сб 19 октября 11:25
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Акула жрет крайнего

Акула жрет крайнего

Страницы из «Тайн советской дипломатии»

[i]Олег Гриневский увлекался физикой, но стал дипломатом. Занимая ответственные посты на этом поприще, был в курсе многих интриг, которыми теперь щедро делится в своей новой книге. Страницы из «Тайн советской дипломатии», выходящей в издательстве «Вагриус», мы сегодня предлагаем вашему вниманию.[/i] [b]Президентов убивают, как мух [/b] 24 июня 1978 года вечером в МИД поступило сообщение, что в Сане, столице Северного Йемена, убит президент Гашими. Потом добавились подробности, смахивающие на детектив. Накануне убийства в Сану прибыл посланник с личным письмом от президента Южного Йемена Рубейя Али. Вечером его угостили, напоили, а дальше (прямо по Пушкину: «… И в суму его пустую суют грамоту другую…») подменили атташе-кейс, заложив в него бомбу. Утром гонец вошел в кабинет президента, раскрыл атташе-кейс — и нет ни президента, ни гонца. А в здании генерального штаба, где проходил прием, зияет огромная дыра — такова сила взрыва. Вечером радио Саны обвинило в убийстве Гашими руководство Южного Йемена. После этого события перекинулись в Аден. Через день, 26 июня, гласит официальная версия, генеральный секретарь правящей марксистской партии Южного Йемена Фаттах Исмаил собрал заседание ЦК. Президент Рубейя Али отказался присутствовать на пленуме и послал войска захватить штаб партии — пытался совершить «давно задуманный» переворот, который превратил бы страну в «кровавую баню». На самом же деле утром 26 июня войска и авиация, верные партии, атаковали президентский дворец и взяли его штурмом, несмотря на отчаянное сопротивление президентской гвардии. Рубейя Али и двух его сторонников прямо во дворце приговорили к смерти и тут же расстреляли. После этого в обеих странах начались кровавые разборки, а на границе — столкновения. Появилась информация, что Южный Йемен готовит массированное вторжение на Север. Масла в огонь подлила информация по линии международного отдела ЦК: Рубейя Али стал-де дрейфовать в сторону Саудовской Аравии и на полпути в Аден уже находился таинственный американский эмиссар. А Фаттах Исмаил заявил, что взрыв в Сане устроил бывший президент. А Громыко ругался: — Не регион у вас, а сумасшедший дом. Ну объясните мне толком, что там происходит? Ему доложили следующее. В обеих странах — на севере и на юге Йемена — идет борьба за власть. Вековые племенные и религиозные распри помножены, с одной стороны, на нищету народа, а с другой — на амбиции новых радикальных политиков, выступающих под лозунгами марксизма, национального возрождения или общеарабского национализма, лозунгами, за которыми порой скрывается стремление военных и силовых структур к власти. К этим самым политикам тянутся нити финансовых и политических интересов Саудовской Аравии, Ливии, Ирака, Египта. И все это происходит на фоне советско-американского соперничества. Взять тот же Северный Йемен. Года не прошло, как там будет предыдущий президент — Ибрагим аль Хамди. Перспективный политик, он ограничил власть шейхов и, лавируя между различными политическими силами, в том числе представляющими СССР и США, пытался превратить Йемен в современное цивилизованное государство. Ради этого Хамди готовился ехать в Аден. И что же? В ночь с 11 на 12 октября 1977 года его труп был найден в гостевом особняке неподалеку от Саны. В комнате остались следы разгульной попойки; вместе с Хамди лежали трупы его брата, командующего специальными войсками «Амалика», и двух француженок-модельерш. Официальная версия гласила, что убийство совершено возмущенными религиозными фанатиками, обнаружившими в доме оргию. На самом деле Хамди был убит в доме начальника генерального штаба Гашими. Затем его тело и трупы брата и двух француженок были перенесены в гостевой особняк, где организаторы спектакля инсценировали попойку. А Гашими стал президентом Северного Йемена. Теперь новый виток борьбы за власть: в Сане прогремел взрыв, убит президент Гашими. Кто стоит за этим, пока не вполне ясно. Но