сегодня – тем более. Из близких к площади и вокзалу достопримечательностей отмечу церковь Троицы в Кожевниках, построенную в 1689 году (с более поздней колокольней работы архитектора Ивана Зарудного), Плехановский (когда-то просто Коммерческий) институт на Зацепе, а также частично сохранившиеся палаты XVII века (дома № 11–13 по Кожевнической улице), полностью «реконструированные» (как видно из дат на фасаде) еще в середине XIX века… Вообще-то этот район всегда был фабричным: и до революции, и после нее. Многие фабрики только поменяли название: были мануфактура «Циндель и Ко», ленточная фабрика Ганшина и Вирца, шорно-седельная фабрика «Демент», а стали – «Первая ситценабивная», «Парижской коммуны» и т. п. [b]Что считать «осколком старины»?[/b] От Новокузнецкой улицы, которая сама по себе весьма интересна и заслуживает отдельного путешествия, Садовое продолжается по Валовой. Практически все дома, выходящие на нее, достаточно молоды. Хотя для людей, относящихся к поколению 1970–1980-х, они настоящие «старички», прописанные здесь испокон века. Вот только названия магазинов, занимающих первые этажи, да ассортимент товаров в них не те, что четверть века назад. Хотя мне и удалось отыскать «осколок старины» – вывеску хозяйственного магазина (дом № 11), куда в бытность мою начинающим дачником я приезжал специально за какими-то дефицитными «уголками» и заграничными (польскими) нержавеющими шурупами. К исторически интересным зданиям относится старый корпус типографии (дом № 28), построенной знаменитым московским издателем Иваном Сытиным (не путать с историком Петром Сытиным). Иван Сытин (1851–1934) был личностью легендарной. Этакое воплощение американской мечты на российской земле. Когда 12-летний крестьянский мальчишка появился в Москве и стал прислуживать в лубочной лавке купца Шарапова, о том, кем он будет через 15–20 лет, предположить не мог никто. А между тем ровно через 20 лет, в 1863-м, Иван Дмитриевич учреждает товарищество на вере «Иван Сытин и Ко» и начинает завоевывать книжный рынок. К 1917 году сытинские издательства и типографии выпускали четверть всей книжной продукции России. Принадлежали ему и несколько крупнейших газет и журналов («Русское слово», «Искры», «Вокруг света»), которые мы так часто цитируем в рубрике «Вчерашняя Москва». В течение нескольких лет Сытин построил здесь три производственных корпуса. При типографии были открыты аптека и столовая для рабочих, а также школа технического рисования и литографии для их детей. Во время смуты 1905 года типография выгорела дотла. Так и осталось неясным: то ли бастовавшие рабочие, окруженные войсками, дом подожгли, то ли солдаты запалили его «в отместку», то ли он сам загорелся от шального снаряда. В советские годы сытинскую типографию национализировали, потом нарекли Первой образцовой типографией им. Жданова, а сам Иван Дмитриевич скончался в 1934 году скромным консультантом Госиздата. Уже в наше время упоминание о печально памятном «культурологе» и «идеологе» сталинской эпохи из названия типографии исчезло. Но и имени Сытина там нет. А рядом с историческим корпусом вот уже лет 20 стоит «недострой» – каркас корпуса, предназначавшийся для расширения Первой образцовой. Наша с вами прогулка заканчивается у Серпуховской площади, с которой мы и начнем свое следующее путешествие по Садовому кольцу, которому, как вы помните, в этом году исполняется ровно 190 лет. [b]На илл.: 1.[/b] [i]Павелецкий вокзал – редкий для Москвы «новодел», органично смотрящийся на лице города[/i]. [b]2.[/b] [i]Бахрушинский особняк помнит не только своего хозяина, но и его гостей: М. Ермолову, Ф. Шаляпина, К. Станиславского...[/i] [b]3.[/b] [i]Корпус Сытинской типографии и рядом – долгострой наших дней [/i]. [b]4.[/b] [i]Комплекс «Красные холмы» свысока смотрит на своего природного тезку – холм Красный[/i].

Новости СМИ2

Георгий Бовт

Верен ли российский суд наследию Александра Второго Освободителя?

Оксана Крученко

Соседи поссорились из-за граффити

Александр Никонов

Искусственный интеллект Германа Грефа

Ольга Кузьмина  

Выживший Степа и закон бумеранга

Ирина Алкснис

Экология: не громко кричать, а тихо делать

Александр Лосото 

Бумажное здравоохранение

Екатерина Рощина

Елки, гирлянды и мыши: новогоднее безумие стартовало