втр 22 октября 15:09
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Как «налалить лажину»

Каховскую линию закроют на реконструкцию 26 октября

Более тысячи человек поучаствуют в «ГТО с учителем»

Как будут отдыхать россияне на ноябрьские праздники

Появилось видео с места убийства двух человек в Новой Москве

СМИ: В РФ рекордно упал спрос на бензин

Эдгард Запашный: Цирк для зоозащитников — инструмент самопиара

Синоптики предупредили о снижении температуры в столице

Названа доля семей, которым хватает средств на еду и одежду

Кинолог рассказал, чем лучше кормить собак

«Готовим законопроект о запрете аниме»: как японцы обидели Поклонскую

Трамп объяснил, почему начали процедуру импичмента

Роспотребнадзор Москвы откроет горячую линию по качеству овощей

Путешественники назвали способы борьбы с джетлагом

Чем опасно долгое использование смартфона

Очередь из-за нехватки персонала образовалась на входе во Внуково

Михаил Ефремов: Горбачев спас Россию

Как «налалить лажину»

Из жизни кулаков XIX века

[b]«Вечерка» продолжает цикл, посвященный колоритным типам москвичей позапрошлого века. Сегодня речь пойдет о кулаках. Само слово «кулак» в России XIX века имело совсем не тот смысл, который оно получило в классовом словаре эпохи военного коммунизма и коллективизации. «Кулаками» в то время называли обитателей городского дна, «площадных промышленников», делившихся на несколько каст, у каждой из которых были свои места сбора, свои обычаи и свой жаргон.[/b] Самую многочисленную из общин московских кулаков составляли «торгаши», одетые в рваные армяки и дырявые картузы. Они слонялись по московским рынкам, дожидаясь, когда приедут крестьянские обозы с товарами. Дождавшись этого момента, «торгаши» начинали «торжище без денег», объяснялись между собой на тарабарском языке, не понятном никому, кроме них самих. [i]«Налаль лажину! Слаб! Уханка! Гарно!»[/i] – надсаживаясь, орали кулаки, стараясь вырвать согласие хозяина воза доверить торг именно ему. «Отбивший возы» оставлял в заклад хозяину весь свой немудреный скарб и начинал бегать по лавкам, предлагая товар по цене, за которую он взялся его реализовать. Тут промашки давать было нельзя – если кулак не находил покупателя, то залог пропадал. Сторговавшись с купцом, кулак приводил его к «своим» возам. Начинали обмерять и взвешивать товар, потом следовал расчет с хозяином, и по завершении всех этих операций кулак получал свои деньги – чаще всего по гривеннику с воза. На Ильинском рынке, где торговали ношеными вещами, «торгаши» сотнями бродили между палаток и лотков, беспрестанно обращаясь ко всем встречным: [i]«Что угодно вашей милости? Не изволит ли барин сапоги искать, калоши не требуются ли? Перчатки и картузы есть! Сюртуки, шинели не покупаете ли, господин хороший? Есть манишки, платки, жилеты, самые лучшие! Салопы ношеные, платья подержанные: модные и всякие иные требуются?»[/i] Если «торгашу» удавалось привести в лавку покупателя, то купец выплачивал ему гривенник. Деньги «кулаки» тут же проедали, покупая блины и пироги у разносчиков рыночной снеди. А еще были «ямские кулаки». Ими становились спившиеся или прогулявшие своих лошадей ямщики. Они сидели на столбиках возле постоялых дворов возле Ямской, Рогожской или Таганской заставы, расхаживали по торговым подворьям, подряжаясь везти товары и пассажиров «хоть до самой Америки» любым способом: «на долгих», «перекладных», «на сдачу» – кому как потребуется. Подрядившись, «ямской кулак» спешил «сдать работу» – передать подряд настоящему ямщику, которому и предстояло везти товары или людей. Выгоды «ямского» были невелики: получавший от него подряд ямщик давал ему (судя по величине подряда) когда рубль, когда два, и угощал в трактире, выставляя полштофа водки «Ерофеич», изредка прибавляя к нему пару чаю. Когда наниматель спрашивал «ямского»: «Кто повезет?» – тот обычно отвечал, что его родственник: брат, сват, а то и вовсе «двоюродная родня теткиного шурина». «Кулаки-типографщики», торговавшие в своих лавочках под полинявшими вывесками «Здесь продаются, меняются и покупаются гражданские и духовные книги», были основными поставщиками «народного чтения». К ним несли рукописи «господа сочинители», чьими трудами рождалась удивительная литература, следы которой нынче и отыскать почти невозможно. В основном эти произведения представляли собой вольные пересказы известных произведений, компиляцию из разных переводных романов, густо приправленные порождениями собственной фантазии «литераторов». Русской публике более всего нравились звучные имена «заграничных героев», чтобы слаще было помечтать про то, как «не у нас». Книжки в лавочках «типографщиков» оптом скупали торговавшие «вразнос» «ходебщики»: вместе с мылом, спичками и сапожной ваксой в своих мешках несли народу «литературу», продавая ее возле Гостиного Двора, Кремлевского сада, по окрестным пивным и харчевням. Также брали большие партии «литературного товара» иногородние «ходебщики», или «офени», разносившие его по всей Руси.

Новости СМИ2

Сергей Лесков

Все, что требует желудок, тело и ум

Георгий Бовт

Верен ли российский суд наследию Александра Второго Освободителя?

Оксана Крученко

Соседи поссорились из-за граффити

Александр Никонов

Искусственный интеллект Германа Грефа

Ольга Кузьмина  

Выживший Степа и закон бумеранга

Ирина Алкснис

Экология: не громко кричать, а тихо делать

Александр Лосото 

Бумажное здравоохранение