втр 15 октября 03:00
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Экстаз Протасовой

Экстаз Протасовой

Светлана Протасова — единственная в России женщина — летчик-истребитель

[i]«Земля, земля. Я — 616-й. Высота полета — 7 200. Скорость — 750 км/ч. Курс 118. Захожу на цель». Современный сверхзвуковой истребитель «МИГ-29» делает крутой вираж. Пилот нажимает на гашетку. Несколько секунд, и... вражеский объект уничтожен. Выполнив задание, на базу возвращается капитан [b]Светлана Протасова [/b]— единственная в России (говорят, и во всей Европе тоже) женщина — летчик-истребитель. Служит она в Воронежской области в Борисоглебском авиационно-учебном полку. Летный стаж — 500 часов. И с такой-то внешностью она хочет, чтобы мужчины-офицеры считали ее равной! [/i] — Раньше журналистов я не любила, — такими словами приветствовала Светлана нацеленную на нее фотокамеру. — А три года назад поняла, что из их визитов можно извлечь пользу. Написали обо мне в одной из российских газет, начальство прочитало. На следующий же день дали керосин для полетов. Позволили чуть ли не каждый день тренироваться. И не на тренажерах, а реально, в воздухе. Так что теперь я с вашей братией дружу. [i]Мы сидим со Светланой Протасовой в ее крошечной, не больше шести квадратных метров, комнатке, которую она снимает в единственной городской гостинице. Удобства, то есть душ, умывальник, туалет, — в конце общего коридора. Вода бывает только рано утром или поздно вечером, да и то не каждый день. Так что «побаловаться чайком» нам не суждено. Поэтому мы, как в детстве, пьем газировку и закусываем ее шоколадными конфетами — и то, и другое любимые девушкой лакомства. Обстановка в доме чисто спартанская, или, как говорит сама летчица, холостяцкая: кровать, два стула, шкаф для одежды, стол с видеомагнитофоном и миниатюрным телевизором. На стене висит крошечный допотопный холодильник. Подоконник заставлен кастрюлями, сковородками, мисочками и тарелочками. Передвигаться по этому «домашнему очагу» практически невозможно. Все свободное место на полу занято Машкой — огромной южнорусской овчаркой, три года назад подаренной Светлане на день рождения.[/i] [b]— Ну и ради чего все эти лишения? [/b] — Конечно, ради полетов. Садишься в кабину истребителя, выруливаешь на взлетную полосу, отрываешься от земли, и все остальное перестает существовать — полный экстаз. Из-за таких минут и даже секунд не придаешь значения быту. Для меня главное в жизни — летать на военных истребителях. Конечно, хотелось бы на «СУ-27», судьба распорядилась иначе и позволила водить «МИГи», за то ей тоже спасибо. [b]— Как началось твое увлечение военной авиацией? [/b] — Мой папа — военный переводчик. Его часто переводили с одного места службы на другое. В детстве на пассажирских самолетах я из разных городов часто летала к бабушке в Москву. Любила заходить в кабину к экипажу, всегда пускали, смотреть на небо вокруг самолета, фантазировать, как будто сама управляю этой железной птицей. А уже в шестом классе поставила себе цель: стать военным летчиком. Когда прочитала «Двух капитанов» Вениамина Каверина, эта цель окончательно укрепилась. В десятом классе послала заявления во все российские авиационные училища, но отовсюду пришел отказ. Поступила в Московский авиационный институт на факультет самолетостроения. Окончила его и сразу же пошла в Запорожское летное училище ДОСААФ — единственное место, где девушки могли научиться летать на самолетах, пусть даже спортивных. В МАИ у нас преподавал Михаил Симонов — генеральный конструктор ОКБ «Сухой». Он знал о моей страсти к авиации и хотел создать в Жуковском группу женщин-пилотов с романтическим названием «Ласточки». Это удалось, и мы два года летали на «ЯК-52». В 1993 году даже выступали на авиасалоне в Жуковском. Но потом «Ласточки» распались. Причина тривиальна: мы были женщинами. Мужчины летчики заявили командованию: «Или мы, или дамская команда». Те, естественно, выбрали сильный пол. Перевели меня в Кубинку. Но там к боевыми самолетами даже не подпустили. Говорили: «Держим тебя ради журналистов. Рассказывай им, что ты летчик-истребитель. И не высовывайся». Я существо непокорное. Смириться не смогла. Два года боролась: писала письма, ездила на прием к Петру Степановичу Дейникину — он в те годы был главкомом ВВС. Наконец его «добила». Он перевел меня сюда, в Борисоглебский авиационно-учебный полк. За месяц научилась летать на «МИГах». [b]— Помнишь ощущения от первого полета? [/b] — Это было 4 апреля 1996 года. Впечатление потрясающее. Радость, гордость: я это сделала! Не боялась ни минуточки. По большому счету это почти как водить машину, только кнопочек и рычажков побольше. Сажусь в самолет, и все ощущения остаются на земле. Служу в Борисоглебске четвертый год. Три дня назад получила ордер на новую квартиру, с кухней, балконом и комнатой в целых 13 квадратных метров. [b] — Ты летчик-инструктор. Скольких курсантов довелось уже обучить? [/b] — Пока ни одного, я ведь уже говорила, летать