сб 19 октября 01:00
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Первый круг ада

Первый круг ада

Хождение от Пролетарской до Крестьянской

[b]Сами по себе названия станции метро «Пролетарская» и Крестьянской площади вызывают ассоциации с эпохой социализма, а не с патриархальной древностью. Однако именно здесь, на юго-востоке старой Москвы, сохранились первоклассные архитектурно-художественные ансамбли XVII столетия, включившие в себя даже более ранние фрагменты, связанные с поворотными моментами отечественной истории.[/b] [i]У безликого выхода с подземного перрона вытянулось многоподъездное, многоэтажное и такое же безликое жилое здание. Обогните его справа, и вы окажетесь у подножия небольшого холма с живописной группой построек, объединенных сказочным силуэтом. Крутицкое подворье. Поначалу, в середине XV в., здесь разместились представительства Сарского и Подонского епископств, которые учредили еще в середине XIII в. для удовлетворения религиозных потребностей русских, попавших в татарский плен. В конце XVII столетия, когда началось единоличное правление Петра I, здесь возвели самое известное сооружение комплекса — так называемый Теремок. Это компактное двухэтажное сооружение с узорной полосой по коньку крутой черепичной кровли.[/i] Оно соединяет корпус митрополичьих палат и оригинальный арочный переход к высокой церкви с пятью кирпичными луковками на барабанах. Лицевая сторона Теремка — сплошное ковровое покрытие из многоцветных изразцов. Оно огибает две неравные арки проезда через нижний этаж. Через арки проглядывает странное длинное здание. На его скучных фасадах видны следы срубленных длинных выступов — результат капитальной перестройки. Здесь не одно десятилетие размещалась гауптвахта Московского военного округа. Летом 1953 года солдаты ее обслуги, свободные от армейских поручений, пролезали через дыру в заборе и шли помогать реставраторам, которые восстанавливали обветшавшую архитектуру Подворья. Как-то утром в конце июня реставраторы с удивлением увидели, что вечная дыра прочно заделана, а в арках звона небольшой колоколенки неподвижно стоят военные в синих петлицах и с гранатами у пояса. Перед Теремком возник офицер, который вежливо, но сухо передал реставраторам, чтобы они не появлялись в ближайшие четыре дня; за вынужденный простой им сполна заплатят. Года через три коллектив крутицких реставраторов пополнился одним из тех, что носил в 53-м синие петлицы. Он рассказал, что в те дни в подвалах некрасивой гауптвахты прятали только что арестованного Лаврентия Берию. Потом его перевезли на подмосковную «вахту» и, наконец, в подвалы Кригскомиссариата на улице Осипенко. Там, в здании Штаба Московского военного округа, прошел закрытый суд над всесильным карателем, и был исполнен смертный приговор. Предосторожность была не напрасной — страна оказалась на грани гражданской войны. На одной стороне были бы МВД и МГБ с парализованным ими населением, на другой — Министерство обороны. 10 июля, когда на Москву снизошло солнечное ласковое утро, по радио прозвучало немыслимое сочетание слов «Берия» и «враг народа». А за четыре дня до этого в районе почтамта звучала перестрелка, и траки тяжелых танков «Иосиф Сталин» оставляли в асфальте у заворотов тротуара глубокие вмятины. В Москве лето 1953-го было отнюдь не холодным. На краю Крутицкого комплекса, ближе к дороге через мост, уцелела кирпичная одноэтажная постройка рубежа XVII—XVIII веков. Это Набережные палаты, в которых осенью 1843 г. провел первую арестантскую ночь дворянин А. И. Герцен. Через 123 года здесь будут регулярно собираться члены юношеского внеполитического клуба «Родина». Они бескорыстно помогали старейшему русскому реставратору П. Д. Барановскому продолжать реставрацию Крутиц, на которую остро не хватало денег. Много лет спустя несведущие люди стали путать этот клуб с национал-патриотическим обществом «Память». Если из метро «Пролетарская» пойти не к Крутицам (на запад), а в сторону центра (на север), то мы выйдем на небольшую площадь с невысокими, но массивными крепостными стенами и башнями и огромной эффектной колокольней. Площадь еще при Ленине назвали Крестьянской, а до того она была Новоспасской — по имени самого внушительного из московских монастырей, дошедших до нашего времени. Монастырь сюда перевели из Кремля (там он был просто Спасским). Обитель утвердилась здесь в год открытия Америки, распространения по Европе «французской болезни» — сифилиса, учреждения безжалостной испанской инквизиции и возведения белокаменной церкви Трифона в окрестностях нынешнего Рижского вокзала. От того времени в Новоспасском монастыре уцелела изящная каменная капитель сложного рисунка. В хрущевские годы ее надежно маскировали ломаные стулья, всунутые из озорства в оконную решетку. Большинство монастырских построек — XVII века. Веком позже возведены мажорная многоярусная колокольня и Знаменская церковь. Более поздних зданий здесь нет. Все сооружения красивы, но монастырь наряду с этим еще и судьбоносен для России. Здесь стоят палаты патриарха Филарета — отца первого царя из династии Романовых. Здесь же второй царь из династии Романовых — Алексей Михайлович — познакомился с талантливым, грамотным, но радикалистски-нетерпимым настоятелем монастыря Никоном, который благодаря этой взаимной симпатии станет патриархом всея Руси и проведет церковную реформу. Никон был исключительно яркой и талантливой личностью. Темперамент фанатика он проявлял, например, в отношении икон, которые больше смахивали на ренессансный реализм, чем на византийские схемы. Такие иконы Никон бросал с негодованием на пол, топтал их ногами, выкалывал ликам глаза и, вопреки просьбе царя, велел публично сжигать, оглашая имена их владельцев. Никон родился в городе Юрьевце на Волге (теперь в Ивановской области), стал священником. Из-за того, что его дети умирали вскоре после рождения, Никон с женой решили прервать прежнюю земную жизнь и разойтись по монастырям. Он попал в небольшую обитель на территории Архангельской епархии, но слава об уме, праведности и красноречии Никона быстро дошла до Москвы. Он обосновался в Новоспасском монастыре, куда время от времени приходил царь Алексей Михайлович, чтобы поклониться праху своих предков. Никон не раз сопровождал царя в усыпальницу Романовых и вел с ним беседы на духовные темы. Затем Никона перевели в Казанский собор на Красной площади; контакты с царем участились, и там оформился кружок ревнителей национального благочестия. Вскоре Никон стал патриархом всея Руси и провел церковную реформу, перевернувшую на 180 градусов ряд обрядовых представлений, которые считались принципиальными. Естественно, это удивило и встревожило многих русских, которые считали, что именно прежняя обрядовая система помогала им побеждать самых разных супостатов — татар, немцев, шведов, поляков. Со стороны властей самым сильным аргументом в идейных спорах на эти темы оказались «срубы»: на Красной площади сомневавшихся в нужности этой реформы привязывали к столбам и обкладывали поленницами, затем неторопливо сжигали. Если в теплой Испании дрова и еретики горели быстро, то в сырую и холодную московскую погоду сожжение превращалось в медленное копчение. Скептиков не спасало и высокое социальное положение. Из-за своего идейного консерватизма погибла заточенная в Пафнутьев-Боровский монастырь знаменитая боярыня Ф. Морозова. Ее за преданность прежним, «древлеправославным» принципам, долгие недели держали на дне ямы, рядом с разлагающимся трупом сестры, княгини Е. Урусовой. Происходило это при том же «тишайшем» царе Алексее Михайловиче, который энергично поддержал своего набожного собеседника Никона, но не защитил его от гнева рясоносных коллег. Сговорившись, они лишили его патриаршего чина, видимо, опасаясь того же, чего потом испугается окружение Сталина, Берии, Хрущева. Разоблаченного (то есть прошедшего унизительную процедуру демонстративного срывания элементов церковного облачения) Никона сослали в далекий Кирилло-Белозерский монастырь. В мрачной каменной палате с маленькими окошками свергнутый пастырь всех русских православных задыхался от печного дыма и быстро терял зрение. Из ссылки его вызволили настойчивые просьбы царской сестры. Больной и разбитый Никон, возвращаясь с Севера, скончался посреди Волги — напротив нынешнего поселка Некрасовское на востоке Ярославской области. Жизненный путь Никона стал серьезным уроком для русских православных иерархов. После этого деспотичного пастыря его преемники стали намного осторожнее, что потом сильно навредит Русской церкви. Уже в 1918 г. чрезвычайная комиссия Рогожско-Симоновского района официально устроила в Новоспасском монастыре концентрационный лагерь для политических и уголовных преступников (коммунисты довольно долго не стыдились слова «концлагерь»). В наклонный подземный ход у западной пятигранной башни над