втр 22 октября 15:01
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Королевская охота

Каховскую линию закроют на реконструкцию 26 октября

Более тысячи человек поучаствуют в «ГТО с учителем»

Как будут отдыхать россияне на ноябрьские праздники

Появилось видео с места убийства двух человек в Новой Москве

СМИ: В РФ рекордно упал спрос на бензин

Эдгард Запашный: Цирк для зоозащитников — инструмент самопиара

Синоптики предупредили о снижении температуры в столице

Названа доля семей, которым хватает средств на еду и одежду

Кинолог рассказал, чем лучше кормить собак

«Готовим законопроект о запрете аниме»: как японцы обидели Поклонскую

Трамп объяснил, почему начали процедуру импичмента

Роспотребнадзор Москвы откроет горячую линию по качеству овощей

Путешественники назвали способы борьбы с джетлагом

Чем опасно долгое использование смартфона

Очередь из-за нехватки персонала образовалась на входе во Внуково

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

Королевская охота

Михаил Король: Благодаря своей фамилии попал на передовую

[i]Африка. Ангола. Именно здесь находился в 1984 году передний край борьбы между двумя мировыми идеями — коммунизмом и капитализмом. Наш собеседник — [b]Михаил Король[/b], воевавший в ангольской бригаде в середине восьмидесятых. Ровно 15 лет назад Михаил вернулся оттуда.[/i] [b]Если ты не отстреливаешься — ты мишень — Как ты попал на юг Африки?[/b] — Как все попадали: окончил Иняз им. Мориса Тореза. В институте была военная кафедра. После окончания вуза присвоили звание лейтенанта, призвали в армию военным переводчиком. Причем сразу сказали: поедешь в Анголу, поскольку я владею португальским языком. Платить обещали хорошо. Пока молодой, чего не поехать. Романтика. Прилетели в Луанду, в военную миссию, доложили референту. Тот говорит, сидите, ждите кадровика. Сидим. Жара, мы в галстуках, но не снимаем: может, не положено — у военных-то свои порядки. Мой товарищ отошел куда-то. Сижу один. Идет мощный мужик в тельняшке, брюках десантных, высоких шнурованных ботинках — Рэмбо. Первая мысль: может, сотрудник какой-то миссии или завхоз. Вдруг он останавливается и начинает на меня орать: «Кто такой, что тут делаешь, почему не приветствуешь? Тебя что, не учили?». Я ему: «Я — Король!». Тут он просто взбесился, побагровел: «Завтра же в бригаду! В воюющую!». Вот так благодаря своей фамилии попал на передовую. А товарищ мой, который в это время в туалет отошел, остался при штабе округа. Назавтра в 6 утра получаю предписание и вылетаю в третий военный округ. Штаб округа находился тогда в городе Луэна. Это на востоке Анголы, недалеко от границы с Заиром. Дело в том, что на территории Заира располагались учебные центры по подготовке банд УНИТА, граница была фактически открыта, и, переходя через нее, первых, кого они встречали на территории Анголы, — нашу 21-ю мотопехотную бригаду. [b]— Советскую? [/b] — Нет. Там были правительственные войска, которые мы поддерживали, — ФАПЛА (Народные вооруженные силы освобождения Анголы) и контрреволюционные — группировка УНИТА (Национальный союз полной независимости Анголы). По сути, шла гражданская война. В этих правительственных бригадах служили наши советники. Как правило, 7—10 человек на тысячу их солдат. Я находился вместе с советниками не только на совещаниях, где планировались операции, но и на передовой, в районе боевых действий. В мою обязанность входило также поддержание радиосвязи, кодирование донесений. [b]— Получается, ангольцы истребляли друг друга? [/b] — Конечно. Когда унитовцев брали в плен, наша задача была отбить их от разъяренных фапловцев. Они их пытали, пальцы ломали, руки, по ногам стреляли. Меня поражало, что они не понимали вообще смысла войны. Воевали за кусок хлеба, пачку сигарет, мизерные деньги, которые они, по-моему, даже не всегда получали. Я как-то беседовал с ангольским сержантом, и вдруг он говорит: «А я в прошлом году служил в УНИТА». Спрашиваю: «Как это так: служил в УНИТА, а сейчас в ФАПЛА служишь?». А он: «Мне там не понравилось. Там снабжение плохое. Здесь кормят лучше. Вот я теперь и воюю против них». То есть совершенно никакой идеи. Эта идея навязывалась нами. [b]— Привилась? [/b] — Не привилась. Они винили нас во всех своих бедах. Почему-то