чт 24 октября 00:28
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

За чертой богатства

Сергей Собянин призвал москвичей предложить идеи по улучшению парков

Стоимость родового сертификата в России планируют увеличить

Назначен новый глава Департамента труда и соцзащиты населения

Малышева рассказала, когда вернется к съемкам после госпитализации

Как будут отдыхать россияне на ноябрьские праздники

Синоптики предупредили метеозависимых о риске природной гипоксии

Что стало с «Норд-Остом» после теракта

Турция отказалась считать операцию в Сирии завершенной

Кинолог рассказал, чем лучше кормить собак

«Готовим законопроект о запрете аниме»: как японцы обидели Поклонскую

Врач заявил о пагубном влиянии кофе на иммунитет

Чем опасно долгое использование смартфона

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

За чертой богатства

Граница между крайней нищетой и крайним богатством стала прозрачной, но по-прежнему непреодолима

[i]Одно из самых стойких воспоминаний моего детства — почти трехметровый бетонный забор, окружавший здоровенную дачу директора химзавода. Дача эта была расположена в обычном поселке, и мы, местные мальчишки, жившие в двухэтажных бараках или бабушкиных избах, лазали на деревья, чтобы заглянуть через границу, за которой был совершенно другой мир, наполненный вещами, которых не было ни у нас, ни у наших родителей. Мир богатства был отделен от нас этим самым забором. Изменилось с тех пор не так уж и много. Разве что директор химзавода, чей мраморный высоченный (как тот самый забор) памятник возвышается на убогом городском кладбище, кажется просто скромнягой по сравнению с нынешними господами. Да и живем мы в стране прозрачных границ. Между богатством и нищетой в том числе. Роскошь и богатство беззастенчиво и демонстративно одеваются в ажурное, демонстрируя нищим совершенство и красоту форм. И два мира глядят друг на друга через аккуратные европеизированные изгороди или ажурные решетки.[/i] [b]Буханка хлеба за сто пятьдесят рублей [/b] Белая цитадель элитного квартирно-офисного комплекса Парк Плейс возвышается на пересечении Ленинского проспекта и улицы 26 Бакинских комиссаров. Официальным адресом этого ультрасовременного сооружения является Ленинский проспект, 113/1. Секьюрити в белоснежных офисных сорочках и брюках с лампасами круглосуточно несут охрану комплекса. Отряд дворников вылизывает клумбы, изумрудные газоны, брусчатку тротуара. Садовники ежедневно поливают цветы, подстригают газоны и вручную выщипывают одуванчики(!). В границах этого райского уголка чисто и комфортно. Огромный холл и внутренний дворик со стеклянным потолком. Ковры, мягкая мебель, оранжерея. На возвышении — черный рояль, за которым играет музыкант, развлекая тех, кто покидает свои квартиры, уходя по делам, или бродит по расположенным внизу магазинчикам, где можно купить все, в том числе и хлеб, буханка которого стоит здесь от восьмидесяти до ста пятидесяти рублей. Горничные и уборщицы в зеленых форменных фартуках и блузах несуетливо и основательно делают свою работу. Иногда кто-то из нянь или воспитательниц проходит через холл, ведя на прогулку «паркплейсовских» детей. Этот термин придумал не я. «Паркплейсовские» дети — именно так говорят жители места, которое благополучные обитатели Парк Плейса называют Гарлемом. Странная ирония судьбы: постояльцы Парк Плейса, многие из которых платят по 70 долларов в сутки за занимаемые апартаменты, живут в двух шагах (буквально) от этого самого Гарлема, где на пятьдесят человек приходится один туалет, одна электроплита и четыре стиральные машины. [b]История московского Гарлема [/b] Собственно, Гарлемом называют студенческий городок Российского университета дружбы народов, место некогда благополучное и чистое во всех отношениях. Двадцать лет назад студенты университета перебрались из общежитий на Мосфильмовской улице сюда, на Юго-Запад, в типовые пятиэтажные общаги с комнатами на