чт 24 октября 00:31
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Государству сыночков не жалко

Сергей Собянин призвал москвичей предложить идеи по улучшению парков

Стоимость родового сертификата в России планируют увеличить

Назначен новый глава Департамента труда и соцзащиты населения

Малышева рассказала, когда вернется к съемкам после госпитализации

Как будут отдыхать россияне на ноябрьские праздники

Синоптики предупредили метеозависимых о риске природной гипоксии

Что стало с «Норд-Остом» после теракта

Турция отказалась считать операцию в Сирии завершенной

Кинолог рассказал, чем лучше кормить собак

«Готовим законопроект о запрете аниме»: как японцы обидели Поклонскую

Врач заявил о пагубном влиянии кофе на иммунитет

Чем опасно долгое использование смартфона

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

Государству сыночков не жалко

«Ушел в армию и вернулся — в цинковом гробу...»

[i]«Ушел в армию и вернулся — в цинковом гробу...» — трагедия отечественного масштаба. Ни в одной более или менее развитой стране мира жизнь молодого человека, проявившего готовность честно выполнить свой гражданский долг, не является столь хрупкой субстанцией, как у нас. Общеизвестно то, что российскому солдату, помимо всех обусловленных уставом суровостей и лишений, угрожает множество не предусмотренных законом о воинской обязанности опасностей: низкая дисциплина в частях, «дедовщина», антисанитарные условия прохождения службы, работа в качестве бесплатной силы на хозяйственных объектах без обеспечения должной безопасности, участие в межнациональных конфликтах и т. д. Для многих родителей призыв их сыновей на срочную службу стал в последние годы серьезным испытанием для психики. По данным независимых экспертов, ежегодно в отечественных вооруженных силах гибнут около 4 тысяч молодых призывников. Речь в данном случае идет о мирном времени. А чудовищная «смертная» статистика чеченской войны 1994—1996 годов! В дни первомайских праздников среди партийных и профсоюзных флагов в самом центре Москвы можно было увидеть длинное белое полотнище с десятками тысяч имен и фамилий погибших в Чечне...[/i] [b]«Мой сын Дмитриев Александр Иванович был призван в армию 23 ноября 1993 г. [/b]Служить попал в в/ч 42716. На присяге их военачальники перед нами выступали и сказали, что их часть законсервирована, ну вроде стройбата, и если что случится в горячих точках, их часть туда посылать не станут. Нас обманули! Их самых первых кинули в Грозный. 17 декабря 1994 г. мы получили от Саши последнее письмо, он писал, что после обеда они уезжают в командировку месяца на два, не больше. Их отправляют ремонтировать технику для горячих точек. «У нас тоже, тоже была отправка, — писал он, — но я не прошел по зрению, и меня отправят в другое место, в Свердловск». Вернулся Сашин друг из Чечни и рассказал нам, что их перед Чечней отправили в Елань на подготовку. Сашу из Елани вернули в часть, он не прошел комиссию по зрению. Но когда друг прибыл в 32-й городок перед отправкой в Чечню, то очень удивился: Саша был уже там и получил танк. Сашин танк пошел в Грозный самый первый в дозор 31 декабря утром, а в час дня в него попал снаряд, и танк взорвался. У Саши не было ни одного учебного боя. Мы надеемся, что Саша может быть в плену. (Родные А. Дмитриева получили в гробу сверток одежды вместо тела сына. — М. М.). Мы, родители, должны мстить за своих сыновей...». [b]Это письмо мамы Саши Дмитриева из Челябинской области опубликовано в сборнике [/b]«...И пошли тут черные дни...», изданном фондом «Право Матери». Заголовок книжки — строка из другого родительского письма. Подобных посланий опубликовано около тридцати, и в каждом — боль, горькое недоумение и праведный гнев: как посмело государство бросить необученных солдат на кровавую бойню? «Наш сынок Баранов Сережа был призван в армию в июне 1994 года. А в декабре был сформирован сводный батальон и отправлен в Чечню. Наше правительство нас обмануло, послав молодых солдат на войну. И вот 20 февраля 1995 года я позвонил в штаб дивизии, и нам сообщили страшную весть. Оказывается, наш сынок погиб еще 31 декабря. Вы знаете, в этот день наш «узурпатор» Грачев отмечал свой день рождения. В смерти своего сына я считаю виновным только президента Ельцина. В Конституции РФ ст. 52—53 сказано, что гражданин имеет право на возмещение материального и морального ущерба. Материальный ущерб в мизерной доле государство нам возместит, а кто возместит моральный ущерб? Кто нам вернет нашего сына? Мы его вырастили не для того, чтобы какой-то подлец ради своей выгоды убил его. Имеем ли мы право подать в суд на