в обоих случаях на заднем плане маячит фигура командующего Таизским военным округом подполковника Али Абдаллы Салеха. Если отбросить племенные разборки и борьбу за власть — а они наверняка играют решающую роль, — то в череде этих убийств могут быть заинтересованы саудовцы, южные йеменцы и американцы. Саудовцы не хотят иметь под боком сильного соседа, поэтому постоянно играют на племенных противоречиях, чтобы ослабить центральную власть в Северном Йемене. И пуще огня боятся объединения Йемена. Южный Йемен, который объявил, что строит социализм, наоборот пытается форсировать объединение, надеясь таким путем преодолеть экономические трудности. Поэтому южане также используют племенные распри и внутреннюю слабость режима в Сане, чтобы добиться объединения даже с помощью силы. Для Советского Союза война между Северным и Южным Йеменом может иметь самые неблагоприятные последствия. Обе армии оснащены нашим оружием; с обеих сторон работают советские военные советники — хотя Южному Йемену отдается приоритет. Но выиграть эту войну у НДРЙ шансов нет. Страна нищая, крайне отсталая. На помощь ей придет разве что кубинская бригада. Зато на стороне ЙАР окажется Саудовская Аравия и все страны Аравийского полуострова, не говоря уже о США и НАТО. Если, не дай Бог, разразится война, то исход ее будет таким же, как тогда, когда сцепились друг с другом «марксистские режимы» Сомали и Эфиопии. Тогда мы потеряли Сомали и военно-морскую базу в Бербере. Теперь потеряем НДРЙ и Аден. Поэтому нам нужно сделать все возможное, чтобы не допустить этой войны. — Вот вы и поезжайте в Сану и Аден, причем немедленно да хорошенько разберитесь, что там происходит! — недовольно пробурчал Громыко. — Ваша задача — предотвратить эту безумную войну. Передайте обоим президентам привет от Леонида Ильича. Я с ним поговорю. И действуйте от его имени. [b]Шекспир был прав [/b] Была поздняя ночь, когда самолет пошел на посадку. Сана лежала в долине, окруженной горами, как на дне чаши. Над ней простиралось черное южное небо, усыпанное яркими звездами, а на земле — ни огонька. Через несколько минут посольские машины, встречавшие посланца Москвы, тронулись из аэропорта. Так началась первая советская миротворческая миссия в Йемене. Несмотря на поздний час, в посольстве собралась вся верхушка — гости из Москвы были тогда большой редкостью. Посол Василий Иванович Корнев, грузный, изрядно расплывшийся мужчина лет шестидесяти, сильно горячился: — Дело дрянь! На юге страны племена выступили против правительства. В Сане только что подавили заговор — президент чудом уцелел. На границе беспорядки. И за всем этим стоит Южный Йемен. Кабошкин*, понимаешь, социализм строит, а жрать у них там нечего. Каждый месяц ко мне за шмотками и колбасой ездит. Представители всех трех ведомств — МИД, КГБ и ГРУ — сходились в одном: в стране идет междоусобная борьба. Ее жертвами стали оба президента. Но за кулисами постоянно присутствовала мрачная фигура командующего таизским военным округом подполковника Салеха. Это он устроил инсценировку оргии в гостевом доме, когда был убит президент Хамди. И это его человек, начальник Центрального управления национальной безопасности Мохаммед Хамис, лично встречал гонца из Адена, после чего произошел взрыв и был убит президент Гашими. Теперь президентом Северного Йемена стал сам Салех. На следующий день утром президент Салех принял посланца из Москвы. В президентском дворце в огромном, роскошном кресле сидел маленький, худенький человек в сером пиджаке европейского покроя и широких восточных брюках, наподобие юбки. Он постоянно и неистово чесал обеими руками живот, бока под мышками, стараясь даже забраться за спину. «Так, — подумал про себя посланец, — значит, прав был старик Шекспир: не так-то просто убить человека — вон как совесть или страх мучает». Между тем разговор шел в лучших традициях Востока. Хозяин, продолжая чесаться, справился о здоровье «брата» Брежнева и других советских руководителей. Гость тоже интересовался, как поживают президент и его родственники. Потом перешли к взаимным заверениям в любви и