считали, что эту войну мы им навязали. Мне кажется, что в Анголе и в других подобных точках служить было сложнее, чем в Афганистане. [b]— Почему? [/b] — Потому что в Афганистане рядом с тобой товарищ, против тебя противник. Здесь же... Рядом с тобой чужие и против тебя чужие. А самое страшное — не знаешь, откуда получишь пулю. То ли оттуда, от противника, то ли какой-то свой дурак сзади в тебя стрельнет. Когда я оттуда уезжал, помню, даже подписывал какую-то бумажку о неразглашении, оказывается, мы там не воюем, а советуем и участия в боевых действиях не принимаем. Хотя фактически находишься в бригаде, которая ведет боевые действия. Тут хочешь не хочешь — стреляй... Если ты не отстреливаешься — ты просто мишень. [b]Брызги крови — «Старики» проверяли новичков? [/b] — Не знаю, как всех, но меня проверили: все-таки вчерашний студент, москвич. Налили мне стакан спирта. Полный. В жизни спирт чистый не пил. Собрал всю волю в кулак и хлобыстнул весь стакан... Это было нечто: думал, что умру. Все горело. Глаза на выкате, слезы. Заблевал всю округу. Тем не менее испытание прошел. «Старики» сказали: «Миха, ты наш мужик. Такие нам нужны. С тобой в разведку мы пойдем». [b]— Помнишь, как в первую передрягу попал? [/b] — Конечно. Не прошло и недели, как бригада сразу получила приказ — сменить дислокацию. Впереди шли три «Урала», груженные матрасами, кроватями. Затем танк, и потом мы ехали на БТРе. И вдруг страшный взрыв. Я как раз смотрю на этот танк, который едет передо мной, у него открыты люки, потому что жарко очень. А из люков вылетают остатки человеческих тел, брызги крови, куски одежды. Там были три ангольца-танкиста. Мне сразу же поплохело. Я ведь с этими танкистами перед маршем разговаривал, мы шутили... [b]— Много на твоих глазах людей погибло? [/b] — Больше ста. Когда слышу от участниках боевых действий, будь то Ангола, Афганистан или Чечня, что это не страшно, что это фигня, когда что-то рядом рвется, когда рядом погибают люди, с которыми ты только что разговаривал, ел из одного котелка, я им не верю. Это очень страшно. Я не стесняюсь это сказать. Нас, советских, в бригаде было девять человек: я —переводчик и 8 специалистов. Двое из них погибли. Я приехал в Африку на смену переводчику, который возвращался в Москву. Мы с ним выпили, естественно. Я говорю: ты расскажи, что мне предстоит. Он стал рассказывать про свои приключения, боевые действия и... заплакал. Потом начал рыдать, кричать в истерике: «Мама, за что мне все это!». Вспомнил какого-то Луиса, кубинца: «Луис, я же тебе говорил, рота не поднимется! Зачем ты туда пошел? Я тебе говорил, рота не поднимется!». Видно, он погиб, этот кубинец... [b]— А при чем здесь кубинцы...[/b] — Да этим ребятам надо памятник ставить! Они действительно воевали за идею на стороне ФАПЛА в отличие от ангольцев, которые в своей стране непонятно за что стреляли друг в друга. Для кубинцев воевать в Анголе было почетно. Они, не раздумывая, шли под пули, не раздумывая, закрывали друг друга своими телами, в самое пекло лезли. Нам, например, платили приличные деньги. Кубинцам — гроши. Они служили в армии, гибли и считали это своим долгом. [b]Зажрались вы тут! — Ночевать приходилось в джунглях? [/b] — Да. Из того, что под рукой было, тростника или ящиков из-под боеприпасов, сколачивали подобие хибары. Были у нас установки «Град» типа «катюши». У них снаряды под два метра длиной и такие же большие ящики. Во-первых, они использовались как гробы, во-вторых, как кровати. Очень удобно. [b]— Постоянная близость смерти как-то сказалась на тебе? [/b] — Да. Я стал ценить жизнь, как это ни высокопарно звучит. Просто радоваться тому, что мы сидим, разговариваем. Что дождь прошел, что солнце светит, что войны нет. Это понимаешь только после того, как прошел через все это. Когда каждый день действительно мог быть последним. За два года пребывания в Анголе — больше десяти случаев, когда наши советники стрелялись. Просто не выдерживала психика, крыша ехала. Оружие всегда при тебе, пистолет Макарова, АК, боеприпасы. Естественно, никакого учета. Каждый день стреляли по банкам, деревьям. Я прибыл в отпуск в Москву после девяти месяцев кошмара, сижу со своими друзьями-однокашниками. Они начинают говорить, что тут плохо, колбасы нет, того