практически не дают. Зато в прошлом году полтора месяца «натаскивала» на полеты французов. Богатые бизнесмены из Франции купили в России несколько спортивных самолетов, им нужен был инструктор. Меня наняли обучать их искусству пилотажа. Были предложения остаться во Франции, поступить там в летную школу. Но я не смогла переступить через себя, ведь мое — это летать на военных истребителях. [b]— Летчик-истребитель твоего класса в американских ВВС получает не меньше трех тысяч долларов в месяц. Если не секрет, у тебя какая зарплата? [/b] — Это не секрет, это стыд. 1 600 рублей в месяц. Вот недавно выдали деньги за апрель. Когда дадут остальное, неизвестно. Пришлось встать на казенное довольствие, питаюсь в столовой полка. Каждый день макароны да тушенка, уже тошнит от однообразия. Раньше часто ходила на рынок, готовила каждый вечер разные вкусности, теперь на изыски денег нет. У нас в Борисоглебске все дорого, как в Москве. Единственная статья экономии — гараж. Я за него плачу семьдесят рублей в месяц, хотя можно было бы найти и еще дешевле, рублей за сорок. [b]— Какое блюдо любишь больше всего? [/b] — Грибной суп с сыром. Отвариваю лесные грибы, добавляю картошку, морковку, лук. В последний момент растворяю в кастрюле плавленный сыр. Объедение. У нас все его называют немецким супом, не знаю, почему. Раз в неделю устраиваю для себя ужин-пир — жарю картошку, тушу говяжье сердце. [b]— А Машку-то чем кормишь? [/b] — Костями, покупаю их на рынке. В этом году еще ничего, а вот в прошлом, когда Машка принесла шесть щенков, — вот беда-то была. В Борисоглебске их никто покупать не хотел. Несколько месяцев щенки росли в моей шестиметровой комнате. Молока матери им не хватало, ночами пищали от голода. Приходилось каждый день ездить за город, покупать коровье молоко. И кормить малышей из бутылочки. Когда же «подростки» перешли на мясо, совсем туго стало, на бензин еле хватало. Комнату мне привели в убийственный вид. Им постоянно хочется играть. Вытащат из шкафов всю мою одежду, раскидают по полу, изваляются в ней. Приходилось каждый день после работы приниматься за генеральную уборку. [b]— Не скучно в провинциальном городе? [/b] — Безумно, но я ведь ехала сюда сознательно, ради полетов. А летать-то как раз в последнее время приходится мало, и не только мне. То керосина нет, то запчастей. По вечерам делать вообще нечего. Знакомые и сослуживцы расходятся по семьям. Два года назад ходила в секцию самбо, в прошлом году — в конную секцию. А весной всех лошадей пустили на мясо, не хватало кормов. Вот думаю, чем бы с осени заняться. Сейчас прихожу с работы, час-полтора гуляю с собакой. Летом купаю ее в речке, сама, кстати, плавать не умею, зимой — заставляю бегать на стадионе. В выходные сажусь на свою «восьмерку», на заднее сиденье — Машку и еду к родителям в Москву. Шестьсот километров — семь часов пути. Мчусь со скоростью 130—140 километров в час. Это все, что может машина. А хочется лететь... [b]— Тебе уже стукнуло тридцать. Не думаешь о семье? [/b] — Да видно, не судьба или не время. Хотела бы сначала получить квалификацию летчика первого класса, но когда это удастся — вопрос. Пока у меня только третий класс, до второго осталось восемь полетов — около двух с половиной часов воздушных боев. Но командир эскадрильи этой возможности мне не дает! Вот бы прорваться к нынешнему Главкому Михаилу Корнукову, рассказать, как меня не замечают. Думаю, он бы навел порядок, и керосину бы дали... [b]— Женщина — военный летчик — явление исключительное. Проблем с мужчинами-сослуживцами много? [/b] — Им постоянно приходится доказывать, что я тоже офицер. Большинство у нас в полку, к счастью, привыкли считать меня равным себе. Разве что матом стараются при мне не ругаться. Все упражнения в воздухе — бомбардировку, воздушный бой, зависание, перехват — я выполняю не хуже мужчин-летчиков. Почему бы не считать меня равной. [b]— Только что закончились бомбардировки Югославии. Ты, профессиональный летчик-истребитель, как оцениваешь воздушную операцию НАТО? [/b] — У меня крайне мало информации о том, что там в действительности происходило. В полку разборов тех полетов не было, ошибки или удачи натовских пилотов не обсуждались. Все, что я знаю о войне, почерпнула из телевизионных репортажей. По-моему, одно то, что за время войны они потеряли больше шестидесяти самолетов, такую цифру называли по телевизору, красноречиво говорит об их профессионализме. [b]— Если бы тебе приказали бомбить какой-то город в Европе, полетела бы? [/b] — У нас приказы не обсуждаются.

Новости СМИ2

Екатерина Рощина

Котам — подвалы

Никита Миронов  

Хамское отношение к врачам — симптом нездоровья общества

Ирина Алкснис

Мы восхищаемся заграницей все меньше

Сергей Лесков

Нобелевка, понятная каждому

Георгий Бовт

Сталин, Жданов, Берия и «Яндекс»

Оксана Крученко

А караван идет…

Ольга Кузьмина  

Без запуска социального лифта нам не обойтись

Александр Никонов

Чему нам действительно нужно учиться у Запада