непосредственного убийцу десятков тысяч людей?» — спрашивает в своем письме Валерий Иванович Баранов из Республики Коми. [b]Призвать государство и его военные ведомства к ответу осиротевшим родителям [/b]помогают сотрудники фонда «Право Матери». Возник фонд десять лет назад, когда факты неуставных отношений в армии, самоубийств военнослужащих и т. п. перестали быть закрытыми для общества. В июне 1989 года в журнале «Юность» появилась статья девятнадцатилетней журналистки Вероники Марченко «Ржавчина». Материал, поднимающий проблему гибели солдат в армии в мирное время, вызвал острую реакцию читателей. Пошли отклики родителей, сыновья которых не вернулись со службы живыми. Содержание писем свидетельствовало о том, что наши люди совершенно не знают своих прав. Через год после публикации около шестидесяти отцов и матерей решили собраться вместе. На встрече и родилась идея о создании общественной организации, которая оказывала бы бесплатную юридическую помощь родителям погибших в армии. В 1993 году фонд «Право Матери» был официально зарегистрирован. Возглавила его Вероника Марченко. Членами правления наряду с другими стали две родственницы погибших в армии: мать погибшего Юры Пашкова и тетя погибшего Славы Краснобородько. Сначала все работали бесплатно, потом появились две штатные единицы: секретаря и бухгалтера, по договорам оформили четырех юристов и помощника. Негосударственная некоммерческая организация «Право Матери» финансируется благодаря грантам, предоставляемым на конкурсной основе, и поддержке спонсоров. Фонд оказывает бесплатную юридическую помощь семьям погибших солдат, ведет издательскую деятельность и социологические исследования, касающиеся нарушений прав человека в армии, занимается морально-психологической реабилитацией родителей погибших и оказывает им посильную материальную помощь. В фонде есть ежемесячная газета, содержащая советы юриста, которая рассылается родителям. Один из последних проектов этой общественной организации — «Контроль за нарушением прав родителей погибших военнослужащих: помощь и ликбез». Осуществлялся он с ноября прошлого года по 30 апреля нынешнего. Сотрудники фонда, принцип работы которых — открытость, созвали по поводу завершения проекта небольшую пресс-конференцию. Юрист Анна Валагина рассказала о том, что больше всего вопросов возникает у отцов и матерей погибших солдат по поводу пенсий. Сумма пенсии «по потере кормильца» просто издевательская: 84 рубля 15 копеек. Но даже эти мизерные деньги не всегда выплачиваются. Сотрудники фонда помогают родителям добиться справедливости. Другая проблема — компенсации. Согласно указу № 555 президента РФ они являются доплатой к пенсии. Причем чем меньше пенсия, тем больше компенсация, и наоборот. К примеру, пожилой родитель получает две пенсии (одну — по старости, а другую — по потере кормильца), и к каждой из них положена компенсация. Бывает, что чиновник в собесе по собственной инициативе (экономит!) складывает обе пенсии в одну, сумма при сложении двух получается больше, следовательно, компенсация — меньше. Также пытаются «экономить» государственные деньги работники социального обеспечения и на льготах. Очевидно, что по факту гибели солдата льготы его родителям должны предоставляться немедленно. Но сотрудники фонда не раз в своей практике сталкивались со случаями, когда в собесах несчастных родителей (некоторым из них сейчас по сорок—пятьдесят лет) убеждали, что льготами они смогут пользоваться, лишь выйдя на пенсию. Все эти доморощенные сентенции зачастую произносятся собесовцами в такой грубой и унизительной форме, что у людей пропадает всякое желание переступать порог казенных учреждений. Решающее значение при оформлении льгот имеет формулировка факта гибели военнослужащего. Если она звучит: «погиб при исполнении...», — все выплаты назначаются по максимуму. Если же в документе сказано: «самоубийство», то родителей ждут круги ада. «Мой сын Климов Сергей Николаевич погиб в Чечне. Но мне сказали, что это самоубийство. Приезжал следователь из Москвы, из военной прокуратуры, сказал, что завели уголовное дело, — и больше ничего. Мы живем очень бедно, и нет возможности выехать в Чечню. Я посылала письма по месту службы сына — но в ответ ничего. Не могу поверить, что сын мог покончить с собой. Он любил меня и сестру, любил жизнь. Ни писем, ни записок последних мне не показали. Прошу Вас — помогите установить правду! Климова Евдокия Ивановна. г.Кузнецы Пензенской обл.». [b]Случаи сокрытия истинных причин гибели солдат довольно распространены. [/b]Родители вынуждены сами по крупицам добывать сведения о своих сыновьях, разыскивать сослуживцев, свидетелей и воспроизводить истинную картину происшедшего, отнюдь не всегда совпадающую с официальной версией. «...