нет, очереди. У меня все внутри закипало. Говорю, вы не знаете, что такое плохо! Зажрались вы тут! Сейчас все это позади. А вот первое время... Мог сорваться, ударить запросто. Мне жена говорила, что я другой оттуда вернулся, какой-то грубый, резкий. Стоишь, бывало, в очереди, какой-то подонок лезет вперед, начинает — да я, да то, да се... Я стою с удостоверением своим... Ну, думаю, сейчас убью. [b]— Удостоверения участника войны получали все, кто в Анголе находился? [/b] — 30 дней отслужил в воюющем округе — имеешь право на эту книжку. Как делали все эти штабисты? Связь у нас налажена, мы им докладываем, что пока тихо, очередное наступление УНИТА отбито. Они тут же на вертолете прилетают к нам, не глуша движков, выходят из вертолета: как дела, все ли нормально, есть ли провизия, боеприпасы... и улетают — день засчитан. Вот так в течение 3 лет слетают 30 раз в район боевых действий — получи удостоверение. Они там по три года служили, как правило, с женами, детьми. В крупных городах, где не было боевых действий. Один кадровик через три года уехал с двумя орденами Красного Знамени и с книжкой ветерана войны. Он сам представления к награждению на себя направлял в штаб. Все, кто служил в столичной Луанде, уехали с орденами и медалями. А кто служил в воюющих бригадах, не все. [b]Мишка, я получил твою медаль — А тебе награды достались? [/b] — В последнее время были очень тяжелые бои, пошли новые батальоны противника со стороны Заира. И я после этих боев попросился в отпуск. А спустя неделю пришла разнарядка о награждении всех участников этих событий. Называлась эта операция, как сейчас помню, «ФАПЛА — 10 лет победы». А поскольку меня сменил уже другой переводчик, прилетевший мне на замену, то он в эти списки и попал. И, прослужив 2 недели, был представлен к медали «За боевые заслуги». Потом приезжал ко мне с Украины. Мы с ним выпили, он говорит: «Мишка, я получил твою медаль». Я ему: «Ну получил и носи!». [b]— Говорят, на войне сразу становится ясно, кто чего стоит? [/b] — Люди проверяются моментально. Был там у нас в бригаде один замполит, подполковник. Сам себе на уме, с подленьким нутром. Замполиты должны моральный дух поднимать, а он только мастер притырить что-то был да в темноте пожрать. Потом добились, направили его в штаб округа — на фронте таким не место. Бывало, голодали. Когда с мясом становилось совсем плохо, летали на вертолете на охоту. Там же заповедники кругом. Бродят стада коз с красивыми витыми рогами. Мы с вертолета из Калашникова постреляем немного... Пяток коз грузили, остальных оставляли на съедение животным. [b]— А животных там много? [/b] — Конечно — джунгли! Ядовитые змеи попадались. Но у нас высокие ботинки, и змеи были не страшны. Опаснее манговая муха, которая откладывала свои яйца на одежду или кожу. Если долго не моешься, не стираешь одежду, а такое бывало, джунгли кругом, яйца могли прорасти под кожей. У меня местный лекарь такую личинку без наркоза из ноги вырезал. Взял скальпель, протер бензином, вырезал и забинтовал. Так и прошло. В бригаде, в БТРе, с нами вместе воевал «плечом к плечу» попугай Жакоша. Он у нас насвистывал «Подмосковные вечера», «Катюшу», говорил: «Хочу в Союз!». Мы выпивали там иногда, он слышал, как мы, опрокидывая, говорили: «Х-х-х, поехали!». И стал так повторять ни с того, ни с сего. Выдыхал, как перед выпиванием, и говорил: «Поехали!». [b]— Не жалеешь, что судьба тогда закинула в Анголу? [/b] — Мне это пошло на пользу, и любому мужчине пройти такую школу было бы полезно. Есть что рассказать моим сыновьям, Никите и Денису. Есть о чем вспомнить, какие-то трофеи остались, погоны унитовские, зеленый берет с кокардой, ботинки высокие со шнуровкой, которые я на даче иногда надеваю, пятнистая форма. Я благодарен судьбе, что все так закончилось, что вернулся живым... [b]Фото из личного архива[/b]

Новости СМИ2

Сергей Лесков

Все, что требует желудок, тело и ум

Георгий Бовт

Верен ли российский суд наследию Александра Второго Освободителя?

Оксана Крученко

Соседи поссорились из-за граффити

Александр Никонов

Искусственный интеллект Германа Грефа

Ольга Кузьмина  

Выживший Степа и закон бумеранга

Ирина Алкснис

Экология: не громко кричать, а тихо делать

Александр Лосото 

Бумажное здравоохранение