чт 17 октября 01:25
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Слепить космонавта

Слепить космонавта

Обучение длится 5 лет и стоит 20 миллионов долларов

[i]Первые слова, которые произнес Юрий Гагарин сорок пять лет назад, увидев землю из космоса, – «Какая красота». Теперь эта красота доступна даже состоятельным туристам, но профессия космонавта все равно остается престижной, и дети из поколения в поколение мечтают покорить космос. Комитет по общественным связям правительства Москвы устроил для будущих космонавтов целый месячник космических сюрпризов. Вчера московские школьники вышли на связь с экипажем МКС прямо с Аллеи космонавтов на ВДНХ, презентовали в их честь сборник космических стихов и запустили радиоуправляемые ракеты. Накануне же юбилея первого полета в космос малолетних мечтателей повезли в Центр подготовки космонавтов, где им рассказали, почему потопили «Мир» и отчего у космонавтов болят пятки.[/i] [b]«Невесомость – самая жуткая среда»[/b] «Сняли верхнюю одежду! Ходить тихо! Рот не открывать!» – по-армейски строг космический экскурсовод Олег Хвоевский, который проработал в центре уже тридцать лет. – Одна девочка меня не слушала, засунула палец в стыковочную дырку на корабле, и – хрусть! – пальца нет. Вся лекция насмарку!» Школьники в ужасе замолкают. Кажется, что в Центре подготовки космонавтов (ЦПК) нет ни единой души, кроме охранника при входе и вот этого космического человека с Земли, который не идет, а почти бежит впереди детей. Угнаться за ним нет никакой возможности, поэтому школьники, постоянно отставая и теряясь в пустынных коридорах, лишь чудом доходят до стеклянной смотровой комнаты. «Невесомость – самая жуткая среда для меня, – рассказывает Хвоевский. – Такое ощущение, что всю кровь, которая есть в теле, закачивают в голову. Голова готова лопнуть! А еще стираются подошвы ног, потому что космонавт в невесомости не ходит, а парит – нет никакой физической нагрузки. Когда прилетаешь на Землю – атрофировавшиеся подошвы быстро стираются». Собственно для того, чтобы голова не лопнула и не стерлись подошвы, 11 января 1960 года и создали Центр подготовки космонавтов. За пять лет здесь из простого человека «лепят космонавта» – именно так говорят здесь о своей работе. Сейчас в подготовительной группе – здесь как в детском саду – люди разных гражданских специальностей, но все они в космосе необходимы – летчики, врачи, конструкторы. «Холерики, сангвиники, меланхолики, флегматики – всякие есть. И за пять лет в центре должны всех подравнять, чтобы никто не выделялся. Для этого с ними работают три с половиной тысячи сотрудников центра», – поясняет Хвоевский. Подготовка одного космонавта стоит примерно 20 миллионов долларов. Именно столько отдал за билет на орбиту первый космический турист Дэнис Тито. «Так он только на книгах о своем путешествии за два года свои деньги отбил. Даже мы пару его книжечек в подарок получили!» – возмущается экскурсовод. Зарплаты здесь, к сожалению, небольшие. [b]«Оттуда ее никто не достанет»[/b] «А вы знаете, почему орбитальный комплекс «Мир» затопили?» – интересуется Хвоевский. «Состарился!», «Там кто-то умер», «Американцам не нравился!» – гадают будущие космонавты. «Почти в точку. На станции «Мир» вышли из строя туалеты – это главная причина. Станция была рассчитана на пять лет, прослужила пятнадцать и дальше бы работала, но там так стало пахнуть аммиаком, – деликатничает экскурсовод, – что американцы отказались там находиться». «Космонавты мир обгадили», – ехидно комментируют малолетние мечтатели. К людям почетной профессии они, увы, относятся без должного уважения. Когда топили орбитальный комплекс «Мир», то просчитали его падение как раз в районе Мариинской впадины. «Оттуда ее никто не достанет – расчет был очень четкий», – гордится сотрудник центра. [b]Чтобы космонавта не расплющило[/b] Будущих космонавтов здесь учат не только свободному парению в невесомости. Тюбики, похожие на зубную пасту, с космической едой украшают стены космического музея. Пробовать не дают – «они очень дорогие». Но полюбоваться можно. «В состоянии невесомости пищу приходится в себя вталкивать, ведь она не падает в тебя под воздействием притяжения, как на Земле, – поясняет Олег Хвоевский, – а для того чтобы воду пить, существуют специальные насосы, которые закачивают в космонавтов жидкость». Используют для тренировок и точную копию МКС. Она на специальной платформе лежит в 12-метровом бассейне гидролаборатории. Здесь космонавты тренируются в условиях, сходных с невесомостью. «На такой глубине на человека давит чуть ли не десять тонн – это очень опасный вес. Чтобы космонавта не расплющило – ему необходим скафандр. Правда, космонавты очень не любят это название, оно слишком простое для такой сложной техники. Лучше – микрокосмический корабль. Кстати, этот корабль весит целых сто четырнадцать килограмм – это тоже не шутки!» Научившись носить на себе микрокосмос весом в 114 кг, космонавты тренируются по четыре часа в плавающей МКС, теряя за один такой урок от четырех до шести килограммов. «А вы не пробовали предложить услуги по похудению тетечкам с Рублевки?» – интересуется у экскурсовода стройная десятиклассница. Последнее и самое непростое испытание для учеников подготовительной космической группы – центрифуга. «ЦФ 18» – самый большой в мире подобный тренажер, его длина восемнадцать метров. Оказавшись внутри, курсант может понять, что испытывает космонавт, когда ракета отрывается от земли и входит в космическое пространство. За человеком, находящимся внутри тренажера в позе эмбриона, следят только врачи – по маленькому мониторчику. Хвоевский добавляет: «Но смотреть на это зрелище другим и не надо. Дело в том, что из-за скорости лицо человека начинает «расплываться» – не самое приятное зрелище. Мы и из Алена Делона можем сделать Франкенштейна». [b]На илл.: [i]Сотрудник ЦПК Олег Хвоевский очень не любит состояние невесомости.[/b][/i]

Новости СМИ2

Полина Ледовских

Трудоголиков домашний очаг не исправит

Никита Миронов  

За фейки начали штрафовать. Этому нужно радоваться

Дарья Завгородняя

Чему Западу следует поучиться у нас

Дарья Пиотровская

Запретите женщинам работать

Оксана Крученко

Ради безопасности детей я готова на все. И пусть разум молчит

Екатерина Рощина

Котам — подвалы

Ирина Алкснис

Мы восхищаемся заграницей все меньше