дружбе, которые питают друг к другу народы СССР и ЙАР. Неожиданно в самый патетический момент Салех коротко бросил своему министру иностранных дел: — Принеси сигареты. Пока тот ходил, президент проинформировал, что на эту тему хочет подробно поговорить сегодня вечером. Гость не придал этой фразе значения — никакой встречи на вечер не намечалось. Но посол ему шепнул: — Ты понял? Он тебя зовет тайком встретиться, один на один, — даже министра услал. Действительно, поздно вечером к отелю подъехал автомобиль с начальником службы безопасности М. Хамисом — худым, насупленным, молчаливым человеком в штатском. — Президент ждет у себя дома, — процедил он. Машина долго петляла по улицам Саны и наконец где-то в пригороде остановилась у небольшого, одноэтажного глинобитного дома, огороженного высокой стеной. Огромный двор, по углам которого торчало несколько чахлых деревьев, был набит танками и бронетранспортерами. На земле вповалку лежали солдаты с автоматами. Гости проследовали в дом — и там на полу валялись солдаты при полном вооружении. Они и не подумали встать, так что пришлось через них перешагивать. Президент ждал в маленькой комнате, занятой длинным журнальным столиком. На этот раз разговор был деловой: — Нас очень беспокоит концентрация войск НДРЙ на наших южных границах. Мы располагаем достоверной информацией, что готовится массированное наступление. «Брат» Брежнев пользуется большим влиянием на Фаттаха Исмаила. Передайте ему нашу просьбу — пусть он остановит эту войну. Правительство ЙАР хочет проводить независимую политику и придерживается курса на сближение с НДРЙ, имея в виду полное объединение двух государств. Если же Южный Йемен нападет — у нас не будет иного выхода, как обратиться за помощью к арабским странам. — Я немедленно передам товарищу Брежневу ваши слова. Уверен, он сумеет предотвратить кровопролитие между йеменскими народами. Но для этого надо, чтобы и руководство ЙАР предприняло встречные шаги. В Адене серьезно озабочены обстановкой, которая складывается на Аравийском полуострове. Саудовская Аравия и другие реакционные режимы проводят враждебную НДРЙ политику. На этом фоне отдельные критические высказывания северойеменских руководителей рассматриваются в Адене как признак того, что ЙАР присоединяется к враждебному лагерю. Взять хотя бы постоянные обвинения в убийстве Гашими. — Но ведь гонец с бомбой прилетел из Адена, — нервно прервал Салех. В этот драматический момент, как по заказу, в доме погас свет. Президент заверещал и начал выкрикивать какие-то непонятные слова, видимо, указания. Чувствовалось, что он испугался не на шутку. Но обошлось. Принесли свечи, и мало-помалу президент успокоился. Разговор шел все в том же русле, когда он неожиданно заявил: — Мне нужно оружие — много оружия. И я готов за него заплатить. Если Советский Союз нам друг, как вы утверждаете, пусть продаст нам это оружие. — И положил на стол лист бумаги. Посланец глянул на лист краем глаза — перечень вооружений, которые хотели получить йеменцы: танки — столько-то штук, БМП — столько-то и т. д. Час от часу не легче! Взять его заявку — так он немедленно пустит слух, что в этой заварухе Советский Союз — на стороне Северного Йемена и обещал ему помощь оружием. Нет, брать никак нельзя — это осложнит наши отношения с Южным Йеменом. А откажи ему сейчас — обидится и, пожалуй, побежит к саудовцам, решив, что мы собираемся поддерживать НДРЙ. Что же делать? — Товарищ президент, — заговорил он, — «ваш брат» Брежнев послал меня в Сану и велел выполнять все ваши желания. Поэтому, если вы прикажете, я возьму эту заявку и передам ее Брежневу. Но как ваш добрый друг хочу предупредить, что, посмотрев на эту бумагу, «брат» Брежнев обидится и скажет: «Почему брат Салех не уважает меня? Раз ему нужно оружие, почему он не напишет мне прямо, а передает какието листочки? Или «брат» Салех боится меня?» …Поэтому мой вам совет, товарищ президент: напишите письмо «брату» Брежневу или сделайте заявку в ГИУ ГКЭС по всей форме, как положено. — Я президент ЙАР! — вскипел Салех. — Разве моего слова недостаточно, чтобы передать