обрывом (в ней была рентген-лаборатория для нужд реставрации) чекисты сбросили сотни, если не тысячи расстрелянных, в том числе множество иностранных коммунистов. В мае 1932 г. Моссовет распорядился ликвидировать все монастырские кладбища. При этом уничтожались и надгробия. Однако старинные здания Новоспасского монастыря уцелели здесь намного лучше, чем в большинстве московских монастырей (в пределах КамерКоллежского вала до революции их было 30). Могучий пятиглавый собор обращен к востоку не только алтарями, но и входом в подземный придел Романа Сладкопевца. Изразцовый лик Христа над его ступенями стал в хрущевские годы предметом неучтенного бизнеса: бомжи откалывали туристам по изразцу — каждый по цене водочной поллитровки. Слева от алтаря вход вел через галерею в собор, где стеллажи до самых сводов были набиты делами московских тюрем царского времени. Попасть в это хранилище с аккуратными допотопными надписями было очень трудно даже в начале горбачевской перестройки. Тихие сотрудники со стертыми признаками возраста, аскетично обряженные в синие люстриновые халаты, вели проверенных посетителей через длинную северную галерею собора. Гулаговская закрытость учреждения сохранила необычную роспись этой галереи, исполненную в 1640-е гг. и изобразившую не только христианских святых, но также античных философов и русских монархов: первые Романовы и их предшественники от Ольгерда до последнего Рюриковича — немощного рассудком Федора Иоанновича, при котором Борис Годунов сумел утвердить на Руси региональный патриарший престол. Русские правители поддерживали на этой земле порядок и христианство. А древние философы к этому отношения не имели и все-таки были запечатлены в соборе крупного столичного монастыря. По представлениям Данте, они попадали в самый щадящий, первый круг ада как полезные люди с вынужденно неверным мировоззрением. В 1950-е годы в усыпальнице Романовых находился вытрезвитель. Под старинным барельефом с единорогом (фамильный герб Романовых) сидел начальник вытрезвителя. В стороне, на деревянной центрифуге кружили буйных алкоголиков, потом их макали в прохладную ванну и отправляли баиньки. Утром дорогу из запутанного монастыря клиент вытрезвителя находил по треугольным плакатикам с фестивальным голубем. Они были расклеены на заборах по сторонам ломаного коридора под открытым небом. Заборы неплотно отгораживали светлый путь от келейного корпуса, в окнах которого маячили небритые милиционеры без ремней (в нем размещалась гауптвахта московской милиции). К VI Всемирному фестивалю молодежи и студентов (июль—август 1957 г.) на московские здания срочно наводили марафет, обшивая свежим тесом гнилые бараки и расписывая цоколи под мрамор. Из Новоспасского монастыря надо было удалить лишних пользователей. Пришлось потревожить цыган, живших на колокольне. Это лучшая московская колокольня в переходных формах от барокко к классицизму, высотой 71 метр. В ясные дни широкую карнизную плиту на огромной высоте дополнял самовар с сапогом для раздувания. В одном из средних ярусов жила корова. Ее завели сюда теленком по узкой внутристенной лестнице. Травяной корм косили по раскрытым сводам колокольни. Со временем теленок стал дородным животным, не способным протиснуться через внутристенный ход. Пришлось нанять на мясокомбинате профессионального убойщика скота и устроить тореадорскую сцену в культовом сооружении. Года через два после молодежного фестиваля, пробившего небывалую брешь в послевоенном железном занавесе казенной идеологии, в монастырь въехала реставрационная мастерская. Ее скороговоркой называли «Моспенареспромас» (Московская Областная СПЕциальная НАучно-РЕСтаврационная ПРОизводственная МАСтерская). Из-за того, что в официальное название вошло слово «специальная» (в отличие, например, от мастерских «по реставрации пальто», — были и такие), бдительно-малограмотные спецотдельщики (как правило, спившиеся чекисты) запретили включать эту организацию в телефонный справочник. Потенциальный заказчик (особенно не из Москвы, а из области) не мог без чужой наводки разыскать реставраторов. А разместили их прямо над вытрезвителем, во втором этаже церкви Знамения, возведенной в элегантных баженовских формах зрелого классицизма.

Новости СМИ2

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Виктория Федотова

Кто опередил Познера, Урганта и Дудя на YouTube

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?