двух и четырех человек. Условия здесь были, конечно, скромнее, чем на Мосфильмовской, но жить было можно. За несколько лет территория благоустроилась, городок превратился в красивую и уютную зеленую зону, расположенную прямо через дорогу от основного здания университета. Очень удобно для студентов, которым уже не нужно было рано вставать, чтобы успеть на занятия и мчаться через весь город. Национального разделения не было, и студенты всех национальностей жили вместе. Но тогда и в голову никому не могло прийти назвать общежития Лумумбария Гарлемом. Здесь было более чем прилично. Особый колорит этого места привлекал в здешние кафе и на дискотеки народ со всей Москвы. Упадок начался с того, что два корпуса общежития несколько лет назад сделали учебными. В оставшихся корпусах студгородка стало теснее. А вскоре руководством университета было принято решение об ограничении количества мест в общежитиях для иногородних абитуриентов. Решение это позволило убить двух зайцев сразу — с одной стороны предотвратить перенаселение общаг, с другой — отсеять иногородних абитуриентов, многие из которых не в состоянии снимать жилье в столице за собственные деньги. Кроме того, очень заманчиво выглядела возможность самим сдавать абитуриентам и студентам комнаты в общежитиях, которым присвоили статус гостевых. Само собой разумеется, что жить в общежитии на коммерческой основе, то есть платя за комнату примерно столько же, сколько берут хозяева городских квартир, для большинства студентов оказалось не по карману. Зато услугами охраняемых университетских общежитий с радостью стали пользоваться многочисленные челноки и приезжающие на заработки в Москву гости с Кавказа и с Украины. Их стали селить в корпусах вместе со студентами. Общежития стали превращаться в ночлежку, где кантовались грузчики и торгаши со столичных рынков, которые к тому же использовали комнаты как складские помещения для своих товаров. Вскоре руководство университета посетила еще одна гениальная коммерческая идея — привлекать в качестве дешевой рабочей силы все тех же выходцев из бывших союзных республик, которые согласны работать малярами, штукатурами, электриками за жилье. Естественно, селить нелегальную рабочую силу собирались не в своих квартирах, а все в тех же общагах. Мест в общежитиях для «бюджетных» студентов стало еще меньше. Абитуриентам при поступлении предлагали написать расписку о том, что они не нуждаются в предоставлении жилья. В противном случае приемная комиссия отказывалась даже принимать документы у поступающих. Под окнами общежитий были построены одноэтажные бараки для турецких строителей, которые также стали обитателями некогда тихого и уютного студгородка. К этому времени студгородок окрестные жители уже стали именовать Гарлемом. [b]Унитаз возле кровати у окна [/b] Новые обитатели перетаскивали в тесные комнатки родственников и знакомых. В сытой столице многие из них решили обосноваться надолго. Началось обустройство новых обиталищ, в которых устанавливались перегородки, подводился водопровод. Кто-то умудрился в четырнадцатиметровой комнате установить у окна в уголке даже душевую кабину и унитаз. Так обустраивались наиболее состоятельные. Те же, у кого не было денег на удобства, пользовались скромными возможностями общих кухонь, туалетов и душевых кабин. В пятиэтажных корпусах на один этаж приходится две электроплиты, расположенные в помещении с мусоропроводом, испускающим дух разлагающихся отбросов, которые попадают в подвал. Это и есть кухня. Туалет также один на этаж. На первом — мужской, на втором — женский, на третьем — снова мужской и т. д. Душ один на все пять этажей и работает строго по расписанию. Стирать можно в умывальнике, поставив таз в раковину или притащив туда собственную стиральную машину, которую счастливые обладатели хранят обычно в комнате. Предметы бытовой техники, стиральные машины, к примеру, а также мебель переходят по наследству от одних