эту просьбу «брату» Брежневу?! В таком духе разговор продолжался еще около часа. Время подходило к трем утра, когда беседа стала угасать сама собой. Гость встал, чтобы попрощаться, но Салех про заявку вроде бы и не вспомнил. Бумага так и осталась лежать на столе. — Завтра вечером, — заключил беседу президент, — вас приглашает к себе наш начальник безопасности Хамис. У него соберутся все командующие войсками. Послушаете, как они оценивают ситуацию. [b]Высокого гостя поливают одеколоном [/b] В доме у Хамиса собрались йеменские командующие — майоры и подполковники в простой полевой форме. Постепенно языки развязались. Стали пить за оружие. Какое самое хорошее оружие? Конечно же, советское! Вся йеменская армия оснащена советским оружием и обучена советскими военными советниками. Да что армия! Весь народ вооружен автоматами Калашникова, потому что они самые лучшие в мире! Спроси любого деда в деревне — и он скажет, что старый «калашников» лучше нового. Чистая правда: московский посланец сам видел совсем дряхлого старика с «калашниковым» на плече. Рядом бежал мальчишка лет четырнадцати тоже с «калашниковым». В продуктовой лавке хозяин ловко отпускал хлеб, молоко, мясо и другой нехитрый товар и, сдавая сдачу, вместо мелочи горстями сыпал патроны к тому же «калашникову». Потом начальники стали жаловаться, что братья с юга хотят начать войну, чтобы объединить всю страну. «Зачем воевать? — говорили они. — Передайте им, что йеменская армия никогда не будет действовать заодно с Саудовской Аравией, а страну мы объединим мирным путем». Посланец из Москвы, который тоже изрядно выпил, обещал им, что поедет в Аден и все уладит — войны не будет. Разошлись под утро пьяные и довольные собой. На прощание хозяин, за весь вечер не проронивший ни слова, стал орошать московского гостя одеколоном прямо из бутылки. — Что это? — обалдел москвич. — Зачем?.. — Ничего-ничего! — успокоил переводчик. — Таков обычай: высокого гостя, который понравился, хозяева поливают одеколоном. [b]За дружбу! [/b] Самолет приземлился в Адене, открылся люк. Московский представитель сделал шаг — и обомлел: стена воздуха — плотного, горячего, влажного… Кажется, его можно пощупать руками. Как же здесь умудряются жить люди да еще строить социализм?! Климат в Южном Йемене действительно ужасный — хуже трудно сыскать на земле. Черные скалы, желтые пески, палящее солнце и почти стопроцентная влажность. Бедность в стране тоже ужасающая. Англичане, сделавшие Аден главной стратегической базой в Индийском океане, не вмешивались в племенные отношения аденского протектората. Вплоть до последнего времени там существовало рабство. Тем не менее йеменские руководители громогласно заявили, а в международном отделе ЦК КПСС с воодушевлением подтвердили, что в НДРЙ успешно строят новое, социалистическое общество. В первый же вечер состоялась встреча с Фаттахом Исмаилом и его соратниками. Молодые политики, энергичные, жизнерадостные, улыбчивые, держались кучно, дружно и старались щегольнуть перед гостем своей верностью марксизму. Чуть что — цитатка из Ленина в лучших традициях Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, где они и проходили свои университеты. Предупреждение Москвы, что обстановка на Аравийском полуострове требует проявлять сдержанность и не давать втянуть себя в вооруженную провокацию, они встретили настороженно: — Как же так! На Севере складывается классическая революционная ситуация. Низы — народ — не хотят жить по-старому; верхи уже не могут управлять, как прежде. Поэтому наша святая обязанность — помочь народу Северного Йемена свернуть реакционный режим Салеха и объединить всю страну, создав мощный форпост социализма на Аравийском полуострове. Посланцу пришлось говорить на том же языке: — Международный империализм и арабская реакция только и ждут предлога, чтобы расправиться с социализмом в Южном Йемене. Поэтому нельзя давать им повод втянуть НДРЙ в вооруженный конфликт. Главное сейчас — сохранить революционные завоевания на юге как оплот социалистических преобразований во всей Аравии. Нужно терпение. Великий