сб 19 октября 05:58
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Дайте ангелу шанс

Дайте ангелу шанс

[i]Путь «цветов улиц» неизменно заканчивается тупиком: они попадают либо в тюрьму, либо на кладбище. Единственный шанс для беспризорника вернуться к нормальной жизни – встреча с сотрудниками немногочисленных социальных организаций, которые работают на улицах города. Корреспондент «ВМ» отправился вместе с социальным психологом организации «Врачи без границ» в рейд по беспризорному миру Москвы.[/i] [b]Родителей нет. Документов нет. Москву не знает[/b] Аня, милая барышня 24 лет, знает беспризорную Москву как свои пять пальцев. В разномастной толпе она без ошибки определяет своих подопечных: – Понять, что перед тобой бездомный ребенок, не всегда просто. Дети, которые занимаются карманным воровством, как правило, чисто и аккуратно одеты, потому что они не должны выделяться. Но беспризорника всегда можно узнать по бегающему взгляду – привык каждую секунду быть начеку, по стоптанной обуви и грязным ногтям… Мы идем к Курскому вокзалу мимо так называемого «нижнего бич-парка»: на траве под деревьями лежат взрослые бездомные, они практически не шевелятся, только лениво оглядывают прохожих. Детей среди них нет. – Бездомные дети, – рассказывает Аня, – очень обижаются, если их сравнивают со взрослыми бомжами, они всячески подчеркивают: «Мы не такие». На Курском вокзале традиционно больше всего бездомных детей, однако на этот раз мы никого здесь не встретили: – Когда тепло, беспризорники выбирают другие места, летом можно ночевать везде, даже под открытым небом. Есть железнодорожная станция «Серп и молот», там под платформой живут беспризорные дети, но туда лучше ехать в сопровождении мужчины, – говорит Аня. [b]– Беспризорные дети опасны?[/b] – За время работы с беспризорниками я ни разу не оказалась в опасной ситуации. В худшем случае могут наговорить гадостей. Просто есть правила, которые надо соблюдать. У каждого уличного ребенка есть шанс вернуться в общество. В Москве существуют прекрасно оборудованные приюты. Главное – навести мостик между беспризорниками и обществом, по которому они могли бы вернуться в нормальную жизнь. Мы этим и занимаемся. [b]– Но этим вроде бы должна заниматься милиция?[/b] – Дети боятся милиции, они всячески стараются избегать встречи с ней. Наша задача – сделать так, чтобы они сами захотели уйти с улицы. Первого беспризорника мы встретили у «Макдоналдса». На ступеньках, по которым пробегают нарядные девочки с гамбургерами в руках, сидит оборванный чумазый подросток и уныло смотрит в пол. Аня опускается на корточки рядом с ним и спрашивает: – Привет! Что ты здесь делаешь? – Есть хочу. – Давай я тебя покормлю… Парень кивает головой. За едой завязывается разговор. Мальчика зовут Карим. Впрочем, при первой встрече бездомные дети чаще всего не называют своего настоящего имени. Карим приехал в Москву из Узбекистана. Родителей нет. Документов нет. Москву не знает. Не ел трое суток и не помнит, когда последний раз мылся. Аня как бы невзначай говорит ему, что помыться и выстирать одежду можно в центре «Врачи без границ», и дает небольшую брошюру с полезной информацией и адресом центра. Карим кивает головой. И, не попрощавшись с нами, направляется в сторону вокзала, таща за собой прозрачный пакет со старыми детскими игрушками… [b]История любви[/b] Место около станции метро «ВДНХ» беспризорники называют «Матрешкой». Здесь они проводят дневные часы, встречаются друг с другом и попрошайничают. Большинство из них Аня знает в лицо. Она подходит к светловолосой, очень красивой и хорошо одетой девочке. Девочку зовут Таня, прозвище – Ангел. Узнав, что я журналист, Ангел со словами «вот этого мне не надо» исчезает. – Таня – москвичка, – рассказывает Аня. – К слову, среди беспризорных детей в столице только 11% москвичей. И она – по понятным причинам – не хочет, чтобы ее фотография попала на страницы столичных газет. У Тани есть дом и мать, с которой она перестала общаться после конфликта с отчимом. Среди подростков она слывет смелой и сильной. Знает себе цену. А я помню, как в дельфинарии, куда я их водила, она увидела карусель и со слезами на глазах сказала: «Меня маленькую папа тоже на карусели катал…» Аня вынуждена прерваться – ее дергает за рукав худенькая, бледная девочка: «Купи мне пластырь, я ноги натерла, и носки за 10 рублей, и пирожок», – даже не просит, а требует она. Девочку зовут Света, ей пятнадцать лет. Несколько месяцев назад она родила ребенка. Сейчас малыш находится в Доме ребенка, но Света очень хочет его забрать, игнорируя аргументы, что чердак – не лучшее место проживания для младенца. – Я их люблю этих девочек и понимаю, что то, как они живут, не их вина, а их беда. Но когда Света, родив ребенка, призналась мне, что