обитателей Гарлема к другим. Кочевая жизнь не располагает к тому, чтобы таскать все это за собой. Те, кто уезжает из этих мест, продают вещи, которые когда-то сами купили здесь. Первые этажи корпусов пестрят всевозможными объявлениями, наклеенными на стены. «Продаются: стол письменный — 200 рублей, кровать — 200 рублей, телевизор цветной с тумбочкой — 1000 рублей, холодильник (почти новый) — 800 рублей. Обращаться в комнату 504, 8 бл. после 22.00. Алик». В конце июля, в августе плотность подобных объявлений на стенах общаг максимальная. Съезжают с насиженных мест уже отучившиеся студенты. В это время вполне реально за пятьсот рублей купить холодильник, за бесценок обзавестись необходимой мебелью. [b]Студент и «опущенный» — братья навек [/b] Кто селится в Гарлеме, помимо студентов? Если задать этот вопрос кому-то из ответственных лиц Университета дружбы народов, то внятный ответ вряд ли последует. Какое в конце концов кому дело до биографий тех, кто платит деньги за снимаемое в общежитиях жилье. А беспорядка в общежитиях никто не допустит — на этот случай имеется специальное мобильное подразделение по охране университета. Если что не так, ребята с демократизаторами на поясе приедут и разберутся. Меж тем среди постояльцев студенческих комнат, сдаваемых внаем, имеются очень специфические персонажи. Вот, например, к украинцу Володе не подойдет близко ни один из местных ментов, потому что Володя, вернувшийся не так давно из мест заключения, был там «петухом», или «опущенным». Теперь Володя малярит в стенах общежития, где и живет в одной комнате со своими друзьями или родственниками. Местный электрик, Володин друг, тоже приехал с Украины. До недавнего времени у него было очень интересное развлечение. Вернувшись с работы, электрик натравливал своего огромного пса Шарика на кошек и котят, которых заводили студенты. Шарик был научен разрывать их на куски и жрать прямо на глазах перепуганных и кричащих от ужаса хозяев. Несколько месяцев по вечерам коридоры общаг оглашались безумными воплями недобитых животных, которые прятались за кухонными плитами и трубами мусоропровода. А по утрам ревущие студентки вытирали кровь со стен и выносили трупы четвероногих любимцев, чтобы их, не дай бог, не увидели дети. Собака жила прямо в общежитии. В комнатах и коридорах развелись блохи, которые, как известно, на человеке не живут, зато очень неприятно кусают за ноги. Кто-то не выдержал и вызвал СЭС. Приехавшие сотрудники предпочли от греха подальше в общежитие не входить, чтобы не было повода для скандала с администрацией по поводу куч отбросов, которые гниют прямо в кухнях, забитых выделениями туалетов, крыс, обнаглевших после уничтожения всех кошек и всего прочего. Пса подкараулили на улице и усыпили. Говорят, в тот вечер электрик плакал о смерти четвероногого друга. Шарик был последней собакой на территории студгородка. Все прочие необъяснимо исчезли еще раньше. Рассказывают, что их отлавливали негры, которые торгуют шашлыком в уличном кафе. [b]Дети из помойки [/b] Впрочем, это может быть просто слух, коих об этом своеобразном постлатинском квартале ходит множество. Жители улиц 26 Бакинских комиссаров, Миклухо-Маклая, Ленинского проспекта рассказывают о своих соседях вещи неприятные и жуткие. Истории о процветающей здесь наркоторговле, постоянно подкрепляемые телевизионными сюжетами из криминальной хроники, уже не будоражат кровь мирных обывателей. В ходу новые байки о малолетних девочках-проститутках, о беспределе, который творят чеченцы по отношению к тем, кто им не понравился, о том, как голодные гарлемовские дети собирают объедки из помоек. В общем, ничего оригинального. Тем более что все это можно подсмотреть на территории этого своеобразного гетто без каких-либо ухищрений. На детской площадке Парк Плейса играет оркестр. Нарядные дети под присмотром родителей отмечают чей-то день рождения. Внизу на газоне за одним из столиков на брусчатке