Ленин, заключая неравный Брестский мир с германским милитаризмом, подчеркивал важность сохранения социализма в России как базы мировой революции. Ссылка ли на Ленина или привычка к послушанию (а привет от Брежнева был передан с многозначительным намеком), но йеменские руководители после недолгих споров согласились с рекомендацией Москвы. Правда, оговорили, что они в силах сдержать революционный порыв своего народа, но не в Северном Йемене. Потом пили так же много и беспорядочно, как в Сане. Только тосты уже были другие: «За дорого Леонида Ильича!», «За всех членов Политбюро!», «За дружбу!». Неожиданно Фаттах Исмаил стал читать свои стихи. Грустная лирика: бедный Фаттах стоит на черных аденских скалах и смотрит вдаль, на безбрежный синий океан. Там, на далеком острове, ждет его и тоскует любимая. А он не может к ней перебраться… Исмаил сильно отличался от своих соратников какой-то внутренней духовностью, беззаветностью служения революционным идеалам. Этим он походил на Че Гевару: ради идей революции способен пролить море крови и безжалостно уничтожить вчерашнего друга. Недаром Фаттах повторял: — Аден — это Куба Аравийского полуострова! На другой день он позвал гостя играть в футбол — команда йеменского руководства против команды советского посольства. Играли на берегу океана — азартно, как мальчишки. Посол Кабошкин наблюдал с усмешкой — сам он не играл, ссылаясь на то, что уже стар. После побежали купаться. Правда, арабы в воду не полезли — у них это не принято. А вот русские, игроки и зрители, гурьбой кинулись в океан. Кабошкин остановил гостя: — Не надо — там у скалы живет акула. Видимо, не один посол знал об опасности появления грозного хищника. Советские специалисты плыли кучей и азартно кричали: — Акула жрет крайнего! Образовали нечто вроде круга в воде, и те, кто был с краю, все время пытались пробиться в середину. — Гляди-ка, — сказал ироничный Кабошкин, — вот так же наши йеменские друзья ведут себя в политике. Чуть кто в сторону отбился — моментально сожрут. Это они здорово умеют. Потом посол стал жаловаться, что йеменские руководители бездумно перенесли в свою страну всю структуру власти Советского Союза. Тут и всепроникающий партийный аппарат — руководящая и направляющая сила государства. Тут и многочисленные органы советской власти, профсоюзные, молодежные и другие общественные организации. Но ведь в Советском Союзе живут 250 миллионов, а здесь — всего-то полтора миллиона. Куда ни плюнь — везде начальник, а работать некому и нищета фантастическая. Сорок процентов бюджета страны тратится на содержание армии, не считая расходов на Министерство внутренних дел и госбезопасность! — Тут-то и кроется причина, почему рвутся аденские руководители к объединению с Северным Йеменом: будет что поделить и кем руководить. Или вот другая голубая мечта — найти нефть и жить богато, как саудовцы, но при советской власти. Москва позитивно оценила усилия своего миротворца. Громыко недоверчиво хмыкал, слушая его доклад, но не ругал. Главное сделано: обе стороны обещали вести себя сдержанно. Войны между ними тогда так и не случилось. Некоторое время спустя, в июле 1978 года, в Москву поступила информация: военная делегация США тайно прибыла в Сану для ведения переговоров о поставках оружия. Но президента Салеха американцы разочаровали — они хотели продавать оружие через Саудовскую Аравию. Выстраивалась сложная и хитрая комбинация: США будут поставлять саудовцам современное вооружение, а те — передавать ЙАР свою старую технику. В результате Саудовская Аравия будет довольна, а ЙАР окажется в ее орбите. Но Салех был недоволен. На Востоке легко разгадывают такие хитрости. — Мне не нужно оружие, залежавшееся со времен Второй мировой войны! — бросил он. Главе американской делегации на прощание вместо традиционного йеменского кинжала — джамбии — подарили лишь мешок кофейных зерен. [b]*В. Ф. Кабошкин, посол СССР в НДРЙ с 1975 по 1978 год.[/b] [b]Олег ГРИНЕВСКИЙ [/b]

Новости СМИ2

Александр Хохлов

Шестнадцать железных аргументов Владимира Путина

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?