она, возможно, опять беременна, – я была в шоке. Хотя бывают и другие истории. Наша подопечная Женя, когда узнала, что ждет ребенка, решила рожать. У нее неожиданно проснулся материнский инстинкт. Сейчас она живет вместе с ребенком и его отцом Иваном, тоже беспризорником. В этой истории любви мы все принимали участие. Когда они впервые встретились, Ваня ее обокрал. А потом вернулся и сказал, что будет защищать. Они то встречались, то расставались. Когда Ваня исчезал, Женя просила нас найти его, и мы ходили по вокзалам в поисках ветреного возлюбленного. Нам в этом даже взрослые бомжи помогали! Сейчас у этой пары вроде бы все хорошо… [b]Мостик в нормальную жизнь[/b] Центр «Врачи без границ» работает с двух часов дня до восьми вечера. – А раньше такие дети и не просыпаются, – говорит заместитель координатора проектов по работе с беспризорными и безнадзорными детьми Алексей Никифоров. – Приходится подстраиваться под их график. Дети не могут остаться в центре на ночь: здесь не раздают одежду и горячее питание. В центре нет охраны («Мы не боимся детей», – комментирует Алексей). В большом зале стоит тренажер, один подросток работает на компьютере, трое других разговаривают о чем-то с социальным работником. «А теперь мы идем играть в баскетбол»,– заявляет воспитатель. Мальчишки с криком устремляются на улицу. В небольшой комнате библиотека: компьютеры, книги. «Читают они мало, – говорит Алексей, – предпочитают компьютерные игры. Но мы стараемся научить их хотя бы элементарной работе с ПК. Они же современные дети». В отдельном отсеке расположена кухня, прачечная и ванная. Любой бездомный ребенок может перекусить, выстирать одежду и принять душ. Есть здесь и медпункт, где беспризорнику окажут первую медицинскую помощь. Алексей Никифоров 20 лет работает с бездомными людьми. И больше всего его возмущает убеждение, что бездомные дети – сплошь преступники, которым место только за решеткой. – Действительно, для детей улицы есть только два пути – либо тюрьма, либо кладбище. Но по дороге их можно перехватить и вернуть к нормальной жизни. Это очень легко сделать, если ребенок недавно на улице. Такие дети напуганы и сделают все возможное, чтобы уйти из этой опасной среды. Но их очень пугает, что милиционеры после задержания отправляют детей в больницу, где они 10 дней сидят в изоляции, а только потом помещают в приют. В прошлом году из 20 тысяч детей, задержанных на улицах Москвы, до приютов довели только 3 тысячи... [b]– Убегают?[/b] – Да. После акций, направленных на выявление беспризорников, на улицах детей становится меньше, но дней через 10 они снова тут как тут. Мы работаем по другой схеме. Ребенок приходит к нам сам, мы беседуем с ним и связываемся либо с родителями, либо с воспитателями детских домов. Кстати, две трети детей, с которыми мы работаем, «домашние». Конечно, большинство из них бегут из дома, где растут в неблагоприятных условиях. У большинства из них нет отцов, и лишь 16% – из полных семей. Родители часто страдают алкоголизмом, детям уделяют мало внимания. Но были такие случаи, когда дети уходили из совершенно нормальных семей: у них так выражается страсть к приключениям. Если ребенок года три провел на улице, он уже почувствовал вкус «свободы», приобрел навыки выживания, и ему очень сложно подчиняться правилам, которые приняты в человеческом общежитии. А нам очень непросто найти противовес этой свободе. Но иногда и в этом случае удается объяснить, что улица всегда заканчивается тупиком. Проблема этих детей в том, что с ними никогда рядом не было взрослого, который мог бы своим примером показать, к чему надо стремиться. [b]– У детей на улицах есть свои группировки?[/b] – Лучше сказать – группы. Некоторые беспризорные состоят в преступных группировках, но нас никто к ним не подпускает. Ребенку, который оказался на улице, одному не выжить, и он прибивается к группе ровесников. Одни занимаются только воровством, другие только работают, третьи только попрошайничают. Каждый выбирает то, что ему ближе. [b]– А за время работы вы сталкивались с безвыходными ситуациями?[/b] – В наш центр уже три года приходит парнишка, и мы ничем не можем ему помочь. Он гражданин Таджикистана, приехал в Москву с бабушкой, которая категорически не хочет жить там и добивается (без особого успеха) российского гражданства. А мальчик при ней. Хороший парень, был отличником, любит читать. Жить ему негде, учиться не может. Одна у него надежда: говорит, исполнится мне 18 лет, пойду в российскую армию, может, тогда меня признают гражданином России. А пока ночует на Курском вокзале…

Новости СМИ2

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Виктория Федотова

Кто опередил Познера, Урганта и Дудя на YouTube

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?