расположилась компания взрослых, которые вынесли жаровню и делают шашлык. На столе несколько бутылок вина, хлеб, фрукты. Ароматный дымок залетает и в Гарлем, территория которого начинается в десяти метрах от отдыхающих. Двое негритят виснут на решетке, отделяющей два мира друг от друга, смотрят голодными глазами на отдыхающих, которым явно не нравятся уличные соглядатаи. Мужчина в шортах и в тенниске вначале отгоняет мальчишек жестом. Они не уходят. Тогда загорелый красавец, не повышая голоса — зачем, и так слышно, — просит детей убраться и не мешать отдыхать. Мальчишки тупо продолжают созерцать чужой пикник. Устав от этого, дети начинают носиться по двору общаги среди деревьев и веревок, на которых сохнет белье обитателей турецких бараков. Вскоре дети находят себе развлечение. Стащив пластмассовый ящик, стоявший у входа в магазин, они начинают кататься в нем с деревянной горки, кроме которой во дворе нет никаких игр. Забава заканчивается тем, что хозяин магазина — индус — с руганью отбирает необходимую для него тару. Интересно, что обитатели элитных квартир при всем своем пренебрежительно-брезгливом отношении к расположившемуся под их окнами гетто не гнушаются затовариваться в местных торговых точках, которые содержат индусы. Ведь только здесь можно купить самые экзотические и редкие приправы, масла, продукты, привезенные контрабандой прямо из Индии. Пальмовый сахар, пряности, орехи. Только сортов различных масел — двадцать с лишним. Жители Парк Плейса закупаются здесь от души. Магазин процветает. В этот же магазин заходят и дети нищих иностранных и русских студентов, чтобы посмотреть на лежащие на полках непонятные и неведомые вкусности. Это одно из немногих развлечений, доступных им. Еще можно сбивать палками дикие яблоки, растущие во дворе. Или разламывать старые холодильники, лежащие на помойке со стороны тропаревского парка, который примыкает прямо ко дворам общаг. Десятилетний монголец Тимулей изобрел новое развлечение — забегать в женский душ, когда там кто-то моется, и громко смеяться. А еще можно открыть окно в одной из кухонь. Тогда можно орать всякие гадости «паркплейсовским придуркам», которые резвятся на своей «суперской» площадке с баскетбольными корзинами, каруселями, качелями на мягком резиновом покрытии. Первыми стали задирать интернациональную мелочь сами «паркплейсовские» дети, когда увидели наблюдателей, глазевших на них из открытого кухонного окна. — Эй вы, свиньи! Правда, что вам негде мыться, вонючки? Юная поросль из общежитий не осталась внакладе, начав материть обидчиков и пытаться докинуть до площадки зеленые яблоки. Родители из элитных квартир пообещали вызвать милицию. Пацаны разбежались, хотя милицией здесь никого не удивишь — пасется под окнами круглый год и кого-то постоянно унимает или разводит. [b]Белый террор — черный террор [/b] Администрация университета с гордостью заявляет, что наконец-то удалось решить проблему наркоторговли в студгородке. Это неправда. Постоянные милицейские рейды сделали свое дело. Драгдилеры убрались с улицы МиклухоМаклая. Теперь наркотики продаются в комнатах Гарлема. Кто ищет, тот найдет. Знающие ребята подскажут, в какую комнату обратиться, чтобы купить дозу «эйча» или травы. Вторая проблема Гарлема — бритоголовые, избивающие негров, — тоже как бы решена. Скинхэды теперь стараются не показываться в окрестностях общаг. Пугает не милиция, а бывшие жертвы. Негры перешли к активной самообороне и с наступлением темноты перемещаются только группами не меньше четырех человек. Иногда пределы этой самообороны превышаются. Теперь белые становятся жертвами «черного террора». Бьют коллективно, просто потому, что рожа не понравилась или для профилактики. Неделю назад в 22.15 на глазах милиционера и сотрудника службы охраны Парк Плейса шестеро негров лупили белого парня, который просто возвращался домой. Жертва плакала: — Ребята, за что? Я вас люблю. В ответ было сказано: — Черный