Наш сын Воеводко Вячеслав Фотиевич погиб в в/ч 2024 «Н» 20 января 1997 года. По официальной версии, он покончил жизнь самоубийством. Военный комиссар нашего райвоенкомата, получив телеграмму о гибели нашего сына, сказал нам, что при самоубийстве воинская часть не транспортирует тело погибшего, а надо самим родителям его забирать... Воеводко Фотий Николаевич и Вера Тимофеевна, Тверская обл.». [b]Родители Вячеслава написали в фонд «Право матери» [/b]и получили ответ: заявление военного комиссара неправомерно. Если в воинской части родителям также отказали в транспортировке и они за счет собственных средств доставили тело умершего к месту захоронения, то можно подать в суд по месту нахождения воинской части с иском о возмещении материального ущерба и возмещении расходов за транспортировку. С правовым вакуумом в тех моментах, которые важны для родителей погибших, сотрудники фонда сталкиваются постоянно. Но они готовы решительно преодолевать долгий и извилистый путь административного воздействия на бюрократов, неустанно, челночными методами добиваясь результатов. И каждый раз диву даются: откуда это упрямое противодействие закону со стороны чиновников? За всю историю существования фонда лишь один раз от работников органов соцобеспечения последовало извинение за ошибку. А «ошибок» таких было допущено, по словам юриста Анны Валагиной, — не сосчитать. Об участии «Права Матери» в судебных разбирательствах, где сотрудники фонда становятся представителями потерпевших, т. е. истцов, рассказала юрист Людмила Голикова. Родители — жертвы чеченской войны — еще в 1995 году по инициативе фонда начали обращаться с исковыми заявлениями в Пресненский и Замоскворецкий суды г . Москвы с требованием возмещения морального и материального вреда в связи с гибелью их сыновей. Ответчиками должны были стать Министерство обороны или Министерство внутренних дел. Через полгода родители стали получать одинаковые «Определения об отказе в принятии заявления», в которых говорилось: раз погибшие ребята призывались на военную службу разными военкоматами по месту жительства, то и отвечать за их гибель должны военкоматы. Тогда родители с помощью юристов фонда начали подавать в Мосгорсуд частные жалобы на эти отказы. Сенсацией стало удовлетворение судьями Мосгорсуда одной из этих жалоб. Впервые иск к МВД Мензиль Тасименовой, матери погибшего в Чечне мальчика, будет по существу рассмотрен в Замоскворецком суде. 22 апреля Мосгорсуд удовлетворил две частные жалобы матерей погибших на отказ Пресненского суда в принятии исковых заявлений, ответчиком в которых указывалось Министерство обороны РФ... Характерно, что военные юристы склонны скорее защищать честь мундира, нежели способствовать прояснению истины. Один из представителей воинской части даже осмелился упрекнуть на суде отца погибшего солдата: мол, аморально за мертвого сына деньги требовать. Но неужто ему непонятно, что для перенесших страшный удар родителей обращение в суд — единственный способ призвать государство к ответу? «Миленькие вы мои, помогите, пожалуйста, куда мне нужно обратиться. Ведь это моя последняя надежда на вас и жду вашей помощи. Прошло столько времени, когда нас постигло это горе. Ведь им наших сыночков не жалко, что так расправляются с ними. Реву день и ночь голосом. Для чего мы живем и кому нужны? Всех вспоминают, а наших детей, которые погибли, никто не вспоминает. Жили — и нет. Я не виновата, что так погиб мой сын — по приказу Министерства обороны... Кузнецова Нина Михайловна, г. Боровичи». [b]Фонд «Право Матери» получает по 3 тысячи таких писем в год.[/b]Сотрудницы фонда в ответ на вопрос корреспондента «ВМ» о том, как удается им выдерживать психологические перегрузки, неизбежные в такой работе, ответили: «Поддерживает только то, что мы нужны людям, ведь надежда у обездоленных родителей только на наш фонд». А еще признались в том, что давно уже не могут смотреть по телевидению фильмов о войне. [b]Адрес и телефон фонда «Право Матери»: [/b] [i]101000, Москва, Лучников пер., дом 4, подъезд 3, комната 4; 206-05-81.[/i]

Новости СМИ2

Сергей Лесков

Все, что требует желудок, тело и ум

Екатерина Головина

Женщина, которая должна

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

Чтобы быть милосердным, деньги не нужны

Георгий Бовт

Верен ли российский суд наследию Александра Второго Освободителя?

Оксана Крученко

Соседи поссорились из-за граффити

Александр Никонов

Искусственный интеллект Германа Грефа

Ольга Кузьмина  

Выживший Степа и закон бумеранга