тоже человек. Ты понял? Мы вас научим любить черных. А за неделю до этого в одном из местных кафе была другая разборка. Правда, на этот раз в роли экзекуторов выступали кавказцы, разделывавшие бильярдными киями кого-то, кто их обидел. Жертву отправили в Склиф с пробитой головой и переломанными ребрами. Разузнать подробности того, что произошло в тот вечер, не удалось. Местное отделение милиции — крепость столь же неприступная, как и цитадель паркплейсовской детской площадки для детей из студенческого гетто. [b]«Чем больше узнаешь людей, тем больше нравятся собаки» [/b] Этот горький вывод основателя национал-социализма нацарапан на двери одной из комнат так называемого первого блока общаги, которая ближе других находится к блистательным апартаментам. Когда Парк Плейс только что построили, то начались проблемы с продажей квартир, окна которых выходили на Гарлем. Брезгливые и щепетильные покупатели расторгали сделки, просили подобрать другой вариант, снизить цену... В общем, трепали нервы и убивали драгоценное время менеджеров и агентов. Те не растерялись. Вскоре покупателям было объявлено, что городок под их окнами снесут в самые ближайшие месяцы, а на его месте разобьют парк. Само собой разумеется, что ничего подобного ни у кого в планах не было. Белоснежный многоэтажный «Титаник» так и остался стоять рядом с грязным ковчегом, где проживает несколько тысяч людей самых разных национальностей. Жители Гарлема знают о том, как относятся к ним все остальные, «нормальные» люди. Ребенка, зарегистрированного в одном из первых домов по улице Миклухо-Маклая, ни за что не запишут в хорошую школу в близлежащем районе. Эти дети отличаются от остальных. Нет, не поведением и не внешним видом в подавляющем большинстве случаев. Пропиской. В лучшем случае родителям скажут, что набор уже закончен, одарив при этом соответствующим многозначительным взглядом. Детей в общагах укладывают спать в то же время, что и в Парк Плейсе. Вечером элитный дом и территория вокруг него засвечиваются теплыми огнями окон и фонарей. В Гарлеме на улице темно, как у местного негра за пазухой. Светятся только грязные окна пятиэтажных корпусов. Кухни, туалеты, умывальники, комнаты неугомонных жильцов. На кухнях гремят посудой в мойках. Маленькая китаянка готовит есть, поздно вернувшись с работы. С пятого этажа первого блока видны освещенные коридоры Парк Плейса, где по коврам проходят секьюрити в белоснежных сорочках и штанах с синими лампасами. В зале ресторана мелькают официанты. Мы же с приятелем наблюдаем за ними, вдыхая вонь гниющего мусора и отгоняя назойливых мух. Китаянка переругивается с соседкой из-за засорившейся раковины. Мой друг, который впервые оказался на задворках Парк Плейса, второй раз за час произносит: — Боже мой, и это в Москве?! Кто-то припарковал во дворе общежития свой автомобиль. Хозяин скорее всего даже не обратил внимания на то, что рядом в песке ковырялись дети проживающих здесь студентов и тех, кто снимает комнаты. Водитель ушел по делам. А когда вернулся, врачи вытаскивали через разбитый люк в крыше авто окровавленное тело мальчишкиафганца. Пацан пробил люк машины ногами и провалился, изрезавшись об осколки стекла. Слава богу, остался жив. Я зашел в маленькую неказистую комнатку афганской семьи, когда мальчика привезли из больницы, где ему наложили несколько швов. Он лежал на постели совсем бледный и все еще испуганный. — Зачем люк-то разбил? — Ну ведь там же на сиденье лежали деньги. Настоящие...

Новости СМИ2

Сергей Лесков

Все, что требует желудок, тело и ум

Екатерина Головина

Женщина, которая должна

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

Чтобы быть милосердным, деньги не нужны

Георгий Бовт

Верен ли российский суд наследию Александра Второго Освободителя?

Оксана Крученко

Соседи поссорились из-за граффити

Александр Никонов

Искусственный интеллект Германа Грефа

Ольга Кузьмина  

Выживший Степа и закон бумеранга